Хогвартский крысолов

Новости распространяются по Хогвартсу со скоростью бладжера. — Конечно, Альбус всегда догадывался, что за вашими с мистером Малфоем постоянными стычками кроется отнюдь не ненависть, — вздыхает директор МакГонагалл, когда в пятницу вечером я прихожу к ней в кабинет за разрешением на проведение Турнира Четверокурсников-Волшебников. — О, — изумляюсь я, — я и сам до недавнего времени не подозревал об этом, профессор! — Что ж, Дамблдор, очевидно, самый проницательный волшебник из всех, кого я знала, — говорит МакГонагалл. — Надеюсь, мистер Поттер, Ваша внезапно (ну, или закономерно) вспыхнувшая взаимная симпатия не повредит ни расследованию, ни учебному процессу. И имейте в виду, мистер Поттер: я как директор, не могу одобрить публичные проявления чувств педагогов друг к другу во вверенном мне учебном заведении. — Разумеется, директор МакГонагалл! — смиренно киваю я. — Я очень рада за тебя, Гарри, — мягко произносит МакГонагалл, когда я уже берусь за ручку двери. — За вас обоих. ***** Утром в субботу я получаю письмо от Чарли Уизли, в котором он сообщает, что будет рад предоставить для школьного турнира четырёх детёнышей драконов. «И поздравляю тебя, Гарри! — пишет он в конце. — Я рад, что ты наконец-то нашёл «своего» человека. Поверь, я знаю, насколько это важно.». — Рон! — возмущённо трясу я письмом. — Ты уже всей семье сообщил о переменах в моей личной жизни? — Ох, нет, приятель, это не я, как ты мог такое подумать? — смеётся Рон. — Парень Чарли — Джейсон Грейвз, он тоже драконовед, кстати… — Брат Тесеуса с седьмого курса?! — Ага. Студенты Хогвартса частенько пишут письма родным, знаешь ли! А уж обойти вниманием такую сенсационную новость… — О, не-ет! — я со стоном хватаюсь за голову. — Значит, не сегодня-завтра статья о нас с Драко появится в «Пророке»! — Оу, Дра-ако! — поигрывает бровями Рон. — Да иди ты! — беззлобно пихаю я его. ***** В воскресенье я прихожу к Хагриду, чтобы осчастливить его новостями о том, что скоро на его временном попечении окажутся целых четыре маленьких дракончика. Заодно я намереваюсь попросить у него парочку огнекрабов для лабиринта. — Конечно, Гарри, конечно! Могу дать тебе ещё парочку гигантских пауков, если нужно. — Э-э, нет, пауков, пожалуй, не надо! После знакомства с покойным Арагогом я не горю желанием близко контактировать с этими восьминогими чудовищами. Да и Рон, чего доброго, откажется помогать мне, если узнает, что в деле замешаны пауки. — Подумать только, детёныши драконов! — Хагрид чуть ли не приплясывает от радости. — Не могу дождаться, когда наконец буду заботиться об этих крошках! Я вспоминаю, как один такой крошка в своё время чуть не спалил к чертям хижину Хагрида, но самого Хагрида такие мелочи, похоже, совсем не волнуют. Внезапно я замечаю, что стены хижины пополнились новыми детскими рисунками, на каждом из которых изображены два держащихся за руки тощих человечка. В одном из них, с чёрным гнездом на голове и в кривоватых очках, я узнаю себя, а другой — с аккуратно прорисованными белыми волосами и обведёнными серебряным карандашом глазами, очевидно, Драко. Над нашими головами летают красные и розовые сердечки. — Хагрид, — хриплю я, — во имя Мерлина, что это?! — А, это? — сияет Хагрид. — Ну, это мне нарисовала маленькая Сюзанна Сметвик. Она неплохо рисует, верно? Я понимаю, что мой глухой обречённый стон не заставит Хагрида снять со стены ни один из «шедевров», поэтому просто продолжаю покорно пить чай, стараясь не смотреть на рисунки. Впрочем, даже на этих, неумелой детской рукой нарисованных портретах, Малфой выглядит красивым. Очень, очень