Хогвартский крысолов

Теперь, когда, благодаря чудодейственному зелью Малфоя-Баджа, и Невилл, и все пострадавшие от коварной флейты дети снова могут колдовать, жизнь в Хогвартсе входит в спокойное русло. Новых случаев исчезновения магии, хвала Мерлину, не происходит, а зловредная флейта находится в теплице, надёжно укрытая от любопытных глаз магическим заграждением. В ожидании Билла, который всё ещё не вернулся из своей мексиканской командировки, я пытаюсь выяснить, кто имел доступ к теплице и гипотетически мог наложить проклятие на растение. Список оказывается бесконечным, так как теплица открыта для всех студентов, работников школы и домовых эльфов. Но вот что не даёт мне покоя: почему именно растение-флейта? В Аврорской Академии нас учили, что случайностей не бывает. Любая деталь может оказаться говорящей! Возможно, расшифровав это своеобразное послание, я раскрою и личность злоумышленника? Может быть, этот таинственный похититель магии без ума от музыки? А может, ему взрывопотам на ухо наступил, и магия нужна ему, чтобы наколдовать себе идеальный музыкальный слух? Бессмыслица какая-то! Единственная польза от этих размышлений заключается в том, что мне есть чем заполнить страницы еженедельного отчёта для Робардса. Вообще, стоит признать, мне до голубых пикси надоели и эти отчёты, и само расследование, снова зашедшее в тупик. Гораздо больше я наслаждаюсь ставшей уже привычной школьной рутиной — завтраками в компании друзей-педагогов, субботними посиделками в «Трёх Мётлах», квиддичными тренировками и общением с ребятнёй. Я с удовольствием провожу уроки и занятия Дуэльного Клуба, и, конечно же, готовлю грандиозное мероприятие — Турнир Четверокурсников-Волшебников. По вечерам мы с Драко, Роном и Гермионой обсуждаем, какие ловушки можно будет устроить в лабиринте, над которым терпеливо колдует Невилл. Теперь, когда, благодаря Зелью Усиления Магических Сил состояние Августы Лонгботтом значительно улучшилось, энтузиазм Невилла вырос втрое, да и свободного времени у него стало побольше, поэтому он не успокаивается, пока не заселяет лабиринт всеми возможными стреляющими, жгучими, плюющимися и хватающими растениями, какие только имеются в его распоряжении. В один из первых декабрьских дней в школу приходит посылка от Чарли, в которой мы обнаруживаем окутанные Чарами Пламени четыре драконьих яйца. Хагрид от радости заливает свою бороду слезами и тут же, не доев свой завтрак, спешит в хижину, чтобы обустроить гнёздышко для будущих малышей. С русалками дела идут не столь гладко. Драко приходится засесть в своей лаборатории на все выходные, чтобы обеспечить всё сообщество Чёрного Озера зельями от простуды, озёрного лишая, тусклости чешуи, ломкости волос и прочих русалочьих недугов. Турнир назначен на начало января, когда из яиц вылупятся дракончики, а пока — Хогвартс начинает готовиться к Рождеству. По всему замку тут и там внезапно распускается омела. Её коварные происки уже не раз заставили меня изменять расположение красных нитей на детективной доске, которую я использую для запоминания запутанных отношений между шестикурсниками. Как иначе я удержу в голове, что Септимус Коул бросил Венделину Уоррингтон и вернулся к своей бывшей — Оливии Робертс, Реджинальд Прюэтт закадрил семикурсницу Мэнди Памкин, а Пенелопа Харпер, недавно расставшаяся с очередным ухажёром, Фабианом Булстроудом, объявила, что отныне не намерена встречаться ни с одним из парней и будет искать «девушку своей мечты»? Фил Роджерс мастерит с первокурсниками маггловские рождественские украшения из ваты, фольги и цветной бумаги, и малыши с восторгом развешивают их на одной из стоящих в Большом Зале елей, торжественно объявленной «маггловской ёлкой». Мои пятикурсники уже вовсю вызывают Патронусов, а некоторые даже научились передавать сообщения, поэтому в мой класс то и