Хогвартский крысолов

Все волнения и тревоги последних недель покидают Драко — нежеланные отношения с Филом, выматывающие часы работы над зельем Усиления Магических Сил, подготовка к Чемпионату Зельеваров, тренировки по квиддичу, страх перед встречей с отцом. Язык у него заплетается от непривычно большого количества огневиски, и он еле стоит на ногах, когда мы поднимаемся в комнату наверху, выделенную нам гостеприимным Блейзом. Драко пытается игриво прижать меня к двери, но в итоге повисает на мне, обхватив за шею и бормоча сводящие с ума обещания. Я с трудом довожу его до кровати, и мы плюхаемся на неё, не раздеваясь. Такой пьяный, сонный, тёплый Драко заставляет моё сердце сжиматься от нежности и умиления. — Поттер, Поттер, Га-арри… — бормочет он, ластясь ко мне, мокро целуя в шею и за ухом. — Эта дура Панси выдала мой секрет, — Драко вдруг отрывается от вылизывания моей шеи и, жалобно надув губы, смотрит мне в лицо расфокусированным взглядом: — Никто не знает мою тайну. А ты знаешь, Га-арри? Я отрицательно мотаю головой, гладя его по слипшимся на висках волосам. Ох, Мерлин, на моём надгробии напишут: «Задохнулся от избытка нежности»! — Я скажу тебе, только никому не говори, обещаешь? — Обещаю, — шепчу я почти ему в губы. — Я люблю тебя, наверное, с тех пор, как впервые увидел. Да, да, точно, — он с энтузиазмом качает головой, чуть не врезав мне лбом по носу. — И хочу. С четвёртого курса. А сейчас, Га-арри, — доверительно сообщает мой мучитель, — сейчас я тебя трах… — Драко проваливается в сон, оплетя меня всеми своими длинными конечностями, как дьявольские силки. Мой член стоит так, что мне даже больно, голова кружится от близости Драко, горячего, как Адское Пламя, от его слов, от его запаха, смешавшегося с крепким ароматом огневиски. Я изо всех сил стискиваю зубы, кусаю изнутри щёки, чтобы хоть чуть-чуть отвлечься. Он сонно шарит руками по моей спине, что-то ласково бубня во сне, я могу различить лишь своё имя, и мне хочется заскулить от невозможности сейчас ласкать его в ответ. Всё, что я могу себе позволить — это нежно, как маленького, гладить его, перебирать волосы и прижимать ближе к себе, превращая свою пытку в ещё более изощрённую. Я пытаюсь осторожно высвободиться, но Драко моментально чувствует это и, горестно всхлипнув, усиливает хватку. Я почти готов закричать, тесно прижатый к нему, лишённый возможности хотя бы прикоснуться к себе. Мои надежды на утренний секс тоже рассыпаются в прах, когда Паркинсон начинает колотить в дверь, посылая болезненные импульсы в мою похмельную голову. — Живо поднимайте свои задницы, голубки, если не хотите опоздать на уроки к спиногрызам! — вопит эта жуткая, докучливая ведьма. Я с трудом сглатываю и с ужасом чувствую, что запах из моего рта может в лёгкую посоперничать с ароматами в конюшне гиппогрифов. Разомкнув объятия, тянусь за палочкой и накладываю Очищающее. Оно оцарапывает горло, щёки и язык, словно наждачная бумага, но теперь я, кажется, смогу сказать: «Доброе утро!», без опасений убить моего любимого. — Поттер! — возится он у меня в объятиях. — По-оттер, почему мне так плохо?! Только сейчас я замечаю, что душка Блейз заботливо оставил на столе фиалы с Антипохмельным. Двумя большими глотками выпиваю его сам и протягиваю второй фиал страдающему Драко. — Гадость! — морщится он. — Пожалуй, если мы планируем и впредь посещать такие отвратительные попойки, мне стоит заняться усовершенствованием Антипохмельного зелья. Совершенно необходимо облагородить его премерзкий вкус. — Ты справишься, — уверяю я, целуя его в растрёпанную макушку. — Не сомневаюсь, что для такого талантливого зельевара, как ты, это пара пустяков. Драко адресует мне такую счастливую улыбку, что я всерьёз опасаюсь, как бы моё бедное сердце не вздумало на радостях выпрыгнуть из груди. ***** Через пару недель, когда дракончики немного подрастают, и их уже можно кормить не только овечьей кровью, смешанной с бренди, но и тушками мелких животных, мы наконец-то можем устроить долгожданный Турнир. Народу на трибунах собирается почти столько же, как на квиддичном матче. Чемпионы факультетов, выбранные общим тайным голосованием всех четверокурсников и педагогов, волнуясь, стоят посреди стадиона. На одном из квиддичных шестов закреплена карта магического мира, в которую они с тревогой