красивым. ***** Мои отношения с Драко пока не выходят за рамки того, что могут нарисовать в своём воображении одиннадцатилетние девочки. Мы много разговариваем, заново узнавая друг друга, держимся за руки (в Хогсмиде, вечером, когда все ученики уже отправляются назад в школу), и целуемся. Ничего такого, на что намекнул Рон, когда оставил нас после тренировки вдвоём в квиддичной душевой, громко крикнув: «Я пошёл, парни! Не скучайте тут!». При мысли, что за стенкой, под струями тёплой воды стоит обнажённый Драко, меня удушливой волной накрывает паника. Мне нужно зайти к нему в кабинку? Не будет ли это неделикатно, навязчиво, слишком быстро? Ох, Мерлин… Мы могли бы… Легко было представлять всё это и тайком дрочить в опасной, сладкой близости от предмета своих мокрых фантазий, когда всё это и было не более, чем фантазией! А теперь… Насколько уместно будет спросить, могу ли я поцеловать его сейчас, когда мы оба обнажены? Могу ли я прикоснуться… А вдруг Драко решит, что я давлю на него, принуждаю, что всё происходит слишком быстро? И к тому же… У него ведь уже были отношения с мужчиной. (Я стискиваю зубы). Что если я окажусь не на высоте, если облажаюсь, если… — Поттер, ты утонул там, что ли? — ворчливый и слегка обиженный голос выдёргивает меня из мучительных размышлений. — Если ты собираешься вылить на себя все запасы хогвартской воды — я иду ужинать без тебя. Когда я выхожу из душевой кабинки, стыдливо обернувшись полотенцем, Драко стоит у самых дверей, уже полностью одетый. Увидев меня, он опускает глаза в пол и смиренно ждёт, пока я оденусь, неловко путаясь в мешанине из штанин и рукавов. Странная неловкость витает между нами, пока мы бредём в замок, и меня не отпускает навязчивая мысль, что я опять сделал что-то не так. ***** В понедельник утром сова приносит мне письмо от Робардса. Он сообщает, что авроры произвели тщательный обыск в лавочке «Семена и саженцы Алдертона», где обычно отоваривается Невилл, и не нашли абсолютно ничего, что могло бы навести на мысль о тёмной магии, по моим предположениям, практикуемой её хозяином. Проверка волшебной палочки показала, что её владелец использует исключительно безобидные садоводческие и кулинарные заклинания. Версия, что прОклятые саженцы могли попасть в магазинчик откуда-то извне, тоже оказалась несостоятельной. Выяснилось, что все саженцы и семена Алмерик Алдертон испокон веков выращивает сам. Моё расследование вновь буксует. Более того, теперь у меня нет никакой уверенности, что ещё какой-нибудь прОклятый предмет не поджидает ребятишек где-нибудь в закоулках замка. Хотя МакГонагалл уверяла меня, что мой предшественник профессор Нахтигалль зачистил Хогвартс от остатков тёмной магии, он вполне мог что-нибудь и пропустить. Ну вот, например, ту же флейту! На всякий случай я решаю в рамках своих уроков обучить студентов распознаванию проклятых предметов и аккуратному взаимодействию с ними. ***** — Как вы думаете, — спрашиваю я первокурсников, — как выглядят предметы, начинённые тёмной магией? — Они чёрные или серебряные! — уверенно отвечает Руперт Эйр. — На них изображены черепа и змеи, — добавляет Джеремайя Уоффлинг. — Нарисуйте, как вы представляете себе проклятые предметы, — предлагаю я, предвкушая, какой восторг вызовет это задание. Вскоре на моём столе появляется коллекция таких тёмных артефактов, что старина Боргин удавился бы от зависти. Тут и душащие ожерелья, и массивные перстни, откусывающие пальцы, и солидные бутылки из зелёного стекла, наполненные ядом, и подсвечники, увитые змеями, и шкатулки, расписанные сценками средневековых пыток. Изумлению первокурсников нет