Понимающее сердце

Пятница и суббота прошли быстро, быть может даже слишком быстро, и так привычно. Бенедикт вернулся домой ближе к завтраку и, конечно, встретил в коридорах дома абсолютно всех членов семьи. Каждый проводил его взглядом, который Бриджертон предпочел бы забыть. Особенно сейчас, когда он был так счастлив. Диана обещала, что они повесят портрет к балу, так что их общая история станет достоянием публики. Бенедикт не подписал картину, но знал, что рано или поздно люди всё равно узнают правду. Бриджертон проспал до обеда, а потом незаметно ускользнул из дома. Он встретился с Генри в клубе Уилла Мондрича, и юноши просидели там несколько часов. Генри сообщил, что он заказал рамку для портрета, так что тот действительно будет повешен на самом видном месте к балу. Диана была занята мнимыми ухажерами, которые на самом деле ни на что не рассчитывали. Утром в гости приехала Крессида Каупер, поэтому Генри получил возможность отлучиться из дома и заняться делами. Граф Шарптон не знал, о чем говорили девушки, но не сомневался, что о Бенедикте, среди прочего. Или, возможно, просто обсуждали самые последние сплетни. К ужину Бенедикт вернулся домой, но был достаточно пьян (это стало почти привычкой, хоть Бриджертон и не понимал как), так что леди Вайолетт, которая встретила его на пороге, отправила сына в его комнату и распорядилась, чтобы ужин ему подали туда. — Я не хочу давать Энтони ещё больше поводов злиться на тебя, чем у него уже есть, — сказала она. И как же она была права: половину семейного ужина все делились ожиданиями о бале (даже Элоиза), а вторую Энтони жаловался, что у него самый непутёвый брат на свете. Конечно, леди Бриджертон напомнила ему, что ещё пару лет назад виконт вел себя примерно также. Энтони предпочел проигнорировать это замечание матери. Колин выразил общение мнение, что к завтрашнему балу Бенедикт точно будет в порядке, а до того момента лучше просто не выпускать его из комнаты. Как оказалось, в этом не было необходимости: Грегори заглянул в комнату к брату после ужина и сообщил семье, что Бенедикт уже спит. Суббота прошла в приготовлениях: все должно было быть идеально, так что члены семьи почти не виделись, занятые своими приготовлениями. — У меня есть новость, — произнес Бенедикт, когда все они встретились в холле дома. — Только не говори, что кто-то умер, — невесело произнес Колин. — Вовсе нет, — согласился Бенедикт. — Возможно, сегодня вы заметите портрет графа и герцогини. Так вот, это тот самый портрет. — Он уже закончен? — удивилась Элоиза. — Когда ты успел? — У художников свои секреты, — уклончиво ответил Бриджертон. — Ты путешествуешь во времени? — с восторгом заметила Гиацинта. — Не говори глупости, сестричка, — произнес Грегори. — Конечно он никуда не путешествует. — Но зато, — вставил Колин, — ваш старший брат очень любит гулять по ночам. — Думаю, нам пора, — закончила эту беседу леди Вайолетт. Дети не стали спорить и заняли свои места в каретах. Через некоторое время кареты остановились у дома графа. — Очень симпатичное здание, — произнесла леди Вайолетт, когда вся семья оказалась рядом. Бенедикт с некоторым удивлением для себя осознал, что его семья посещала этот дом впервые, в то время как он знал здесь уже почти каждый