Весло в песке

      Тишина опустилась на тюрьму, подобно радиоактивной пыли. Навязчивый шепот Ябы и Котоко затих, и я едва различила шаги Чишии, когда он выходил из камеры. Камеры Иппея. Или, по крайней мере, его останков.              Иппей так и не увидел рассвета. Так и не увидел, как его лучи забрезжили над городом. Он будет лежать в безымянной могиле, сгинув в вечной ночи — вечном кошмаре. И одна эта мысль оказалась невыносимой.              Утреннее солнце проникало в мою камеру через окно на задней стене, которое я не могла разглядеть до сих пор. Сидя на полу, сжимая ладони на ошейнике, я знала, что это конец.              Начало конца.              Голова закружилась, когда я попыталась встать. Темнота, усталость, одиночество… все это пронизывало мои кости, изматывая меня изнутри. Но если я закончу игру прямо здесь, я наконец-то смогу ощутить рассвет на своем лице, не через оконные стекла, а на улице, под летним ветром. Смогу сделать то, чего не смог Иппей. И теперь, когда его не стало, все изменилось.              «У Чишии больше не было партнера».              Во мне бушевал глубоко затаенный гнев. Но даже если мне хотелось кричать и плюнуть ему в лицо, я также желала, чтобы он остался жив. Но в этой камере я была бессильна. Я не могла ничего для него сделать, пока он сам не придет ко мне, а Чишия был слишком горд для этого. Единственное, что меня успокаивало, это то, что Чишия умел выживать, несмотря ни на что.              «Зная его, он точно придумает стратегию. Он всегда так делает».              Но больше всего я ненавидела не Чишию, а Червового Валета. За то, что разрушил нас, за то, что уничтожил столько жизней, за то, что создал столь жестокую, столь бесчеловечную игру.              «Не могу дождаться, когда он потерпит крах».              Я все металась по камере, обдумывая происходящее и борясь со сном, но застыла, заметив темную фигуру в решетчатом окне. Лицо. Но не то, которое ожидала увидеть.              — Эндзи, — сказала я.              Было странно увидеть его здесь. Должно быть, у Банды была тайная встреча с Ябой, иначе Эндзи никогда бы не появился поблизости. Он прижался к двери вплотную. — Ты, — прошептал он. — Кто ты?              — Ты уже знаешь мое имя.              Он проигнорировал этот комментарий:              — Скажи мне, ты гражданин или игрок?              — И зачем тебе это?              — Мне нужно знать, не Валет ли ты.              Я подошла ближе, чтобы рассмотреть каждую черточку на его коже. — Думаю, мы оба знаем, что нет.              Он насмешливо фыркнул, и меня пронзило как никогда сильное чувство ненависти. — Ты кажешься уверенной для той, кто умрет к следующему раунду.              Я просто улыбнулась ему:              — Уверенности мне не занимать.              Только когда он наклонил голову, я увидела его. Слабый голубой блеск, скрывающийся под прядями волос, закрывающими его лицо. Я бы не заметила этого, если бы не дневной свет. Его левый глаз, безусловно, был протезом, что объясняло, почему он держал его прикрытым. Но глазные протезы обычно не блестят. Только если они не электронные.              «Как так?»              Что за отвратительная тактика.              Казалось, Эндзи не заметил моего пристального взгляда. — Выиграть ты не сможешь, — сказал он. — Даже если останешься последним игроком, Валет все равно победит.              — Я бы не была так уверена.              Я пристально взглянула ему в протез — похоже, ему это не понравилось, и он отступил от окна, ворча что-то себе под нос, прежде чем уйти в караульную. В каком-то смысле я была рада, что он меня навестил. Благодаря нему победа стала бы чуть ближе.              «И приятнее».              Томясь в своей камере, я мысленно готовилась к последнему визиту Банды. Осталось всего шесть игроков, и этот раунд был последним: Тринадцатым. И у меня осталась последняя толика информации, которую я могла предложить.              Я побрызгала на лицо водой, с еще большим нетерпением, чем когда-либо, ожидая конца этого неизменного молчания. Теперь, когда в конце тоннеля забрезжил свет, мне не терпелось добраться до него, чего бы это ни стоило. И поэтому, когда Банда, наконец, добрался до моей камеры, возникнув в окне так же, как и Эндзи, я сорвалась на него.              — Почему ты так долго?              Банда спокойно улыбнулся:              — Ты слишком нетерпелива.              — Мы не можем терять время, — упорствовала я. — Валет уже начал свой ход.              — Тогда скажи мне, кто же такой этот Валет, — сказал он.              «Не так быстро».              Привычным движением я отодвинула волосы, чтобы обнажить заднюю часть ошейника:              — Сначала ты должен сказать мне масть.              Он вздохнул в нетерпении:              — Бубны.              — Спасибо, — сказала я, возвращая волосы на место. Если я хотела закончить эту игру, нужно было сделать так, чтобы этот обмен был засчитан. — Ты уже обменялся мастью с Эндзи?              — Нет. Он все еще внизу в кафетерии с тем парнем, Чишией.              У меня перехватило дыхание.              «Чишия там, внизу, с ним?»              Я бы предположила, что Чишия пытается убедить Эндзи сказать ему свою масть. В таком случае, Эндзи непременно даст ему неправильный ответ, чтобы сбить Чишию с толку и устранить его.              — Значит, Эндзи — Червовый Валет… — вслух размышлял Банда, выводя меня из задумчивости. Должно быть, он догадался об этом по моему выражению лица. — Это объясняет печенье, — добавил он.              Я постаралась объяснить все четко, даже если не была уверена, что все понятно:              — Он скажет тебе не ту масть. И назовет Котоко неверный вариант и попросит ее солгать Ябе. Сейчас он там, внизу, возможно, врет и Чишии. Наверное, он рассчитывает, что я останусь одна и проиграю по умолчанию. Его план — остаться последним оставшимся в живых.              — Понятно, — Банда медленно кивнул. — Похоже, придется просто солгать ему.              Я покачала головой. — Не сработает, — сказала я ему. — Глаз Эндзи — протез, который он держит прикрытым. Но это не обычный протез. Не могу этого доказать, но у меня такое чувство, что он использует его, чтобы проверить свою масть.              Банда вовсе не выглядел убежденным:              — И откуда ты это знаешь?              — Он приходил сюда раньше, когда ты встречался с Ябой. Я видела его глаз, и он выглядел странно. Протезы обычно делают из стекла, но этот блестел, будто кошачий глаз. Он был электронным. Думаю, он может быть связан с его ошейником.              — В правилах сказано, что…              — В правилах сказано, что игроки не могут использовать отражающие предметы для обмана, — уточнила я. — О Валете там ни слова.              — Другими словами, Эндзи не может проиграть, — предположил Банда.              Теперь, когда я подумала об этом как следует, все встало на свои места. Он выдал себя с самого начала — настоящий Одноглазый Джек.              — Что ж, это интересно, — пробормотал Банда, глубоко задумавшись. — Значит, врать не выйдет. Видимо, придется мне сделать так, чтобы он захотел выбрать не ту масть.              «А? Зачем ему специально выбирать неправильную масть?»              — В этом нет никакого смысла, — сказала я. — Он так не поступит.              Банда мрачно улыбнулся, но улыбка не достигла его мертвых глаз. — Я могу быть очень убедительным, когда захочу, — он отошел от окна и посмотрел на комнату охраны. — Эндзи вернется в любой момент. Когда мы встретимся в следующий раз, игра будет окончена.              С этими словами он ушел. И снова мне оставалось только ждать. Я дала ему необходимую информацию, и пока что я ничего не могла поделать напрямую. Было ясно, что Банда припас что-то для Эндзи, что-то, что убедит его умышленно пойти на ложь, но что именно? Мне это было не под силу. Все, чего я хотела, — так это выбраться из этой проклятой камеры.              Сколько еще оставалось? Пятнадцать минут? Двадцать? Я не могла спокойно сидеть в камере, зная, что теперь все вышло из-под моего контроля. Меня также немного беспокоило, что Чишия ни разу не заглянул ко мне. Я не могла не задаться вопросом, действительно ли он слишком горд, чтобы зайти ко мне в камеру и спросить о масти, или же он злится на меня за то, что я проигнорировала его совет?              Не знаю, сколько я прождала, прежде чем прозвучал тот же спокойный женский голос.              

«ЧАС ПОЧТИ ИСТЕК. ПОЖАЛУЙСТА, ПРОЙДИТЕ В КАМЕРЫ».

