ПАТ

Сначала существовал Хаос. От него родились Ночь, Мрак, Любовь, Земля, Бездна и Небо*. Они рождали все живое и творили. Свергали и уничтожали. Они знали все о жизни и смерти, не имея возможности ощутить ни то, ни другое. В мире царил дисбаланс, без которого, однако, немыслим ни мир, ни конечная гармония. Он стоял, окруженный нечистью и мраком, и, как всегда, смотрел на Олимп свысока. Одноглазые циклопы из царства мертвых когда-то яростно смотрели ему в ответ. Демоны, боги, герои, люди*. Все разные по происхождению и одинаковые во всем остальном. Благодаря различным элементам материи и четырем природным стихиям, демоны материализовывались или же просто существовали без тела. Их необузданная похоть постоянно распалялась собственным вожделением. Боги в свою очередь не были чистыми умами. Они блистали красотой и в то же время были отвратительно уродливыми изнутри. Герои вызывали неприязнь из-за своей необузданной силы, преданности и дерзости. Люди же ходили по кругу, не удосуживаясь посмотреть ни в его центр, ни за его пределы. Они были пищей. Тум. Это был звон колоколов из самой бездны. Он и подобные ему были созданы, чтобы пожирать и уничтожать. Он начал свой путь со времен самого сотворения, видел первоначальную тьму, которая ослепляла и обездвиживала, и первоначальный свет, пугающий и завораживающий. Он не был одинок, но и не был с кем-то. Он не был тьмой, а просто состоял из нее и был ее частью. Тум. Никто из смертных не знал его имени, но каждый из них давал свое. Сейчас его звали Себастьян. 4 мая, 1894 год. 17:43 Тум. Мужчина в бордовом фраке стукнул по трибуне и махнул рукой, требуя, чтобы ему вынесли следующий товар. – Кулон в золотой оправе, украшен головой Геркулеса и окружен бриллиантами и жемчугом, создан примерно в конце 18-го – начале 19-го века. Стартовая цена – 800 фунтов стерлингов! Много душ. – Чехол для украшений, покрытый эмалью и 18-каратным золотом. Идеален для долгих поездок, если нужно скрыть драгоценности от нежелательных глаз. Стартовая цена – 500 фунтов стерлингов! Зал активно начал обсуждение, а в толпе тут же подскочило несколько рук в кружевных перчатках. Очень много душ. И все одинаково безвкусные. Себастьян держался поодаль и безразлично оглядывал парадный зал. Люди вокруг не вызывали у него ни малейшего интереса, и ему было тошно от того, что приходилось слушать их разговоры. Потому что все они были об одном и том же: позолоченных украшениях, истоках человеческого альтруизма, буднях аристократов и очередном скандале в клубе «Карлтон»*. Какому-нибудь умнику обязательно нужно было завести разговор о погоде, и он невероятным образом оказывался гораздо остроумнее, чем все предыдущие. Изредка летали в воздухе обрывки фраз про финансовые махинации и заговоры в Британском правительстве, однако участников подобных диалогов чаще обходили стороной. Себастьян скучал. Будем честными: контракт с Сиэлем Фантомхайвом привнес в существование Себастьяна множество увлекательных событий, однако этот вечер явно не войдет в этот список. Пожалуй, стоит взять господину на аукционе какую-нибудь безвкусную безделушку, чтобы испортить ему настроение. Себастьян вдруг почувствовал присутствие и повернул голову. Женщина с жемчужными заколками на каштановых прядях лукаво смотрела в его сторону. Ее душа пахла так же отвратительно, как и ее парфюм. – Прошу прощения, господин, можно ли обратиться к вам? Мир людей так скучен и непредсказуем одновременно: вы никогда не знаете, с кем имеете дело на самом деле. Благочестивый политик может учтиво подать вам руку, которой он еще вчера ставил подпись на документе о заказном убийстве. Вы можете открыть дверь приличной даме, а закрыть ее после жены местного диллера марихуаны. Или же можно завести разговор с приличным джентльменом в черном фраке, а потом случайно потерять свою душу. – Разумеется, миледи. Чем могу помочь? – улыбнулся Себастьян. Женщина слегка поджала губы и взмахнула ресницами, всем видом