После тебя...

      – Рената! Рената, подожди! – не унималась Калманович, догоняя Литвинову в коридоре. –Пойми, Земфира – она абсолютный гений, ты сама это видишь, но ее характер… Она не хотела наговорить тебе гадостей!       – Не хотела?! Давай начнем с того, кто она вообще такая, чтобы мне говорить такие вещи? Ужас… Детский сад какой-то… – закатывая глаза, то и дело возмущалась блондинка. Она никому, кроме родной матери, не позволяла критиковать ни себя, ни свое поведение, а тут какая-то девица с улицы поливает ее такой «шлачиной».       – Ренат, мы приносим свои глубочайшие извинения. Этого больше никогда не повториться. Я проведу с ней разъяснительную беседу, обещаю! Земфира в нашем деле человек новый, еще ничего не знает…       – Видела я, какую беседу ты с ней там проводила… – недовольно хмыкнула Литвинова, сама не понимая, к чему она так ревностно это ляпнула.       – Я… Мы… Эм… Это не то, о чем ты только что подумала… – залилась краской Настя и начала всячески прятать взгляд от проницательного взора блондинки напротив.       – Ну да, а то я живу на свете первый год, а в шоу-бизнесе и вовсе не крутилась, ага… –засмеялась актриса, прикрывая рот ладонью. – А почему она сама не извиняется? Где, эта самая… Искренность где?       – Ой, ну, ты же понимаешь, ей тоже надо остыть… Она очень вспыльчивая, но быстро отходит…       – Вот пусть сама и просит этого самого прощения! – фирменный прищур. Литвинова, развернувшись, последовала к выходу, очень быстро исчезая из поля зрения ничего не понимающей и очень злой на Земфиру Калманович.       Настя, глубоко выдохнув, быстрым шагом направилась в гримерку к начинающей звезде. Сил и нервов на нее уже никаких не оставалось. Непростой характер певицы очень раздражал.       – Знаешь что, Рамазанова! – протараторила Анастасия, буквально врываясь в гримерку и хлопая дверью от злости.       – М? – совершенно спокойно и даже как-то отстраненно спросила Земфира, докуривая сигарету. Девушка рассматривала окурок так, будто он был в тысячу раз интереснее, нежели только что вошедшая девушка.       – Сама заварила кашу – вот и расхлебывай! Ты даже не представляешь, на кого ты наехала!       – Представляю. Какая-то в край охуевшая московская краля, которая любит жирных сальных мужиков с оттопыренными от денег карманами… – спокойно говорила певица, делая последнюю затяжку перед тем, как полностью потушить окурок в пепельнице.       – Ну уж нет! Ты поедешь и извинишься! Я достану ее адрес и пулей полетишь! Как миленькая!       – Калманович, ты че такая душная? Знаешь что, не делай мне нервы! Пиздуй!       – Земфира!       – Я сказала, что никуда я не пойду!       

***

      Неожиданный звонок в дверь вырвал блондинку из внутренних размышлений на тему вечернего происшествия. Она любила так частенько оставаться дома одна, когда мама оставалась на дежурства на работе, и можно было побыть в себе, не выслушивая тонну критики касательно ее работ и самой Литвиновой.       Открыв дверь, хозяйка ухмыльнулась, увидев Рамазанову на пороге. Выглядела певица как минимум нелепо: максимально серьезное лицо, а руки заняты орхидеей в горшке и бутылкой просекко в руке. Актриса, не сдержавшись, прыснула от смеха.       – Я войду? – недовольным тоном проговорила певица, заглядывая за плечо Ренаты.       – Ну, попробуй… – по-кошачьи протянула Литвинова и отступила в сторону, впуская гостью.       – Я, это… Калманович сказала, что я повела себя резко. Я не люблю извиняться, но, возможно, я могла перегнуть. Вот.       – Это ты так извиняешься? – хитрый прищур и нескрываемая улыбка. То, что сейчас происходило в коридоре, здорово тешило самолюбие актрисы.       – Я?! Да нет… – пожала певица и опустила глаза. Больше всего на свете Рамазанова ненавидела признавать свою неправоту.       – А почему цветы в горшке, а не букет? Это вообще мне или ты новую квартиру в Москве обживаешь?       – А? Нет, это тебе. Не знаю. Настя сказала, что ты любишь цветы. Я купила. Этот, он же живой. Будешь за ним ухаживать, поливать… – отвлекшись от неприятной для обеих темы, Земфира аккуратно вручила цветок Литвиновой, с улыбкой его рассматривая.       – А еще с ним можно поговорить… – мечтательно прошептала блондинка, оглядывая каждый лепесток орхидеи. – Спасибо… Извинения приняты. И ты тогда меня извини. Я не хотела тебе нагрубить.       – Забыли, – улыбнулась Рамазанова и хотела было пожать руку актрисе и откланяться, как вспомнила, что в руке еще бутылка просекко, – о! Это тоже тебе. Мне сказали, что ты выпиваешь. Ну, точнее, любишь выпить. Нет, не алкоголичка, просто…       – Господи Иисусе, остановись, я поняла… – засмеялась Рената и приняла еще и бутылку просекко в дар. – Может, тогда поможешь мне с этим? Выпьем, познакомимся, тра-та-та… –лукавый взгляд.       – Э, я вообще такое не пью, но если познакомиться, то… Ай, давай! – махнула на все рукой Земфира и прикрыла входную дверь, заметив, что у Ренаты заняты руки.       У блондинки в голове, все же, созрел коварный план мести. Она никогда не оставляла оскорбления себя просто так. Еще и так прилюдно, ужас!       Спустя два часа разговоров, бутылку просекко и две бутылки шампанского, девушки все же не смогли окончательно найти общий язык. Но именно это, как им обеим казалось, только подогревало интерес друг к другу.       – Я задам вопрос? – Вскинув бровь спросила Рената. - Ты только не злись. Я, это самое, чисто из женского любопытства спрашиваю, – решила притвориться пьяной дурочкой. Пора воплощать коварный план в действие! Осторожно осмотрев Литвинову, Земфира подумала, что это если и будет что-то непристойное, то, вероятнее всего, женщина на утро об этом даже не вспомнит. Согласно кивнув, она осушила бокал до дна и потянулась за бутылкой, наливая себе до краёв, а Ренате только что бы освежить, потому что той уже, вероятно, было достаточно. –Ты лесбиянка? Опешив от формулировки вопроса, Земфира поперхнулась вином. Кажется, оно и вовсе пошло через нос: «Чего, блять?» – Ну, тебе ведь нравятся девушки, так? – Ухмыльнулась Литвинова на кашель певицы, пытаясь перетянуться через стол, чтобы постучать по её спине. – Ну чего ты, бедная… Наконец-то придя в себя, Рамазанова протерла лицо салфеткой и, посмотрев на актрису с ухмылкой, спросила: – Откуда это у тебя такого рода информация обо мне? – Избегая взгляд голубых глаз, певица похлопала себя по карманах в поисках пачки. – А я? – Что ты? – Не смотря на актрису, Земфира вытянула последнюю и, ловко прикурив её, откинула коробку спичек в сторону. – Ну, я же нравлюсь тебе… – поднимаясь со стула и пьяной походкой обходя стол, девушка подошла к певице, вставая напротив нее смотря сверху вниз, – я нравлюсь тебе как женщина, Земфира? – Положив ладонь на плечо, мимолетно касаясь шеи. – Ответь мне на простой вопрос: ты бы переспала со мной? – Вдыхая дым от забытой певицей тлеющей сигареты, Рената ловко забралась на колени певицы, насмешливо глядя в растерянное лицо девушки. – Ты… Ты что творишь? – Чувствуя ногти блондинки на шее, Земфира развела руки в стороны, дабы не прикоснуться к телу, сидящему на коленях. – Что ты, мать твою, творишь? Не обращая внимания, на, мягко говоря, опешившую девушку, актриса теснее прижалась к ее телу, обдавая шею и ухо горячим дыханием. – Земфира… Поцелуй меня, – прикасаясь губами к щеке певицы, прошептала актриса ей в губы. – Ре… Рената, блять. Это уже слишком, успокойся, пожалуйста, – отодвигая девушку так, чтобы та не упала, сказала Земфира. – Литвинова, угомонись, - почувствовав руки на груди. Трогая грудь и спускаясь к пуговице джинсов, Рената все время смотрела в глаза Рамазановой, пытаясь уловить хоть какие-то эмоции. Достигнув нужной точки, она ловким движением пальцев расстегнула пуговицу и так же быстро проникла под одежду. – Черт! – Чувствуя, как возбуждается от действий блондинки, певица вытянула руку актрисы из своих джинсов и, крепко прижав её к себе, поднялась со стула, усаживая женщину на стол. – Я нравлюсь тебе, Рамазанова? – Словно попугай повторила Рената, с надеждой глядя в зеленые глаза. – Ответь мне, Земфира. – Помолчи хотя бы сейчас, - невесомо касаясь губами чужих губ, певица схватилась за талию, притягивая женщину ближе. – Ты всегда такая слишком болтливая? – Спускаясь на шею и, легонько обведя языком ключицы, укусила актрису. Услышав над ухом едва уловимые стоны, певица восприняла это как призыв к более настойчивым действиям и начала приспускать халат с плеч, а вместе и с ним бретельки кружевного бюстгальтера. Не желая отставать, Рената дрожащими руками ухватилась за спину Рамазановой и, сжав футболку в пальцах, попыталась стянуть ее через голову, чему помешала Земфира. – Да блять! – Выругавшись себе под нос, помогла блондинке снять с себя футболку и, откинув ее, грубо уложила девушку на стол, забыв про стоящие на нем вещи. Услышав звук бьющегося стекла, зажмурилась на мгновение, но быстро пришла в себя. «Похуй. Потом разберусь!»       