Хогвартский крысолов

Наложив на неугомонную книгу Заклятие Немоты, я прячу её между «Прикоснись и будь проклят» Франческо Медичи, «Технологией приготовления смертельных ядов» Адама Шайверетча и «Секретами магии вуду» Гильермо Кука. Однако мои надежды незаметно проскочить со всей стопкой мимо мадам Пинс рассыпаются в прах, когда она останавливает меня с намерением отметить каждую выбранную мною книгу в своём журнале. — Э-э, эмм… это не для занятий по ЗОТИ. Это лично для меня, — лепечу я, глядя, как взмывают вверх брови-ниточки нашей библиотекарши. Впрочем, мадам Пинс показывает себя настоящим профессионалом и, наложив на каждую книгу Чары Слежения (чтобы я, не дай Мерлин, не вынес их за пределы школы!), отдаёт мне всю стопку без единого комментария. — Благодарю, мадам Пинс, — бормочу я и бладжером вылетаю из библиотеки. ***** На следующее утро за завтраком я не могу спокойно слышать упоминания о котлах и мётлах, а учитывая, что за столом сидят волшебники, эти злосчастные предметы то и дело всплывают в разговорах, заставляя меня вздрагивать, мучительно краснеть и представлять неприличные картинки с участием Драко. Он, кстати, как нарочно, совсем не помогает мне, то заявляя, что был бы непрочь сегодня после уроков полетать на метле (грёбаный Мерлин!), то радостно сообщая, что заказал новый котёл, в котором зелье очень быстро нагревается до температуры кипения (святые волшебники, и как я теперь смогу спокойно завтракать?!). Я пытаюсь отвлечься от атакующих моё сознание образов, но тут Невилл скорбным голосом сетует, что в теплице буйно разрослись дьявольские силки, а без магии ему сложно с ними управляться. — Я помогу! — тут же откликается Драко. — Мне для зелья, затягивающего раны, как раз очень нужны дьявольские силки. Я со стоном опускаю голову на руки. — Гарри, тебе нехорошо? — с беспокойством спрашивает Гермиона. — Гарри, — Драко трогает меня за плечо. — Д-да, немного, — сиплю я, не поднимая пылающего лица. — Не волнуйтесь, это… это сейчас пройдёт. ***** Драко отлавливает меня после уроков и с тревогой заглядывает в лицо. — Как ты? Тебе лучше? Ты немного бледный, — в его голосе столько неподдельной тревоги, что внутри меня разливается тепло. Это не материнские интонации Гермионы, не грубоватое Роновское: «Ну ты как, дружище?», да и с Джинни мы как-то оба привыкли быть сильными, никогда не ныть и не жаловаться друг другу. — Я в порядке, — уверяю я своего заботливого любимого. — Что-то я не уверен, — хмурится он. — Пойдём ко мне в лабораторию, у меня найдётся и укрепляющее зелье, и обезболивающее, если беспокоит голова, и зелье от тошноты… — Драко, Драко, уймись, я здоров! — останавливаю я его. — Да? — он кажется даже слегка разочарованным. — Ну, тогда пойдём, я покажу тебе свой новый котёл… Ну вот, вот же, тебя снова бросает в жар! А говоришь — всё прошло! — укоризненно качает головой мой мучитель. Еле вытерпев невыносимо долгий путь до лаборатории, я заключаю опешившего от моего напора Драко в объятия и покрываю поцелуями его лицо и шею. Он загнанно дышит, вжавшись в меня и со стоном запрокидывая голову, а затем с усилием отстраняется: — Поттер, что ж ты творишь? Сюда же могут зайти ученики! И действительно, едва он успевает выровнять дыхание и пригладить волосы, как в лабораторию заходит семикурсник Фердинанд Бадж. — Мистер Бадж, — хорошо поставленным учительским голосом обращается к нему Драко, словно это не он только что надсадно и хрипло дышал, тая под моими губами, — Вы продумали, как именно усовершенствуете