пытаясь выглядеть хорошенькой. К счастью для Себастьяна, физическое тело человека для него было не более чем обертка от конфеты. Бесспорно, она могла цеплять взгляд. Но если ее содержимое будет вонять помоями, разворачивать не будет никакого желания. – Ваше лицо кажется мне знакомым, есть шанс, что мы с вами виделись ранее? Ответ последовал незамедлительно. – Прошу прощения, миледи, но это маловероятно, – Себастьян слегка наклонил голову. – Я бы никогда не смог забыть столь очаровательные глаза. У Себастьяна была превосходная память на человеческие души, и с этой женщиной он определенно никогда не пересекался. А если бы и встречался – она бы не сгодилась ему даже на закуску. Однако, аромат ее души отдаленно был ему знаком, и логическая цепочка мгновенно начала складываться в его сознании. Женщина явно ожидала подобного ответа на свою реплику, но все равно покрылась румянцем. А затем позади нее послышался женский голос. – Мисс Суинфорд, ваш любящий брат вот-вот купит вам ту безобразную амфору ценой в целое состояние, и если вы немедленно не вправите ему мозги, то оба наверняка останетесь без наследства. Суинфорд. Теперь все понятно. Суде по выражению лица обозначенной мисс Суинфорд, ей явно не нравилось подобное развитие событий. Она выжидательно посмотрела на Себастьяна, и, не получив никакой ответной реакции, поспешила объяснить: – Прошу меня извинить, милорд. Видите ли, я здесь не одна, и мой брат – полнейшая катастрофа. Себастьян намеренно выглядел безучастным, поэтому она смущенно улыбнулась, слегка поклонилась в качестве временного прощания и направилась в противоположную сторону зала, угрожающе стуча каблуками. Мисс Суинфорд и ее спутница ни разу не обернулись и потому не увидели дьявольскую улыбку, направленную им в след. Ох, когда-то я действительно хорошо проводил время. Себастьян был уверен, что демоны – самые жестокие и ненасытные существа из всех, кто был рожден из Хаоса. А потом он встретил людей. Маленьких и беззащитных, с ничтожными жизнями, которые длятся лишь миг. Но они яростно жаждали насилия и власти, при этом умоляя богов о помощи и прощении. Люди всегда были близки к свету и до нелепости легко поворачивались к нему спиной. И Себастьяну бесспорно нравилось изучать их со стороны. Но иногда простого наблюдения было недостаточно. Черная смерть*. Она буйствовала в Европе почти пятьсот лет назад, и именно Себастьян был одним из организаторов данного развлечения. Десятки миллионов убитых. Сотни тысяч съеденных душ, страдающих от болезни и отчаяния. Они кричали и умоляли бога их спасти, не зная, что боги безжалостны и жестоки и никто из них никогда не придет к ним на помощь. Среди тех, кого Себастьян убил осенью тысяча триста сорок восьмого года, была графиня Эмили Суинфорд. Ее душа пахла странно: как кусок оплавленной темной материи. Она будто гнила изнутри, уничтожая собственную хозяйку. Удивительно, что он не истребил весь ее род и встретил ее родственницу спустя пятьсот человеческих лет. Как же тесен и жалок мир людей. Аукцион продолжался и постепенно подходил к логическому завершению. Себастьян решил сменить позицию и нырнул вглубь толпы, чтобы больше не попадаться на глаза назойливым дамам. Его тут же окружили запахи, голоса, звуки, отчего он начал вдыхать аромат смешанных в пространстве человеческих душ. И его глаза сверкнули красным пламенем. Он был голоден. Вокруг него было так много душ, и ни одна из них не смогла бы даже частично удовлетворить его аппетит. И все они вместе взятые не стоили и кусочка той, что ждала его в лондонском особняке. Сиэль Фантомхайв. Когда они впервые встретились, Себастьян впервые почувствовал, что может ослепнуть от яркого сияния. Она звала его, пылала, будто заманивая в ловушку. Его душа была особенной. Себастьян ощутил это с первого мгновения и сразу понял, что сделает все, чтобы ее заполучить. Он чувствовал и помнил ее запах, даже если находился на другом конце Британии. Себастьян желал поглотить