             «Вот оно».              В этот момент башня Эндзи рассыплется до основания. Даже если я не хотела этого, пришлось довериться Банде. Никто из нас не мог покинуть это место, пока Эндзи не умрет, а пока у него есть протез, он не может умереть.              «Просто надеюсь, что он знает, что делает».              Все зашли в камеры один за другим. Сначала Чишия, затем Банда и Эндзи. Судя по шорохам, которые я слышала снизу, Яба и Котоко находились этажом ниже.              

«ПРИШЛО ВРЕМЯ ВЫСКАЗАТЬ СВОИ ПРЕДПОЛОЖЕНИЯ. ПРОШУ ВСЕХ ПРОЙТИ В КАМЕРЫ. ПО ОДНОМУ ЧЕЛОВЕКУ В КАМЕРУ, ПОЖАЛУЙСТА».

             Не говоря ни слова, все разошлись по своим камерам. Но что точно застало меня врасплох, так это то, что на этот раз Чишия выбрал другую камеру. Он больше не сидел прямо напротив меня, а находился несколькими дверями дальше.              «Он не хочет иметь со мной ничего общего… наверное, так оно и есть».              Я не могла думать о нем сейчас. Он явно был слишком упрям, чтобы выступить в качестве моей поддержки и подтвердить мою масть. Но это не имело значения. Я должна была верить, что Банда сказал правду. Он еще ни разу не солгал, и если бы он хотел моей смерти, меня бы уже размазало по стенам. Я отошла от двери, в то время как мое сердце забилось в предвкушении.              

«ПОЖАЛУЙСТА, ОЗВУЧЬТЕ СВОЮ ДОГАДКУ».

      

      «Пусть это будет правдой».              — ダイヤ, — сказала я. Бубны.              Неизвестно, чего я ожидала, но ничего не произошло. Ни шума, ни криков. И никаких взрывов.              — Это..?              Влажный хлопок эхом разнесся по блоку, доносясь прямо снизу. Мое сердце дрогнуло, когда я прислушалась в поисках каких-либо признаков жизни. Яба или Котоко — любой из них. От этого зависел наш успех.              «Но кто именно?»              Раздалось жужжание, щелкнул замок и пропищал зуммер. И даже тогда… ни одна из камер не открылась. Я подкралась поближе к окну, пытаясь разглядеть, что происходит.              «Чишия не мог… не мог!»              Наконец, раздался скрип, и дверь камеры медленно открылась. Я резко вдохнула, надеясь увидеть светлые волосы и знакомую ухмылку. Однако вышел не Чишия, а Эндзи. Он окинул взглядом пустой блок.              — Я победил, — пробормотал он.              Постепенно на его лице заиграла ухмылка. С его губ сорвался легкий смешок, который нарастал и нарастал, пока он не расхохотался, как безумец, упиваясь победой. Он повернулся, сверкнув глазами, когда увидел меня, в потрясении застывшую за дверью.              — Я же говорил, а? Валет всегда побеждает, — он шагнул ближе, источая уверенность, которую так хорошо скрывал. — И теперь, когда нас осталось всего двое, ты умрешь по умолчанию. Как я и сказал.              Мир вокруг меня рухнул, и я ошеломленно замолчала, не в силах поверить в то, что вижу. Неужели это действительно конец? Не для него. Но для всех нас. Для меня. Все было совсем не так, как я ожидала.              Я закрыла глаза, и они наполнились непролитыми слезами.              «Прости меня…»              Дверь со скрипом открылась. И через несколько секунд мой мир восстал из руин.              — Как я и думал, ты — Червовый Валет.              Знакомый голос… эта ухмылка… у него хватило наглости выйти из камеры, засунув руки в карманы, словно он только что не обыграл смерть в собственной игре. Мое сердце заколотилось от облегчения, боли, гнева.              Эндзи застыл на месте:              — Как?              Как всегда, излишне самоуверенный, Чишия не сдержался:              — Я видел, как ты и этот убийца, Банда, объединились. Даже если на тебя произвело впечатление то, что он сказал, не может быть, чтобы кто-то так быстро принял чужака, — его взгляд скользнул ко мне. — Ты точно был не с ней.              Часть меня задалась вопросом, не хотел ли Чишия, чтобы я была с ними в паре только для этой цели. И если все так, если меня использовали, как инструмент в разыгранной пьесе, это лишь подогревало пылающий во мне гнев. Но было еще кое-что, что заставило меня задуматься: он назвал Банду убийцей.              «Это то, что он имел в виду, когда говорил, что он опасен?»              Я никогда не слышала об убийце по имени Банда Сунато. Но опять же, раньше я не понимала японских газет.              