предела, когда я объявляю, что проклятый предмет совсем не обязательно выглядит так зловеще, словно его только что выкрали из тайников Салазара Слизерина. Он может быть совершенно безобидным с виду, может казаться очень привлекательным, может словно манить: открой меня, дотронься до меня, возьми меня в руки! — Именно поэтому, — назидательно говорю я, — никогда, ни при каких обстоятельствах не прикасайтесь к странным незнакомым предметам, какими бы прекрасными, интересными и загадочными они ни казались. Особенно, если рядом с вами нет никого из взрослых. — Это как с эрклингами, да, профессор? — выкрикивает Руперт Эйр. — Они говорят с тобой таким милым голоском, а потом заманят в лес и слопают? — Совершенно верно, мистер Эйр! — хвалю я. ***** Ребят постарше можно уже научить специальным чарам, позволяющим определить, нет ли вокруг подозрительного предмета тёмного магического фона. Я выборочно накладываю безобидные, но весьма неприятные заклинания на различные вещи, и второкурсники сосредоточенно водят над ними палочками. Алекс Нельсон, желая обогнать своего неприятеля Дамоклюса Блишвика по количеству найденных «тёмных артефактов», слишком поспешно проверяет одну из вазочек и, взяв её в руки, с криком роняет на пол. Его руки и лицо мгновенно покрываются красными зудящими пупырышками. Блишвик сгибается пополам от хохота и, всё ещё продолжая давиться смехом, хватает кошелёк из драконьей кожи. Из спины парня тут же, протыкая школьную мантию, начинают расти шипы. Теперь наступает очередь Нельсона смеяться сквозь слёзы. Я отменяю действие заклятий и снимаю с обоих факультетов по пять баллов за поспешность и невнимательность и по десять за смех над бедой товарища. — Дуэль, Блишвик! — гневно выкрикивает Нельсон. — Да без проблем, прыщавый! — шипит Блишвик. ***** Старшекурсников уже можно познакомить с действительно опасными предметами, и я знаю, где в Хогвартсе можно раздобыть такие. Библиотека, Запретная Секция. С тех пор, как наша суровая и непреклонная мадам Пинс стала играть в квиддич, её характер несколько смягчился. (Вот что значит — сбрасывать негатив, от души лупя по бладжеру и выкрикивая угрозы в адрес воображаемых библиотечных вандалов!). Поэтому я почти без труда получаю разрешение вынести из Запретной Секции пару-тройку зловещих книг, от которых фонит тёмной магией. Я долго брожу вдоль полок, с опаской беря в руки то один, то другой пыльный фолиант. Как вдруг моё внимание привлекают странные звуки. Сначала я с испугом думаю, что подвергся воздействию какого-нибудь проклятия, и у меня начались слуховые галлюцинации. Однако вскоре я понимаю, что все эти ахи, охи и недвусмысленные стоны, от которых в моих штанах становится тесно, доносятся из книги в пурпурном переплёте. Я в панике оглядываюсь. Хвала Мерлину, мадам Пинс не пасёт меня, а удалилась по своим делам. Я с опаской беру сладострастно всхлипывающую книгу в руки: «Магия для двоих. Все необходимые заклинания для супружеской спальни. Том второй: Волшебник плюс волшебник». О. Мой. Годрик. Дрожащими руками я раскрываю книгу, и перед моим взором предстают движущиеся картинки, на которых два обнажённых волшебника вытворяют такое… «Горячий котёл» «Меч и ножны Гриффиндора» — читаю я замысловатые подписи. Жгучее любопытство подстёгивает меня перелистнуть страницу: «Дьявольские силки» «Полёт на метле» «Ступа, пест и помело»… Книга стонет всё громче, и я в ужасе накладываю Заглушающее. Интересно, каковы шансы, что я успею, укрывшись вон за тем огромным шкафом, облегчить своё состояние, прежде, чем мадам Пинс вернётся спросить меня, выбрал ли я подходящие книги для занятий?