дело забегают и залетают кошки, дрозды, кролики и прочая призрачная живность: — Как дела, профессор Поттер? — Сколько страниц должно быть в эссе по проклятым артефактам, сэр? — Профессор, Вы с мистером Малфоем пойдёте в Хогсмид в эту субботу? — Конечно, профессор Поттер пойдёт с профессором Малфоем, правда, сэр? — галдят сидящие в классе первокурсники. И я даже не в силах спрятать расползающуюся по лицу улыбку. ***** Что бы я ни делал, чем бы ни был занят в эти дни, если где-то рядом находится Драко, всё, чего мне хочется — это коснуться его. Я хочу разгладить сердитую морщинку на его лбу, когда он за завтраком спорит с Гермионой о возможности использования в зельях чешуи змей, трансфигурированных из кожаных ремней. — С таким же успехом можно просто нарезать в зелье эти самые ремни! — кипятится он, совершенно не подозревая, как ноют мои пальцы от желания дотронуться до его лица. Моя рука так и тянется заправить за ушко выбившуюся прядь влажных волос, когда он сосредоточенно помешивает зелье. — Не мешай, Поттер, я считаю обороты. Ну вот, из-за тебя опять сбился! Не могу удержаться, чтобы не поцеловать его украдкой, когда мы пересекаемся в школьном коридоре во время шумной перемены. — Ты с ума сошёл, Поттер? Дети кругом! — Да брось! Натали Смит увеличила грудь заклинанием, и следующие десять минут, пока оно не выветрится, до нас с тобой никому не будет дела! ***** Вечером мы в очередной раз заседаем в моей комнате вчетвером. Гермиона презентует нам придуманную ею логическую задачу для лабиринта, и когда мы, спустя полтора часа и семь бутылок сливочного пива так и не можем продвинуться в её решении, тянет Рона к выходу. — Эй, я тоже хочу послушать, о чём Драко договорился с русалками! — возмущается Рон. — Рональд, нам пора! — с нажимом говорит Гермиона и, как ей кажется, незаметно кивает на нас с Драко. — А-а! — хлопает себя по лбу Рон. — Я и забыл, что нам надо ещё э-э-э… — Обновить кухонные Охлаждающие Чары, — подсказывает Гермиона. — Точно! — подтверждает Рон. — Пока, ребята! ***** — Вот мы и одни, — почти шепчу я, ловя потяжелевший взгляд Драко. — Я должен ещё рассказать тебе, о чём мы договорились с русалками, — его голос чуть хриплый, заставляющий предвкушение разлиться по венам. — Что там сказали русалки? — осторожными касаниями поглаживаю его колено. — Они… они сказали, что могли бы… — дыхание Драко учащается и он слегка разводит ноги. — Да? — поощряю я продолжить рассказ, грея руку между его бёдер, там, где в штанах уже начинает ощутимо твердеть. — Могли бы разбросать по дну среди коряг ракушки с жемчужинами, и… ах! Гарри… — К боггарту русалок! — шепчу я, сжимая его член через ткань брюк. Легонько толкаю, так, чтобы он откинулся на спинку дивана, аккуратно расстёгиваю рубашку, нежно глажу подушечками пальцев каждый тонкий розовый шрам на груди — напоминание о моей безрассудности и вспыльчивости, и целую, целую, целую, задыхаясь от нежности. Спустившись поцелуями до пупка, вспоминаю, как ударил его в живот на пятом курсе во время стычки на квиддичном поле (Мерлин, каким же психом я был в подростковом возрасте!). Драко отзывается на каждый поцелуй, каждое прикосновение, каждое нежное слово, которое я шепчу, лаская губами его кожу. Стонет, всхлипывает, вздрагивает, тянет меня за волосы, дёргает бёдрами. И я не отказываю ему, приподняв его бёдра, стаскиваю брюки и целую сквозь намокшую ткань боксеров. — Поттер, изверг! Ох ты, Его Высочество уже изволят гневаться! Что ж, я к Вашим услугам. Стягиваю и боксеры, облизываю скользкую от выделившейся смазки головку, наслаждаясь его шипением (мой Змеёныш!), а затем — насаживаюсь так глубоко, как могу, и усердно сосу, надеясь, что делаю это не так уж плохо для первого раза. Судя по доносящимся сверху сладким стонам, я справляюсь по меньшей мере на «Выше Ожидаемого». И вскоре громкий