Раздался лязг металла, открылась дверь другой камеры, и, вот и он, легок на помине: ровный голос Банды разнесся по всему блоку камер:              — Вряд ли нашлось бы много людей, решившихся подойти к такому человеку, как я, — сказал он. — И если ты пытался меня убить, ты либо интриган, либо просто идиот, психопат или социопат.              У Эндзи затряслись руки:              — Ты… почему ты это сделал?              — Чтобы узнать, кто же ты, я решил тебе подыграть. Ты думал, что сможешь меня контролировать, — Банда спокойными, размеренными шагами подошел к Эндзи, который не смел двинуться с места. — Точно так же ты был уверен в своем превосходстве над всеми остальными. Вот почему ты обращался с третьим членом нашей группы, как с грязью.              — Чем важнее твое положение, — вмешался Чишия, — тем больше проявляется твоя уверенность. Совсем как Червовый Валет.              Эндзи покачал головой. — Простите, но это не я, — упорствовал он, указывая на Банду. — Банда — Валет.              Обвинение пропало втуне, когда с лестничной площадки послышались шаги, а эхо привлекло всеобщее внимание. В своей камере я постаралась прижаться к окну как можно сильнее, чтобы получше разглядеть происходящее.              — Какая жалость… — раздался голос Ябы с лестничной площадки, когда он небрежно зашел в блок. — Но это не Банда.              Яба направился к нам, несмотря на все, стрелки костюма были как никогда острыми. На лице Эндзи промелькнуло замешательство, и это было так приятно увидеть.              «Твой план не сработал…»              — Ты был в сговоре с Котоко, — сказал Яба. — Я назвал Котоко ее настоящую масть, но она все равно умерла. Значит, кто-то другой контролировал ее.              — Тогда… — Эндзи дико забормотал, указывая на Чишию. — Тогда Валет — этот парень!              Спокойный, как всегда, Чишия подошел к моей камере. Сквозь решетку я смотрела, как он снимает то, что блокировало замок, и открывает дверь моей камеры. Выход наружу был словно глоток свежего воздуха. После пребывания в столь тесном помещении тюремный блок показался мне огромным, а бетонные потолки простирались в бесконечность. Мне пришлось прислониться к стене, чтобы сохранить силы, но это не имело значения. Что угодно лучше, чем оставаться в этом подземелье.              — Что ты только что сделал? — выпалил Эндзи.              — Я заметил это еще в кафетерии, — ответил Чишия, затем наклонил голову в мою сторону, — но я был не один.              — スナック, — сказала я, пытаясь снова вспомнить грамматику. Снеки. あなたと琴子はおやつを使ってコミュニケーションをとっていた. Вы с Котоко использовали снеки для общения.              — Смешно, — усмехнулся Эндзи. — Что за теория такая?              — それらのクッキー, — продолжила я. То печенье. 四つの色があった. 四つの味. Было четыре цвета. Четыре вкуса.              — И четыре масти, — заключил Чишия, пока я силилась найти нужные слова. Когда я заговорила снова, он начал переводить для меня.              — Каждый раз, когда я встречала Котоко, — объяснила я, — она была одна в кафетерии. Я заметила, что вы с ней берете одинаковые продукты. Когда я пошутила об этом, ты разозлился на меня. Тогда я не понимала, почему, но быстро догадалась. Вы оба притворялись, что вас контролируют, а на самом деле использовали снеки, чтобы подтвердить правильность своих мастей.              Яба издал согласный возглас:              — Ты велел Котоко солгать мне о моей масти. Я действительно доверял ей, если не считать самого конца.              Взгляд Эндзи метался между нами четырьмя, его дыхание с каждой секундой становилось все более обрывистым:              — Когда вы начали работать вместе?              — Во вступительной речи к игре, — сказал Яба, — было сказано, что это тест на то, насколько мы доверяем другим, — он медленно двинулся к Банде. — Мы просто последовали этому совету. Лучший способ создать доверие — не убеждение, не манипуляция и даже не доминирование… и не промывание мозгов, обман или запугивание, — он остановился рядом с Бандой, встав плечом к плечу с ним, — а равенство.              У Эндзи отвисла челюсть, когда он понял, с чем имеет дело. — Нет… нет, быть такого не может! — он повернулся на пятках и указал на меня: — Ты ни с кем из них не работала. Ты все еще можешь быть Валетом!              — すでにそれを試しました, — пробормотала я. Один раз ты уже пытался провернуть подобное.              Его глаза прожигали меня:              — Кто ты, черт возьми, такая?              Чишия шагнул мне навстречу:              — Она мой партнер.              Я нахмурилась и отодвинулась подальше.              «Черта с два».              Из-за спины Эндзи я увидела, как глаза Банды сузились от осознания. Я все время сомневалась, догадается ли он, что Чишия подтверждает масти, которые он мне называл. Но если судить по выражению его лица, Банда ни о чем не догадывался.              — Что? — Эндзи вскрикнул. — Вы двое… — его глаза метались между мной и Чишией. — Все еще возможно, что один из вас — Червовый Валет! Может быть, я и пытался обмануть вас, но вы не можете считать меня Валетом на основании этого!              — Я бы не был так уверен, — плавно вмешался Чишия. — Если эти двое даже не сомневались, что ты Валет, тогда почему Банда не солгал тебе в последнем раунде и не попытался убить тебя? Должно быть, они заключили какую-то сделку, — он обошел Эндзи вокруг и произнес свои следующие слова со знающей ухмылкой: — Возможно, они собираются выудить из тебя какую-то информацию.              Банда и Яба направились к Эндзи, и только теперь я осознала, что планировал Банда. То, что он сказал до этого, наконец, прояснилось наихудшим образом…              «Я могу быть очень убедительным, когда захочу».              Так вот какова истинная сущность Банды. Я сглотнула, по коже пробежали мурашки. Они собирались пытать его до тех пор, пока он не сдастся и не солжет о своей масти.              — Вы не можете! — Эндзи ударился в слезы, когда Банда взял его за одну руку, а Яба схватил другую. — Вы не можете так поступить!              Я выпрямилась, глядя на Эндзи. — 他に選択肢はない, — сказала я. Другого варианта нет. Я нахмурилась при взгляде на этот дурацкий клок волос, закрывающий половину его лица. — その目… 首輪につながっているね. Этот твой глаз… он связан с твоим ошейником, не так ли?              Лицо Эндзи сморщилось, когда он понял, что я раскусила его подстроенную игру. Он дико забился в удерживающей его хватке. Но все было бесполезно, так как Яба и Банда уже затащили его в камеру. Ощущения в каком-то смысле были даже приятными. Я подумала об Иппэе, о женщине в годах, Ободке, Господине в Очках, обо всех жизнях, которые были загублены в этом месте. От этой тюрьмы несло смертью. Но вот взошел рассвет.              Яба и Банда закрыли за собой дверь камеры, и я шагнула вперед, пытаясь увидеть, что они с ним делают. Однако не успела я подойти ближе, как рука Чишии остановила меня. Я мгновенно стряхнула ее, отпрянув, как будто его прикосновение меня обожгло.              — Не надо, — тихо сказала я. — Просто не надо.              Рот Чишии искривился в полуулыбке:              — Что не надо? Спасать твою жизнь?              — Что ты имеешь в виду?              Дверь камеры снова открылась, и появился Банда. В одной руке он держал прямую бритву, а его взгляд метался между мной и Чишией. Что-то было не так. На его лице блуждала странная улыбка, как будто он смеялся над только ему понятной шуткой.              — Что? — спросила я его. — Разве ты не собираешься прикончить Эндзи, чтобы мы могли уйти до начала следующего раунда?              Банда осмотрел бритву в своей руке. — У меня полно времени, чтобы насладиться Эндзи, — сказал он. — Но ты наконец-то вышла из камеры.              Сверкнуло лезвие, безупречное в своей опасности. И сразу же ко мне пришло понимание. Причина, по которой Банда желал оставить меня в живых.              «Банда Сунато, убийца…»              — Жаль, что вы все это время были тайными партнерами, — пробормотал он. — Но еще можно все уладить.              Мир замедлился, когда Банда направился ко мне, сжимая в одной руке лезвие. Мое тело застыло. Не могло сдвинуться с места. Я видела только бритву и эти безжизненные, мертвые глаза, внезапно наполнившиеся тьмой, которую я раньше не замечала.              «Банда…»              Треск выстрела рикошетом разнесся по блоку. Я отпрыгнула в сторону, как и Банда, и упала на пол, прижав ладони к ушам. Звук ворвался в мою голову, отдаваясь эхом, пока я не поняла, что звон застрял у меня в ушах.              И тогда я подняла голову, наконец заметив пистолет в вытянутой руке Чишии.