Экстравагантный танец Фреда и Джорджа

Фред и Джордж, даже не осознавая этого, начали играть в экстравагантную игру в притворство. Оба они знали, что что-то не так, но ни один из них не знал, как это назвать. Что может быть не так между парой, которая никогда не спускала глаз друг с друга? Джордж, в частности, был осторожен со своим братом и делал вид, что находится в хорошем настроении, независимо от того, был он в нем или нет. По правде говоря, в эти дни Джордж большую часть времени чувствовал себя плохо. Оба втайне очень хотели провести летние каникулы. К концу четвертого курса их репутация превратилась в гнусную. Их очень любили. Ли Джордан сблизился с мальчиками, и они нашли атмосферу очень легкой, когда его непринужденный смех и теплый голос образовал барьер между ними. Иногда ночью в Гриффиндорской гостиной наступал момент, когда все, кроме близнецов, ложились спать. Они устраивались на потертом диване перед теплым, тускнеющим камином и разговаривали. Планы, прототипы, схемы, веселье. Они отнеслись ко всему этому вполне серьезно. В конце концов, они были практически обязаны оживить школу. Однако не это было самым важным в этих ночах. Это был единственный раз, когда они были по-настоящему наедине. Они говорили, не глядя друг на друга, без необходимости. Иногда их разговор переходил на их семью и друзей, даже на их будущее. Там было уютно, и не на кого было произвести впечатление. Время от времени их руки соприкасались, и они намеренно оставляли их там. Это было важное время для них обоих. *** Наконец-то наступило лето. Когда дети Уизли собрались все вместе под одной крышей, поднялся настоящий шум, что очень понравилось Фреду и Джорджу. С каждым днем они становились все ближе к своим младшим братьям и сестрам, а также наживали себе заклятых врагов. Даже их старший брат нашел время навестить их, что было редкой радостью. Это заставило чувствовать Нору — домом, как никогда. Близнецы могли погрузиться в этот старый уют, как будто они никогда его не покидали. Несмотря на это, или, возможно, из-за этого, поздно вечером в июле притворство было наконец проверено. Снаружи воздух гудел от кваканья лягушек и пения сверчков. Фред лениво читал Обзор квиддича того сезона, лишь частично сосредоточившись на словах, но все равно наслаждаясь им. Джордж стоял у открытого окна, наклонившись достаточно далеко, чтобы почувствовать ночной воздух. — Сегодня чудесный вечер, Фред, — сказал он, удаляясь. — Мы должны оставить окно открытым. — Ладно, — сказал тот, не поднимая глаз. Джордж тяжело опустился в изножье кровати. — Школа великолепна и все такое, но это не то, где я хочу быть. Я хочу быть прямо тут, — задумчиво сказал он. Фред не ответил. Он казался поглощенным. — Ты знаешь, — продолжил Джордж, — С мамой, папой, Биллом и всем остальным. Фред, казалось, по-прежнему ничего не замечал. — И с тобой. Его брат наконец взглянул поверх информационного бюллетеня и встретился с ним взглядом. Он осторожно положил брошюру рядом с собой и сел, потягиваясь, как будто ему было скучно. Джордж легонько толкнул его. — Что случилось, Фредди? Ты игнорируешь меня уже полночи. Фреда это явно обеспокоило, и он пробормотал что-то слишком тихо, чтобы его можно было расслышать. — Да ладно, приятель, — настаивал Джордж, — я что-то натворил? Он потянулся к брату и слишком сильно положил руку ему на плечо, на что Фред тут же отдернул ее сам. Выражение лица Джорджа вытянулось, и он рефлекторно встал, когда его брат извиняющимся тоном чересчур резко схватил его за запястье. Движение было настолько резким, что он споткнулся как раз в тот момент, когда Фред попытался поддержать его. Они столкнулись. Когда Джордж упал, а его брат не отпустил его, они вместе тяжело повалились на кровать. Он с раздражением приземлился на грудь своего брата, прижавшись щекой к его воротнику. Лицо Джорджа полностью покраснело, и он заставил себя быстро приподняться на локтях. Выражение лица Фреда было непроницаемым; удивленным или, может