крик и тёплая солоноватая жидкость в моём горле не оставляют сомнений, что я успешно сдал зачёт. К тому времени, как Драко приходит в себя и приподнимается, чтобы расфокусированным взглядом посмотреть на меня, я уже несколькими грубыми, рваными движениями достигаю разрядки. — Иди ко мне, — зовёт Драко. Мы устраиваемся рядышком, лениво целуясь и ласкаясь ещё какое-то время, пока глаза Драко не начинают слипаться. — Тебе не обязательно идти к себе, — тихо говорю я, перебирая его волосы. — У меня большая удобная кровать. Он смотрит на меня с лёгким, непонятным испугом. — Ох, — спохватываюсь я. — Я вовсе не имел в виду… Это не предложение переспать. Я не буду приставать к тебе, если ты не готов… Просто… останься со мной сегодня, Драко! Утром я просыпаюсь задолго до Чар Будильника. Мой нос утыкается в шею тихо посапывающего Драко, а в моём паху уютно угнездилась его попка, словно это место и было предназначено именно для неё. Мой член абсолютно согласен с этим утверждением, и я, едва не застонав от невозможности яростно потереться об эту самую сладкую в мире попку (я обещал, что не стану приставать!), осторожно размыкаю объятия, чтобы не потревожить спящего Драко, и выскальзываю из постели. В ванной комнате я, наложив Заглушающее, успокаиваю своё возмущённое таким суррогатом тело и тщательно чищу зубы в надежде на утренние поцелуи. Я обещал не приставать к Драко, но вот не щекотать его я не обещал! Поэтому, устроившись позади него, я начинаю легонько дуть ему в шею, от чего белые волоски смешно топорщатся, и провожу подушечками пальцев по его рёбрам. Драко возмущённо лягает меня пяткой и бормочет: — Draco dormiens nunquam titillandus! — Что? — обалдеваю я. — Поттер! — он поворачивает ко мне сонное лицо. — Ты что, не знаешь девиз Хогвартса?! — В девизе Хогвартса говорится о тебе? — изумляюсь я. Он закатывает глаза: — Никогда не щекочи спящего дракона! — А-а! — смеюсь я. — Ну что ж, Драко Малфой сумел пропихнуть своё имя в девиз Хогвартса, а Гарри Поттер всегда нарушает правила и предписания. Берегись! Я щекочу его уже по-настоящему, и Драко хохочет и бьётся в моих объятиях, пока я не обнаруживаю нас крепко сплетёнными, с прижатыми друг к другу каменными членами. Ну, и какого соплохвоста я старался в ванной, спрашивается? Мы жарко и мокро целуемся со всей энергией хорошо выспавшихся двадцатидвухлетних парней. Много времени не требуется, чтобы всё это кончилось двумя синхронными стонами друг другу в рот, мокрой, липкой постелью и ворчанием моего любимого: «Никакого покоя от тебя, Поттер!». Но я уже научился слышать счастливую улыбку в его капризном голосе. ***** Выйдя из моей комнаты мы (конечно же) нос к носу сталкиваемся с Филом, лицо которого тут же становится таким несчастным, что у меня сводит живот. Чтобы сгладить возникшую неловкость, я бодрым голосом интересуюсь, как идёт подготовка к спектаклю по маггловским рождественским сказкам. — Ох, — Фил немного оживляется, — Дамоклюс Блишвик записал в волшебники всех героев рождественских сказок: и Госпожу Метелицу, и Снежную Королеву, и господина Дроссельмейера… — Я знаю господина Дроссельмейера, — встревает Драко, заставляя лицо Фила снова приобрести несчастное выражение, — он делает щелкунчиков для орехов. Его мастерская находится в Лютном, недалеко от «Белой Виверны». Мы с Филом синхронно выпучиваем глаза. — Что? — раздражённо спрашивает Драко. — Я иногда бываю в Лютном. Там можно достать любопытные ингредиенты для зелий! — Дроссельмейер существует?! — хором спрашиваем мы с Филом. — Ну, пока ещё не умер, — пожимает плечами Драко. — Ходят слухи, что давным-давно его любимого племянника прокляли и превратили в деревянного Щелкунчика. Старик сбрендил от горя и с тех пор с утра до вечера мастерит жутких уродцев, которые, впрочем, пользуются огромной популярностью, уж не знаю, почему!