ее, разорвать, уничтожить. И если бы каждый житель этого мира встал у него на пути к душе Сиэля Фантомхайва, он бы истребил всех людей без остатка. С того самого момента, как глаз этого маленького человека прожгла насквозь дьявольская метка, его не покидало назойливое ощущение: данный контракт будет не таким, как все предыдущие. Это осознание преследовало его, и Себастьян не понимал, откуда берется это ощущение и как его интерпретировать. Он просто находился рядом со своим господином, наблюдая. И вскоре нашел ответ. Сиэль Фантомхайв был самодовольным и эгоистичным ребенком, которому в детстве не хватило ударов ремня для того, чтобы поменьше дерзить старшим. Он жаждал крови и мести, хотя едва ли мог без неприятностей почистить зубы. Его цель была банальна и бесполезна, и все, что ждало Себастьяна – это бесконечные хлопоты и капризы избалованного мальчишки. Себастьян привык выполнять разнообразные приказы своих хозяев: устраивать теракты ради денег, снимать кожу с врагов, чтобы заполучить информацию, уничтожать города с жителями, существование которых было неугодно его временному господину. Будни в компании Сиэля Фантомхайв были наполнены чуть менее увлекательными занятиями: прислуживанием самодовольным аристократам, приготовлением человеческой пищи, заботой о хрупком здоровье господина и решением бесконечных бытовых проблем. И не имело значения, насколько безупречно Себастьян выполнял свою работу, его господин всегда был чем-то недоволен. Его брови хмурились, а на губах застывала усмешка. И Себастьяну оставалось лишь учтиво улыбаться и вырывать эти смотрящие на него голубые глаза хотя бы у себя в мыслях. Сиэль Фантомхайв хотел казаться жестоким и беспощадным, а оказывался забавным и слабым. Он боялся прикосновений и просыпался с криками от ночных кошмаров. Себастьян мог бы испытывать к нему жалость, если бы был на это способен. Однако вскоре выяснилось, что жалость – не то, что соответствует его господину. Душа. Она не является статичной и меняется в зависимости от ее владельца: тускнеет, покрывается пятнами, становится холодной или горячей, меняет запах и размер. И с годами душа Сиэля Фантомхайва менялась так стремительно, что внешняя обертка уже давно перестала соответствовать внутренности. Люди, заключая договор с демоном, обычно недоумевают, почему тот искажает их приказы, а самые глупые из них злятся, когда демон реализовывает их желания не так, как они рассчитывали. Сиэль Фантомхайв уже не раз сталкивался с подобной проблемой. И уже давно научился проводить анализ своих действий и находить любые пути для достижения своей цели. Бесспорно, образованные люди рассчитывали свои ходы наперед, чтобы победить в игре. Но Сиэль Фантомхайв составлял план, делал шаг, а потом нагло перепрыгивал шахматную доску и оказывался вплотную к сопернику. Его господин не ходил слепо по бесконечному кругу. Он выходил за его границы и менял его на квадрат, если ему было так нужно. Сиэль Фантомхайв прекрасно осознавал, что все происходящее вокруг – не более, чем игра, где нет никаких правил, пока ты не установишь их самостоятельно. Его самодовольство и интеллект росли, и с такой же силой росло желание Себастьяна утолить свой голод. Его господин яростно желал играть. И Себастьяну было неожиданно весело одновременно играть и вместе с ним, и против него. Сиэль Фантомхайв понимал свое предназначение так же, как и роль своего дворецкого. Он не боялся смерти и не планировал убегать от своей участи. Это делало его красивым. Совершенным. Желанным. Сильным. Потому что любой человек в этом мире является слабым, пока не примет свою судьбу с достоинством. Душа Сиэля Фантомхайва сияла, а жизнь наполнялась мраком. Себастьян приближался к нему с каждым днем, желая поглотить, а тот в ответ хватал его за дьявольские крылья, притягивал еще ближе и улыбался, смотря в глаза самой смерти. Существует ли в мире что-то более соблазнительное, чем это? Себастьян улыбнулся, чувствуя, что его