быть, напряженным. Джордж хотел извиниться, но у него перехватило горло, и он почувствовал себя скованным. Он был до боли сосредоточен на узком месте над бедром, где их рубашки задрались и их кожа соприкасалась. Он затаил дыхание. Почему-то ни один из них не шевелился. Фред наблюдал за ним. Выражение его лица оставалось отчужденным, и это ужасно нервировало Джорджа. Его руки начали уставать, а плечи опустились. Фред, казалось, заметил это. Затем, ослабевший от нервов и сомнений, Джордж согнулся и обнаружил, что нависает над своим братом на неприятно маленьком расстоянии. Его желудок скрутило, и он покраснел еще гуще, чем раньше. Внезапно почувствовав себя крайне нелепо, он отстранился, но Фред схватил его за плечо. Его лицо, наконец, можно было прочесть, и на нем была написана неуверенность. Затем, медленно, он протянул другую руку к затылку своего брата и накрыл его глаза ладонью. У Джорджа было всего мгновение, чтобы почувствовать замешательство, пока ладонь его брата мягко не скользнула вверх по его волосам, и его пальцы не нащупали теплую кожу под ними. Сердце Джорджа пропустило удар. Ужасная и чудесная дрожь электрического тока пробежала по его затылку, и его собственные глаза непроизвольно закрылись. Он медленно опускался, пока его щека не прижалась к шее брата, и Фред не отпустил его. Он хранил совершенное и абсолютное молчание, чтобы иллюзия между ними не разрушилась. Он слышал дыхание своего близнеца у своего уха, ровное, как будто безразличное. Джордж никак не мог взять в толк, о чем может думать его брат. Он тихо открыл глаза и посмотрел на него так пристально, как только мог. Он мог видеть слабый пульс на его шее и неподвижную линию подбородка. Джордж едва заметно приподнял подбородок, но Фред уловил это движение и посмотрел вниз. Их глаза встретились на периферии, и они оба переместились, чтобы лучше использовать пристальный взгляд. Выражение лица Фреда дрогнуло. Мгновение ничего не двигалось. Затем, мягко, тяжесть на его затылке стала тяжелее, когда он потянул Джорджа внутрь. Между этим и следующим был всего лишь момент, когда он полностью осознавал, что происходит. Они сблизились, пока их губы не соприкоснулись, и Фред мягко поднялся ему навстречу. Их губы медленно слились в глубоком поцелуе. Желудок Джорджа скрутило, как будто он таял. Детали комнаты стали размытыми, звуки снаружи слились воедино. Губы его брата идеально подходят к его собственным. Он хотел отгородиться от мира. Фред тихо отстранился от него и опустил голову, все еще закрыв глаза. Джордж впервые почувствовал, что дрожит. Он не знал, что сказать или сделать. Он понятия не имел, что только что произошло. Он уткнулся лицом в подушку через плечо брата, и его щеки горели от прохладной, безразличной ткани. Руки Фреда тихо обвились вокруг Джорджа. Громовой стук его сердца начал, наконец, стихать. Он не пошевелился (не осмелился пошевелиться), и ночь надвинулась на них. Независимо от того, спали они так по своей воле или случайно, Фред так же крепко обнимал его всю долгую ночь напролет. *** На следующее утро ни одному из них нечего было сказать друг другу. Абсолютная искренность поцелуя прошлой ночью была полностью проигнорирована. Джордж мог бы подумать, что этого вообще никогда не было, если бы воздух не наэлектризовался, когда они приблизились друг к другу. Он отчаянно хотел что-то сказать. Сказать что-нибудь. Вместо этого день прошел так же, как и любой другой, за исключением необычного ощущения дистанции. Достаточно далеко, чтобы ни один из них не пересек границу, достаточно близко, чтобы никто не стал их расспрашивать. Следующий день был почти таким же. Фред начал казаться беззаботным, даже веселым. Послание было ясным. Они не должны были говорить об этом. Если это был договор, то Джордж подписал его неохотно. И все же — независимо от того, сколько сотен раз в день он искал правильные слова, он так и не нашел их. Если бы у него хватило смелости противостоять своему брату, у него не хватило бы слов.