Ваше конкурсное зелье? — Да, профессор Малфой, — кивает Бадж, — я подумал, возможно, на последнем этапе стоит добавить вместо гноя бубонтюбера бородавки пурпурной жабы? — Смелая идея, — хвалит Драко. — Однако не забывайте об осторожности, бородавки могут непредсказуемо повести себя при соединении с кипящим соком мурлокомля, поэтому ни в коем случае не пренебрегайте защитными очками. — Конечно, профессор, — снова кивает Бадж. — Да, и можете угощаться яблоками, если хотите, — Драко машет рукой, указывая на полную яблок вазу на маленьком столике. — Мы с мистером Поттером не станем мешать вам. Работайте, мистер Бадж, удачи! Драко утягивает меня прочь из лаборатории и, буквально вытолкав в коридор, заталкивает в какую-то нишу за затхлым гобеленом, на котором с довольной улыбкой на лице сгорает в инквизиционном костре Венделина Странная. Теперь уже он яростно целует моё лицо, шею, рвёт мантию, нетерпеливыми пальцами расстёгивает мою рубашку, шепча между поцелуями: — Гарри, Гарри, так хочу тебя, Гарри, так скучал… — поцелуи становятся всё агрессивнее, Драко, поскуливая, засасывает мою кожу, прикусывает соски и постепенно спускается всё ниже. Я так ошеломлён, что стою столбом, ну, насколько мне позволяют стоять дрожащие ноги. Драко впечатывает меня в стену и, устав возиться с пуговицами и застёжками, заклинанием заставляет мои брюки вместе с боксерами упасть к щиколоткам. А затем он опускается на колени и проводит языком по моему стоящему колом члену, всхлипнув, берёт в рот головку и… я наконец-то получаю свой «горячий котёл». Кончив, я сползаю вниз по стене и притягиваю Драко к себе, судорожно дёргаю ремень его брюк… Хватает нескольких движений, и тёплая сперма заливает мою ладонь. — Как подростки, в укромном закуточке, — хихикаю я, целуя Драко в висок, в аккуратное ушко, в уголок слезящегося глаза. — Я ждал тебя тогда, после квиддичной тренировки. В душе, — он обиженно шмыгает носом. — Думал, ты зайдёшь ко мне в кабинку и мы… Ждал, ждал… — Ох, Мерлин, прости меня, Драко, — мне хочется побиться головой об стену, — я думал… я боялся показаться навязчивым, я не был уверен, хочешь ли ты… — А я всегда говорил, что ты туго соображаешь, Шрамоголовый! И я от всей души надеюсь, что он уже улыбается, уткнувшись мне в грудь. ***** Мы так и сидим на полу, не в силах разомкнуть объятий. Я глажу Драко по волосам, зарываясь в них носом. — Поттер, хватит меня нюхать! — ворчит Драко. — Не могу, — я упрямо мотаю головой, — ты так вкусно пахнешь. Он фыркает и закатывает глаза, но тут же находит мою ладонь, и мы переплетаем пальцы. Мне кажется, я мог бы часами вот так сидеть с ним где угодно, вот хоть тут, на холодном полу, за пыльным гобеленом. — Гарри… — начинает Драко, как вдруг подземелье оглашает истошный вопль. — Бадж! — Драко вскакивает на ноги и несётся в лабораторию. Я со всех ног мчусь за ним, в мыслях уже представляя себе покрытое безобразными волдырями лицо неосторожного юного зельевара. Бадж, однако, не выглядит пострадавшим, лишь виноватым и напуганным. — Что произошло, мистер Бадж? — кидается к нему Драко. — Профессор Малфо-ой! — внезапно парень заливается слезами. — Простите меня, я не хоте-ел! — Да что случилось, Фердинанд, мантикора тебя задери?! — не выдерживает Драко. — Я… я… — всхлипывает Бадж, — Вы сказали... сказали, что я могу взять яблоко, и я… — Не смог удержаться и съел все мои яблоки? — предполагает Драко. — Д-да, то есть нет… Конечно же, нет, профессор! Я взял одно и пошёл к полке с ингредиентами за толчёными