Про себя улыбнувшись, полностью распахнула халат хозяйки и одной рукой расстегнула переднюю застежку бюстгальтера, в то время как другой провела между ног. Бельё Литвиновой было влажное, и Земфире на мгновение стало неловко. А то, что она всего лишь несколькими махинациями довела Ренату до этого состояния, тешило ее самолюбие. Прикоснувшись руками к груди, спустя некоторое время заменила их губами. Целуя одну, вторую она гладила свободной от поглаживания живота рукой, иногда меняя местами. Ощущая пальцы в волосах, которые заставляют прижаться к телу ближе, певица радовалась такому окончанию дня и, оставив грудь в покое, наконец-то спустилась к прозрачной полоске нижнего белья. Поцеловав вздрагивающий от ожидания живот, Земфира оторвалась от него, кладя туда руки и нежно поглаживая кончиками пальцев. – Я у тебя первая?! – Задала вопрос Рамазанова, притягивая блондинку к себе. –Что? – В растерянности и не понимая, что происходит, блондинка зажмурилась, пытаясь самостоятельно прижаться к пальцам девушки, приятно поглаживающим сквозь ткань. – У тебя было с девушкой? – Оттянув белье в сторону и прижав указательный и средний палец к промежности, повторила певица. Касаясь губами шеи, оставляла на ней невесомые, дразнящие поцелуи. – Нет… – Дернувшись на грубое нажатие, девушка продолжила, - только по пьяни с подружками в университете целовалась. – Аххх, блять. – Уху… Так наша Литвинова совсем не скромняга. – Улыбаясь во все тридцать два, певица полностью стянула белье с актрисы и отбросила его куда-то в сторону. – Поговорить захотелось? – Ты имеешь что-то против? – Ответив вопросом на вопрос, Земфира продолжила поглаживать бедра, не прикасаясь к промежности актрисы, дразня. – Нет, но только посмотрим, как ты запоешь, когда я буду сверху, – схватив девушку за руку и придвинув ее ближе к точке, пылающей желанием. – Не переживай. Петь-то точно я умею. – Оставив «прощальный» поцелуй на губах, певица спустилась на колени и, прильнув лицом к промежности актрисы, прорычала на то, как блондинка грубо схватила ее за волосы, притягивая ближе. Чередуя язык и пальцы до того момента, когда Литвинова вот-вот будет на грани и, дождавшись, отпрянула от её тела. Заметив негодование на лице девушки, на которое лишь ухмыльнулась, поцеловала её губы.       В тот же момент, когда их губы соприкоснулись, язык Ренаты прошелся по ровному ряду зубов певицы, заставив ее рыкнуть от нарастающего с каждым разом возбуждения. Это уже был вызов – показать этой нахальной блондинке, чего она стоит на самом деле.       Отвлеченная поцелуем, актриса укусила Земфиру за язык, за что получила грубый толчок пальцев внутри себя. Жмурясь и срываясь на крики, актриса ощущала, как умелые пальцы новой знакомой доводят ее до состояния эйфории, и что если она сейчас же не закроет себе чем-нибудь рот, то все соседи будут знать, как Рената проводит свои ночи – а, возможно, и с кем.       – Поцелуй меня.       – Что? – Не ожидав, что с ней сейчас кто-то заговорит, Земфира дернулась, отчего пальцы внутри Ренаты вошли грубее, чем во все прежние разы.       – Ахх… Не тупи, Рамазанова, поцелуй… – Проговорив сквозь стоны, Литвинова крепче прижалась к телу певицы и уже сама накрыла ее губы достаточно нежным поцелуем.       Почувствовав то, как Литвинова сжалась и вовсе перестала дышать на мгновение, а после, расслабившись, продолжила обнимать певицу, глубоко дыша в область самолета, Земфира победоносно ухмыльнулась и, не думая ни о чем, уткнулась в шею блондинки, поцеловав пульсирующую венку на ее шее. Сладко жмурясь от дрожащих пальцев в волосах, которые перебирали пряди, иногда накручивая их, брюнетка обняла Литвинову за талию. – Надеюсь, ответ на вопрос тебя удовлетворил, – ухмыльнувшись, уверенно проговорила певица. – Что? – Не понимая, к чему, но вспомнив, что было до этого, Литвинова залилась краской. – А, ты про это… Ну, вроде да... – В смысле «вроде да»?! Литвинова, ты охренела?! – вскинув от удивления брови, воскликнула Рамазанова, непонимающе уставившись на Ренату.       – Ну, на троечку. Большего я и не ожидала… – спокойно, даже наигранно зевнув, мягко произнесла актриса, ловко слезая со стола и, виляющей походкой, подобрав белье, направилась в душ. – Дверь захлопнешь, ага? – кинула на прощание блондинка и закрылась изнутри, избегая продолжения разгвора.       – Ну, охренеть… – озадаченно проговорила про себя певица и задумчиво направилась к выходу из квартиры. Очутившись на улице, Рамазанова достала пачку таких спасающих ее сигарет и, щелкнув зажигалкой, затянулась порцией никотина. И тут брюнетку буквально током ударило:       «Стоп! Это она что, только что использовала меня?! Еще и унизила… Черт подери! Ну, держись, Литвинова! Я этого так не оставлю…» – закончив мысль и явно что-то для себя решив, Земфира побрела в сторону дома.