голод отступил, а души вокруг слились в единое пятно. Люди вокруг продолжали торговаться за очередной бесполезный предмет интерьера, выкрикивая цены из толпы. И когда на трибуне показался комплект ювелирных изделий с миниатюрными портретами, некая вибрация с разрушительной силой пронеслась по всему залу. Себастьян замер. Неизвестная темная энергия. Не из мира людей. Без яркого запаха. Ей же был окружен покойный граф Нордгемптон, которого они с господином навещали этим утром. Энергии было мало, но достаточно, чтобы Себастьян ее заметил. Он не посчитал нужным делиться данной информацией, потому что предпочитал, чтобы его господин действовал самостоятельно: в конце концов, опыт в предыдущих расследованиях подразумевал наличие у того грамотной интуиции и недурных аналитических способностей. Поэтому неудивительно, что у Себастьяна сложилось впечатление, будто тот заподозрил что-то сам и намеренно не заводил разговор об этом. По крайней мере, не с помощью слов. Себастьян услышал, как энергия медленно приближается к парадному залу, и повернулся, чтобы увидеть ее источник. Это был человек. Его душа была на удивление яркой и выделялась среди окружающих. Он был одет в двубортный сюртук с золотой вышивкой, черный жилет и брюки на высокой посадке. Мужчина снял с головы цилиндр и провел рукой по своим аккуратно вычесанным бакенбардам. И Себастьяну не нужно было предпринимать никаких действий, потому что он и так знал, кто же почтил участников аукциона своим присутствием. В парадный зал уверенной походкой вошел Уильям Гладстон. 4 мая, 1894 год. 20:04 Себастьян выбрал для вечернего чая «Леди Грей»: с бергамотовым маслом и измельченной цедрой лимона и апельсина. На сто милилитров воды ему требовалось полтора грамма сухой заварки. Воду следовало нагреть до девяносто восьми градусов по цельсию. Этот сорт должен завариваться на протяжении не менее пяти минут, чтобы вкус был идеален. Он накрыл тележку белоснежной скатертью и аккуратно разгладил так, чтобы на ней не было ни единой складки. Далее расположил на ней заварочный чайник из дорогого китайского фарфора, блюдце, чашку и серебряную ложку. Он поставил рядом сахарницу из того же набора исключительно для красоты, потому что его господин считал варварами всех, кто портит сахаром вкус чая. Дополнив композицию весенним букетом из садовых роз, он бесшумно направился к кабинету своего господина. Затем постучал три раза, услышал за дверью утвердительный ответ и вошел. – Ваш вечерний чай, милорд. Сегодня «Леди Грей»: идеален для окончания насыщенного дня. Сиэль Фантомхайв сидел за столом перед кипами бумаг и выглядел расслабленным. Он даже не посмотрел в сторону своего дворецкого, хотя его душа начала ярко вспыхивать от волнения. И стоило отметить, что он мастерски скрывал свои эмоции от других людей. Однако Себастьян не был человеком. Его господин оторвался от документов и посмотрел на него снизу вверх. Себастьян увидел голубой блеск в его взгляде и ощутил его душу так близко, что сразу захотелось к ней прикоснуться. Голод и яростное желание поглощения сразу прожгли его сознание, но он мгновенно их заглушил. Я наслажусь ей сполна. Но не сегодня. Сиэль откинулся на спинку кресла и демонстративно закинул ногу на ногу. – Узнал что-то полезное, Себастьян? Он явно выглядел подготовленным к неординарным вариантам ответа, поэтому Себастьян начал издалека. – Какой-то чудак из клуба «Карлтон» на очередной встрече начал критиковать консервативную партию и заявил, что ее избиратели – весьма неприятное дополнение к карьере любого политика. – О, – протянул Сиэль. – Неожиданно трезвый взгляд на вещи. Себастьян улыбнулся и решил перейти к своей любимой части. – Раз уж вы не смогли лично присутствовать на аукционе, господин, я взял на себя смелость выбрать для вас подарок. Мне удалось приобрести по выгодной цене превосходную декоративную вазу ручной работы конца девятнадцатого века. Сиэль выглядел удивленным, и Себастьяна это позабавило. Он