вглядываются, пытаясь угадать, с драконом из какого уголка земного шара им придётся иметь дело. Первой ко мне подходит чемпионка Гриффиндора Флоранс Акерли — бессменная активистка Отряда Поттера. Я направляю палочку на её голову и область сердца, и вокруг Флоранс появляется слабое фиолетовое свечение. Чары, разработанные Гермионой совместно с профессором Флитвиком, сканируют юную волшебницу, пытаясь определить, с каким из драконов её магия будет наиболее совместима. Почти сразу на карте начинает светиться Австралия, и я объявляю, что Флоранс достался Опаловоглазый Антипод. Девочка, сияя от радости, уступает место рейвенкловцу Саммерлэду МакФасти*. Не успеваю я поднять палочку, как на карте предсказуемо начинают мерцать Гебридские острова. Ну, ещё бы, парень ведь родился среди Чёрных драконов! Его клан, столетиями живущий на Гебридских островах, издревле заботится об этих грозных существах. Слизеринка Антея Бёрк явно нервничает, но, как истинная дочь своего факультета, не может позволить никому догадаться об этом. Расслабленная, независимая походка и высокомерно-презрительная мина на лице почти удаются слизеринке. Толпа зрителей легко покупается на это, и лишь я вижу плещущееся в серых глазах беспокойство и прикушенную изнутри щёку. До четверокурсников уже дошли слухи, что среди дракончиков есть Перуанский Ядозуб, и, держу пари, Антея сейчас усиленно молится Мерлину, чтобы ей не попался этот «милый малыш». Мерлин сегодня, по всей видимости, пребывает в хорошем настроении, а возможно, вспоминает, что и сам является выпускником Слизерина, поэтому Антее достаётся Длиннорог, и, наверное, никто и никогда ещё не был так рад увидеть на карте Румынию. Хаффлпаффец Саймон Колдуэл обречённо вздыхает, уже зная, что мерцающая на карте далёкая страна Перу предвещает ему близкое знакомство с одним из самых опасных драконов на Земле. ***** Под аплодисменты зрителей Хагрид выходит из палатки, с поистине материнской осторожностью неся на руках четырёх дракончиков, погружённых заклинанием в сон. Я торжественно объявляю, что задание будет заключаться в том, чтобы с дракончиком на руках сделать круг по стадиону, не выпустив его из рук и, главное, самому не пострадать при этом. — Вы можете использовать любые заклинания, а также любые подручные предметы, конечно, кроме тех, которые могут нанести дракончикам вред. Ваша задача — принять малыша из рук профессора Хагрида и, пронеся его по кругу, передать в руки драконоведов, которые отвезут детёнышей в заповедник. Чарли Уизли и его парень Джейсон Грейвз машут зрителям и участникам, вызвав радостные крики. — На подготовку к заданию у вас есть ровно пятнадцать минут. ***** Флоренс Акерли подходит к Хагриду первой. Он со всей осторожностью передаёт гриффиндорской чемпионке мирно спящую Одетту, я взмахиваю палочкой, разрушая Сонные Чары, и самочка Опаловоглазого Антипода открывает глаза. — Какая красавица! — шепчет Флоранс. Одетта внимательно смотрит на девочку большими радужными глазами без зрачков и, сладко зевнув, сворачивается клубочком у неё в объятиях. Гул на трибунах стихает, как по команде, и Флоранс, чуть дыша, начинает свой путь. Жемчужные чешуйки Одетты красиво сверкают на январском солнце, и Флоранс, забыв о страхе, любуется своей питомицей. Где-то на середине пути Одетта просыпается, поднимает голову и исторгает из пасти алое пламя. — Ты проголодалась, малышка? — немного дрогнувшим голосом обращается к ней Флоранс. «Опаловоглазый Антипод не слишком агрессивен и редко нападает, когда не голоден», — учили мы на уроке ЗОТИ, и мисс Акерли, конечно же, помнит это, поэтому она достаёт из кармана мантии несколько бараньих отбивных и предлагает их проголодавшейся Одетте. Наевшись, та напоследок громко рыгает, снова испустив алое пламя, и удовлетворённо засыпает, позволив чемпионке Гриффиндора без проблем донести себя до пункта назначения и передать в руки Чарли. Саммерлэд МакФасти просто излучает спокойствие и уверенность в своих силах, когда забирает Тартана из рук Хагрида. Проведя детство среди Чёрных Гебридских, он точно знает, как не напороться на острый гребень и не быть проткнутым стреловидным шипом, угрожающе красующимся на хвосте дракона. Саммерлэд крепко и уверенно прижимает похожие на летучемышиные крылья Тартана к его туловищу, укрыв под ними шипастый хвостик. Глядя