поворот. Они зашли в дом и увидели ее: картина висела прямо над лестницей, которая вела на второй этаж к бальной зале. — Это, — Энтони сделал паузу, подбирая слова, но всё же закончил: — впечатляюще. И старший Бриджертон ушел куда-то вперёд. — Мне не показалось? — спросил Бенедикт. — Он что, только что? — Да, — подтвердила Элоиза. — Похвалил твою картину. — Стоит признать, — заметила Кейт, — картина действительно восхитительная. Они такие реальные, правдоподобные. — Но вместе с тем, — продолжил Колин, — как будто неземные. Готовься принимать комплименты, братец. — Но не сегодня, — произнесла Элоиза. — Это ведь бал-маскарад: никто не будет знать, кому именно нужно сказать комплимент. Все вместе они поднялись в зал, где было уже довольно много гостей. Бенедикт заметил Генри, который стоял на небольшом балкончике и был одет во всё белое. И конечно Бенедикт заметил и узнал ее. Она была среди гостей, но она была не похожа на всех остальных. Диана де Гиз была одета в чёрное платье, сшитое на манер древнегреческих туник. Оно невероятно шло девушке, осознал Бриджертон. Но выделяло ее не только платье, но и волосы: вместо черных кудрей, ее волосы были платиново-белыми. Это наверняка был парик, но как же эффектно это смотрелось! Крупные локоны на фоне черного платья казались серебром. Девушка повернулась, и Бенедикт увидел, что на ней была черная с серебром маска. Их взгляды пересеклись, но Диана быстро взглянула в другую сторону, притворяясь, что не узнала Бриджертона. — Похоже, — прошептала Элоиза, — нас ждёт весёлый вечер. Как думаешь, как долго герцогиня будет притворяться, что вы не знакомы? — Ты же знаешь своего брата, — весело произнес Бенедикт. — Разве можно устоять перед таким красавцем? Элоиза закатила глаза и направилась к одному из столиков с напитками, откуда она собиралась следить за братом. Во всяком случае до тех пор, пока Диана де Гиз не представит ей того, ради кого Элоиза пришла на этот вечер. Генри Шарптон постучал по стаканчику на своем балконе, и в зале наступила тишина. — Дамы и господа, — произнес он, — от имени хозяина дома я рад приветствовать вас всех на этом вечере. Я искренне надеюсь, что вы отлично проведёте время. Не забывайте, что главное правило сегодняшнего вечера — тайна личности. Однако, если вы и ваш партнёр по танцам, например, придёте к согласию, то конечно вы можете назвать друг другу ваши имена. Если у вас возникнут вопросы или пожелания, то вы можете задавать их мне. Благо, меня найти будет не так уж и сложно. А сейчас, с вашего позволения, я спущусь и открою этот вечер с одной прекрасной леди, которую я заприметил отсюда. Генри спустился вниз и пригласил на танец, конечно же, Диану де Гиз. Во всяком случае, ни Бенедикт, ни Элоиза не сомневались, что это была именно она. — Танец? — спросил Бенедикт сестру. — Я знаю, вы обещали, что уйдёте после первого, но — Но ради вас я сделаю исключение. Бенедикт вывел сестру на танцпол, куда постепенно выходили всё новые и новые пары. Вальс закончился, а за ним следом пошли другие танцы, но Бенедикт не танцевал: Диана всё время была кем-то занята, танцевать с Элоизой не хотелось, а Крессиду Каупер он так и не смог разглядеть. В какой-то момент он заметил, как Диана направилась ко входу в зал.