крокодильими зубами. И вот, когда я проходил мимо стола, где стоит котёл с Вашим зельем, профессор, я поскользнулся на слизи флоббер-червя и… — Ты разлил слизь флоббер-червя? — поднимает брови Драко. — Да, профессор, я думал… я хотел убрать эту лужу попозже, и, в общем, я поскользнулся, взмахнул руками, яблоко вылетело и… шлёпнулось прямо в Ваше зелье, — последние слова Бадж произносит еле слышным шёпотом, очевидно, пребывая в неописуемом ужасе от того, что испортил зелье, над которым так упорно трудился его любимый профессор. На лице Драко застывает непередаваемое выражение, заставляющее несчастного Фердинанда горестно взвыть: — Простите, профессор Малфой, я всё исправлю, я буду работать день и ночь, чтобы сварить… — Но это же гениально, мистер Бадж! — наконец выдавливает Драко. — Яблоко! Фрукт молодости и красоты. Даёт вкушающему его здоровье и наполняет жизненной силой. Яблоки Вечной Молодости скандинавской богини Идунн. Молодильные яблоки славянских магов, — бормочет он, вновь напоминая мне воодушевлённого Дока Брауна, — яблоко — символ знания древних алхимиков… И как я сам не додумался добавить яблоко в Зелье Усиления Магических Сил?! Профессор Поттер, — сияя, оборачивается он ко мне, — срочно пошлите Патронуса профессору Лонгботтому! Я не медлю ни секунды, и вскоре взволнованный Невилл уже подносит к губам фиал с зельем, которое теперь приобрело золотисто-медовый цвет спелых яблок и пахнет так, что вся лаборатория словно преображается, превращаясь не то в августовский сад, не то в уютную кухоньку, где готовится сладкий яблочный пирог. — Ну? — нетерпеливо спрашивает Драко, стоит Невиллу сделать осторожный глоток. Тот, явно наслаждаясь, делает ещё несколько глотков, а затем достаёт из кармана мантии палочку и с замиранием сердца выдыхает: — Люмос! Светящийся шарик зависает на кончике его палочки и, немного покачавшись там, отрывается и летит вверх, продолжая парить над нашими головами, пока Невилл хриплым от волнения «Вингардиумом Левиосса» одно за другим отправляет в полёт яблоки из вазочки на маленьком столике. Его голос дрожит, а в глазах стоят слёзы, когда он произносит: «Агуаменти!», держа свою палочку над опустевшим фиалом. Из палочки бьёт тонкая струйка чистой воды, и Невилл залпом выпивает всё. Я замечаю, что и глаза Драко тоже подозрительно блестят, когда Невилл, рассыпаясь в благодарностях, трясёт его руку. — Это моя работа, Невилл, — смущённо бормочет наш зельевар, — к тому же, нам скорее стоит поблагодарить мистера Баджа. Если бы не его идея добавить яблоко в Зелье Усиления Магических Сил, которое я безуспешно пытался довести до ума всё это время… — Но, профессор Малфой, — с жаром возражает покрасневший до корней волос Бадж, — это вовсе не было моей идеей! Это вышло случайно, я просто поскользнулся… — Ну, великий Исаак Ньютон тоже совершенно случайно получил по голове яблоком, когда прилёг отдохнуть под деревом в саду, и, тем не менее, он по праву считается автором Закона Всемирного Тяготения, который он открыл благодаря этой случайности. — Ты знаешь про Исаака Ньютона?! — изумляюсь я. — А, наверное, Гермиона… — Пф! — презрительно фыркает Драко, мгновенно становясь похожим на себя самого времён второго-третьего курса, — уж не думаешь ли ты, Поттер, что великий Исаак Ньютон был магглом? Оставив меня стоять с открытым ртом, профессор Малфой оборачивается к уже совсем успокоившемуся Баджу: — Продолжай работать, Фердинанд! Полагаю, у тебя есть все шансы удивить профессора Шинглтона и выиграть Золотой Котёл!