протянул руку к тележке, с нежностью достал вазу с нижней полки и подошел чуть ближе к столу, чтобы его господин смог внимательно ее рассмотреть. На ней был изображен геометрический узор из черных многоугольников с блестящими вставками из чистого золота по краям. Они переливались на свету и мгновенно притягивали взгляд. Ниже, около основания вазы, виднелись объемные расплывчатые формы, напоминающие архаический скульптурный декор. По границе горлышка располагалась композиция из драгоценных камней, совмещенная с орнаментом из цветов. Ваза была ужасна. И они оба это знали. Сиэль внимательно осмотрел ее, не выражая никаких эмоций. Затем перевел взгляд на Себастьяна и улыбнулся. – Спасибо, Себастьян. Весьма недурно. Себастьян вздрогнул, неожиданно обнаружив, что находит его улыбку очаровательной. Голубые глаза продолжали смотреть на него в упор, и он не хотел отводить взгляд. Да. Он определенно очаровывает меня. Глаза Себастьяна инстинктивно загорелись алым светом. – Поставь ее где-нибудь в особняке. Там, где я буду реже всего ее видеть, – небрежно обронил Сиэль и тут же пояснил: – На такой шедевр не стоит смотреть слишком часто, иначе потеряется его ценность. Как приятно иметь дело с человеком, который всегда без сомнений атакует в ответ. – Как прикажете. Себастьян непринужденно налил чай и подал его на стол, а его господин, отвлекшийся на записи в груде документов, вернулся в диалог лишь через пару минут. – Что насчет мэра Гладстона? – Он пришел ближе к концу мероприятия. Произнес весьма трогательную речь и выразил свои соболезнования родственникам и друзьям графа Нордгемптона, хотя едва ли выглядел расстроенным. Сиэля явно удовлетворил такой ответ. – Что-то еще? Себастьян ощутил на себе колючий взгляд. Его господин явно догадывался, что происходит на самом деле, поэтому Себастьян в который раз не видел причин упрощать правила игры. – Думаю, вы прекрасно понимаете, с чем мы имеем дело, милорд, – туманно ответил Себастьян, прекрасно зная, что его господин сочтет это за «да». Сиэль вздохнул и провел рукой по своим волосам. Себастьян ощутил, как душа его господина нагревается внутри его тела, и сдержался, чтобы не подойти ближе. – Есть большая вероятность, что здесь замешан кто-то, кого нельзя назвать человеком. – Почему вы так думаете? – беспристрастно отозвался Себастьян. – Ты об этом ничего не сказал напрямую, хотя на месте преступления явно заметил нечто необычное, – протянул Сиэль. – И это главная причина. Себастьяну приносил необычайное удовольствие тот факт, что его господин, в отличие от многих людей, умеет самостоятельно добираться до сути вещей. – Убийцей однозначно был именно человек. Уверен, ты тоже обратил внимание, что место преступления было обставлено весьма сумбурно и эмоционально. Я предполагаю, что преступник действовал в одиночку. Однако, если здесь замешано нечто большее, то дело явно усложнится. Себастьян не говорил ни слова, потому что в тот момент был ход его господина. – Я изучил некоторые документы, касающиеся графа Нордгемптона, и у меня есть новое поручение для тебя. Обойди все бордели в районе Ист-энда. По моим источникам, именно там он проводил большую часть свободного времени. Найди тот, где он бывал чаще всего. Кажется, ночь предстоит утомляющая. – К утру достань мне документы по этому делу из главного отделения Скотланд-Ярда, вдруг они в кои-то веки выяснили что-нибудь полезное. – Да, мой лорд. – Себастьян. Он почувствовал, как душа его господина медленно остывает и начинает вибрировать. Когда он поднял взгляд, Сиэль смотрел на него твердо и серьезно, будто планировал сообщить ему нечто очень важное. – Приготовь мне на завтрак клубничный пирог и постарайся более тщательно подойти к нарезанию ягод. В прошлый раз куски были слишком крупные, и я чуть не подавился одним из них. Это такой своеобразный способ меня убить? Себастьян улыбнулся. – Что вы, господин. Если я захочу вас убить, я придумаю что-нибудь поинтереснее.