***

— Добрый вечер, — поздоровалась де Гиз с юношей, одетым в черную военную форму. На нем была черная с серебром маска, почти какая как у нее самой. — Вас не узнать в этом образе, — произнес юноша в ответ. — Думаете, было хорошей идеей прийти сюда? — Мы скоро узнаем, — улыбнувшись ответила де Гиз. — Следуйте за мной. Диана отправилась к Элоизе, которая старательно делала вид, что заинтересована в этом бале. — Мисс, — произнесла де Гиз, когда они с юношей подошли к Бриджертон, — я хотела бы представить вам этого молодого офицера. — Вы правда думаете, — с явным недоумением произнесла Элоиза, — что мне будет интересна беседа с военным? Сомневаюсь, что у нас найдутся общие темы для разговора. — Это зависит от военного, — произнес юноша. Элоиза вздрогнула, вероятно узнав его голос, и аккуратно поставила на стол бокал, который держала до того в руках. — Не может быть, — прошептала девушка. — Разве? — удивлённо произнесла де Гиз. — Это правда ты? — спросила Элоиза, внимательно рассматривая юношу. — Правда я, — ответил он. — Но как? — спросила Бриджертон. — Всё благодаря герцогине, — пояснил он. — Кстати, касательно того вопроса, никакой такой легенды не существует. — Ничего, — заметила Диана. — Если потребуется, если захотите, то мы ее выдумаем. — О чем идёт речь? — спросила Элоиза. — Потом узнаете, — ответила де Гиз. — Или нет. Будет зависеть от обстоятельств. Итак, Мисс, полагаю ваш знакомый не очень любит танцевать, но вы могли бы пройтись и поговорить. Только не уходите туда, где совсем не будет людей. А то кто знает, чем это может закончиться. Никто из нас ведь не хочет проблем. Диана развернулась и отошла на пару шагов, но все равно слышала начало их разговора. — Почему вы здесь? — спросила Бриджертон. — Меня нашла герцогиня. Она сказала, что ваши чувства, — он сделал паузу, но продолжил: — то, что возникло между нами прошлым летом, ещё не погибло. Это чувство живёт в вашей душе. Как живёт оно и в моей, несмотря на то, что я прикладывал все усилия, чтобы уничтожить его, — Тео сделал ещё одну паузу. — И я решил дать этому чувству ещё один шанс. Герцогиня обещала поддержку, а это, признаюсь, окрыляет. Так что вы думаете? Не зря я пришел? — Не зря.

***

— Похоже, — произнесла девушка, что остановилась рядом, — ваша возлюбленная решила, что вас сегодня не существует. Бенедикт взглянул на девушку. Маска скрывала большую часть лица, но по интонации в голосе он узнал Крессиду Каупер. — Похоже, вы правы, — с грустью в голосе произнес Бенедикт. — Но что поделать? — Могли бы пригласить меня на танец, — улыбнувшись произнесла Крессида. — Чтобы меня убила ваша мама? — уточнил Бриджертон. — Вероятно, — согласилась девушка. — Но так ей хотя бы придется ждать конца танца. В противном случае всё закончится через десять секунд. Бенедикт взглянул туда, куда смотрела Крессида, и увидел леди Каупер, которая направлялась в их сторону. Не задумываясь он вывел Крессиду в центр. — Видели портрет внизу? — спросила девушка. — Да, — подтвердил Бенедикт. — По-моему он потрясающий, — призналась мисс Каупер. — Никогда не видела ничего подобного. — Похоже, — заметил Бенедикт, — художник — настоящий профессионал. — По-моему даже больше, — произнесла блондинка. — Думаю, он настоящий гений. — Благодарю, — произнес Бриджертон. — Что? — удивилась Крессида. — Только не говорите, что вы — Что я нарисовал его? — перебил ее юноша. — Да, именно это я и собирался сказать. — Можно нанять вас? — быстро произнесла блондинка. — Если вы сможете нарисовать хоть в половину так хорошо, то мой портрет дома станет в десять раз более прекрасным. — Не уверен, что у нас получится. В первую очередь из-за вашей матери. Не могу представить ситуацию, при которой она пустит Бриджертона на порог своего дома. — Мы что-нибудь придумаем, — произнесла Крессида. — Согласны? — Мы можем попробовать. На этой договоренности танцующие были вынуждены поклониться и разойтись. Бенедикт краем глаза заметил, что Элоиза всё ещё разговаривала с тем военным. Хотел бы он знать, какие общие темы они нашли. Генри вновь появился на балконе и привлек внимание всех. — Дамы и Господа, — произнес он, — приглашаем вас всех выйти