в лиловые глаза детёныша, рейвенкловец бормочет какие-то песнопения, гипнотизируя и завораживая дракончика. Зрители тоже кажутся совершенно загипнотизированными и отмирают лишь, когда Тартан оказывается в руках у драконоведа Джейсона. Саммерлэд, как и Флоранс, получает щедрую порцию оваций, но кажется настолько уставшим и истощённым, что присутствующая тут же мадам Помфри моментально берёт его под свою опеку. Антея Бёрк заметно нервничает, медленно, на негнущихся ногах приближаясь к Хагриду. Румынский Длиннорог, конечно, не Перуанский Ядозуб, но получить удар рогом, хоть и золотым, приятного мало. Однако Антея Бёрк не была бы лучшей четверокурсницей Слизерина, если бы не подготовилась к встрече с любым из возможных драконов. Она одной рукой прижимает к себе дракончика, а в другую берёт большую плюшевую корову. Дракула тут же радостно пронзает игрушку рогом, а Антея бегом пускается вокруг стадиона, стремясь достичь финиша, пока Румынский Длиннорог увлечённо поджаривает пламенем из своей пасти насаженную на рог корову. Антея несётся на всех парах, оставляя позади себя куски обгоревшей ваты и плюша. К тому моменту, как от коровы остаются лишь чёрные лоскуты, свисающие с золотого рога, мисс Бёрк уже впихивает Дракулу в руки хохочущему Чарли, а дракончик разражается обиженным рёвом, обнаружив, что обгоревшая ткань совершенно несъедобна. Антея, дрожа от пережитого страха, поправляет обугленную мантию, и возвращается на место, провожаемая бурными овациями. Наступает черёд Саймона Колдуэла. Стадион замирает в предвкушении, и Саймон бледнеет так, что даже веснушки исчезают с его белого лица. Перуанский Ядозуб решительно настроен вцепиться в каждого, кто рискнёт забрать его из рук Хагрида, и остаётся лишь надеяться, что, судя по распухшим лиловым рукам великана, весь яд этот дракончик-милаха уже израсходовал. — А кто тут у нас такой милый и пушистый? — делает попытку Саймон, подражая Хагриду. Флаффи атакует моментально, и Саймону с трудом удаётся выставить впереди себя магический щит. Не срабатывает и другая тактика — подкрасться к Ядозубу сзади и набросить на него мантию. Мантия в мгновение ока покрывается шипящими, дымящимися дырами, которые в ней прожёг драконий яд. — Флаффи, эй, всё хорошо, малыш! Саймон не причинит тебе вреда! — увещевает злобного монстра Хагрид. Ага, покажите мне человека, который сможет «причинить вред» этому дьяволу среди драконов! В ответ Флаффи подпрыгивает у Хагрида на руках и очень убедительно вцепляется ядовитыми зубами ему в ухо, которое тут же угрожающе раздувается. — Ну, ну, малыш, не надо так волноваться! — орёт полуоглохший Хагрид. Саймон Колдуэл опасно близок к обмороку, а я близок к тому, чтобы завершить первый тур, освободив парня от невыполнимого задания. Но тут (о, разумеется!) вмешиваются ехидные слизеринцы. — Что, Колдуэл, сдулся? — подначивают они. — Испугался маленького дракончика? — А ты ему фокус покажи, вдруг поведётся, как твои поклонницы-хаффлпаффки! «Используйте то, в чём вы особенно хороши», — учил я студентов на уроке ЗОТИ, как когда-то ЛжеГрюм учил меня самого. И Саймон Колдуэл, наш хогвартский фокусник, решает использовать свой талант. Он достаёт из своего бездонного кармана разноцветные ленты и шарики и начинает представление. Флаффи затихает и пытается отследить, в какой момент бесконечная лента, тянущаяся из кармана Саймона, превратится в сотню разноцветных бабочек. Заворожённый этим зрелищем, дракончик позволяет взять себя на руки и окутать свою мордочку специальным ядоотталкивающим Защитным заклинанием. Саймон знает, что это заклинание сможет противостоять яду не больше трёх минут, поэтому пускается в путь бегом, на ходу подбрасывая в воздух шарики, которые превращаются в голубей. Уже у самого финиша, когда действие Защитного заклинания прекращается, он успевает снять шляпу и достать из неё кролика**, который тут же падает жертвой ядовитых зубов Флаффи. Саймон перебрасывает дракончика Джейсону и падает от изнеможения. Трибуны взрываются. — Саймон! Саймон! — скандируют зрители. О своей победе в первом туре отважный хаффлпаффец узнаёт уже очнувшись в Больничном Крыле, окружённый цветами, сладостями, плюшевыми дракончиками и поющими открытками с сердечками. Ходят слухи, что среди этих посланий есть даже признания в любви от девочек из Слизерина.