на задний двор. Там вы найдете ещё немного освежающих напитков и десертов, а также освещённую огнями танцевальную площадку. Кажется, все Тайны бала маскарада будут в большей сохранности при свете луны и цветных огней, чем при свете этой комнаты. Двери из гостиной открылись, и по широкой лестнице гости спустились в сад. Танцевальная площадка здесь была меньше, чем в зале, но ближе к середине и концу вечера танцующих всегда становится меньше, так что решение было вполне разумным. — Как вам тут всё нравится? — услышал Бенедикт вопрос Генри, который появился из ниоткуда. — Все просто чудесно, — отозвался Бенедикт. — Кроме того, что ваша сестра делает вид, что мы не знакомы. — А вы уверены, что это она? — шутя произнес Генри. — Не думаю, — заметил Бенедикт, — что сегодня ее можно хоть с кем-то спутать. — Терпение, мой друг, — хитро произнес Генри. — Возможно, вы ещё получите вознаграждение сегодня вечером. И Генри исчез также неожиданно, как появился. Бенедикт прогулялся вокруг танцевальной площадки, наблюдая за парами, которые ещё не устали от танцев. Среди таких он заметил Крессиду Каупер, которая танцевала с Чарльзом Пакстоном. Бенедикт искренне порадовался, что у этих двоих все хорошо. Через некоторое время музыка стихла. Бенедикт осмотрелся, ища причину, но вместо этого нашел Диану де Гиз, которая стояла напротив него. — Мисс, — поздоровался он. — Вы танцуете танго*? — произнесла она. — Простите? — Бенедикт не был уверен, что правильно ее понял. — Танго, — повторила она. — Вы танцуете этот танец? — Не уверен, что он подходит этому обществу. — Я не спрашивала вас, — возразила Диана, — подходит ли он. Я спрашивала, танцуете ли вы? — Да, — ответил Бенедикт и, опережая ее вопрос, предложил девушке руку. Они вдвоем вышли на площадку, больше никто не поднимался. Оркестр заиграл танго, и они начали. Бенедикт всегда знал, что это танец страсти, но только сейчас понял до конца, почему так. После каждого движения они оказывались непозволительно близко друг к другу. Первые шаги, их взгляды прикованы друг к другу, а расстояние между телами минимально. Вращение — и Диана снова в его объятиях. Ещё несколько шагов, она прогибается в пояснице, волосы касаются земли, и когда возвращается в вертикальное положение, то оказывается в миллиметре от его губ. Ещё несколько шагов, вращение, поддержка: она забрасывает ногу на его бедро (благо платье позволяет), а вторая нога очерчивает круг, пока он вращается с ней в такой позиции. Она вновь прогибается в пояснице и делает волну слева направо. Через мгновение она выпрямляется и снова оказывается близко, через чур близко. Ещё несколько шагов, вращение. Вот она делает больше оборотов, чем обычно, так что почти теряет равновесие. Бенедикту приходится прижать ее к себе, чтобы не дать девушке упасть, и их губы снова оказываются на расстоянии миллиметра. Слишком близко, слишком притягательно. Музыка, а с ней и эта сказка, заканчивается также неожиданно, как и началась. Танго не заканчивается традиционным поклоном, вместо этого Диана просто исчезает среди зрителей. Бенедикт с опозданием замечает, что абсолютно все взгляды только что были сосредоточены на них двоих. Он спускается с площадки и тоже смешивается с толпой. Оркестр снова играет, но больше никто не танцует. Вскоре Генри объявляет, что вечер окончен. Бенедикт добирается до карет раньше, чем его семья, так что просит лакея передать матери, что он вернётся домой пешком. Прямо сейчас он всё ещё переживает тот танец, наверное уже в сотый раз. Бриджертон действительно идёт домой, потому что понимает, что если вернётся в дом к графу, последствия могут быть ужасными. Он приходит домой, когда все огни уже погашены. Бриджертон ложится спать, но ещё несколько часов лежит без сна, думая о танго с Дианой де Гиз. *Танго придумают в Латинской Америке только в 1850-1880, но только представьте, как красиво они бы смотрелись в этом танце. Двое безумно влюбленных, которые передают свои чувства через танец. Я представила и попыталась описать, хоть это и очень сложно. (А я ведь танцую 15 лет, правда это не бальные танцы, но все равно). Надеюсь, вы простите это историческое несоответствие.