Катарсис любви

      Переступив порог большого терема, по ощущением попадаешь с морозной улицы, способной заставить продрогнуть до костей, в совершенно иное пространство — ещё не тёплое, но явно уже не студёное, как там, за дверью. Несмотря на то, что фасад дома был выполнен из резного и окрашенного в яркие цвета дерева, интерьер был совсем иным и очень явно походил на небольшой благородный особняк. Всё внутри было выполнено преимущественно в лёгком бежевом цвете. И лишь редкие резные предметы, выполнявшие в основном функцию декораций, ненавязчиво напоминали о том, что это всё-таки терем.       Судя по его размерам и изысканой резьбе снаружи можно было понять, что хозяйка этого дома живёт явно в достатке, но, по всей, видимости, слуг у неё не было.       — Проходите, — сказала она, как только повесила верхнюю одежду своих «гостей» — на данный момент это была форма спасателей — в парадной, и повела всех за собой дальше. Матвей же, похоже, уже был в этом месте когда-то, как можно было понять по его поведению. Он не оглядывался бессознательно, как это обычно делают новые гости, чтобы сориентироваться в новом для них пространстве, а лишь расслабленно шёл за Ксенией.       Вслед за спасательницей все вошли в небольшой вестибюль, откуда вела широкая лестница на второй этаж. Встав на первую ступеньку, Ксения неспешным жестом руки указала на верхний этаж, обратившись к Джинн и Дилюку:       — Наверху, в самом конце, есть две гостевые комнаты друг напротив друга. Располагайтесь как вам удобно. Можете даже воспользоваться ванными комнатами. А я пока зажгу камин. Скоро станет теплее.       Те, кивнув, вместе пошли наверх, а Матвей же остался внизу. Достигнув второго этажа и пройдя примерно половину пути до комнат, Дилюк и Джинн замедлились, а через пару секунд и вовсе остановились, посмотрев друг на друга и повернувшись. Оба всё ещё не могли осознать и привести в порядок в голове всю огромную цепь событий, произошедших всего за несколько дней... Оба простояли так друг напротив друга с минуту, улыбаясь и нервно смеясь. И вдруг Рагнвиндр, переведя дух, проговорил:       — Джинн, ты... в порядке? Как чувствуешь себя?       Та, чуть приподняв уголки губ, ответила:       — Теперь всё хорошо... А ты?        От стресса тело Дилюка всё ещё временами продолжало подрагивать, чего он старался не показывать, но и в то же время не скрывал.       — С каждым мигом всё лучше, — ответил он, — и... я рад за тебя...       — И я за тебя, — улыбнулась она и сдвинулась с места, — ты, наверное, тоже устал. Думаю, нам стоит отдохнуть, а после уже обсудить то, что могли упустить...       — Ты права, — кивнул Дилюк, — нам стоит всё это переварить... — и вдруг отвёл взгляд, улыбнувшись, — значит, встретимся позже?       Та согласно моргнула и медленно повернулась, до конца смотря Рагнвиндру в глаза. Тот также, неспеша отходя в свою комнату, смотрел ей вслед и, подойдя к двери, открыл её и вошёл внутрь. Захлопнув дверь, он резко глубоко вздохнул и повернулся лицом к самой комнате. В ней он увидел мягкую на вид кровать со столиком из дерева, пару кресел, выход на балкон и ещё одну дверь куда-то. Дилюк медленно и устало побрёл к ней, чтобы проверить, что находится на другой стороне. Дверь, как только Рагнвиндр нажал на ручку, податливо открылась с лёгким скрипом, и Дилюку сразу попались на глаза блики чего-то светлого и гладкого. Тогда он начал искать рукой по стене какой-нибудь выключатель, но, не обнаружив его сразу, зажёг в правой руке огонь. Пламя сразу осветило комнату — это была ванная, при находке которой Рагнвиндр вспомнил слова Ксении. В свете огня на стене показался и выключатель. Дилюк нажал на него, и на потолке зажглось две неяркие, но насыщеные тёплые лампочки, осветившие всё помещение приятных глазу оттенком.       В центре комнаты стояла ванная из камня с изогнутыми бортиками насыщенного цвета слоновой кости, а к стене примыкала того же подобия раковина, над которой висело большое зеркало. Рагнвиндр подошёл поближе, чтобы немного рассмотреть себя. Впрочем, увиденная картина его не сильно удивила: растрепанные волосы и усталое выражение глаз выдавали тяжело проведённые им прошедшие дни.       «Хах... Ну и вид...» — усмехнулся он себе.       И, решив наконец привести внешность в порядок, Дилюк отошёл к ванне и поднял ручку крана. Оттуда потекла вода. Рагнвиндр поднёс руку — едва тёплая. «Пойдёт... — махнул он рукой, — всё лучше, чем оставаться в таком виде». И, наполнив ванну водой и налив туда для пены немного шампуня, он залез внутрь и расслабленно опёрся о ванну спиной, положив руки вдоль на бортики. Он устало глядел в потолок, приводя мысли в порядок. Но, недолго думая, он решил по-скорому вымыть голову и, сначала намылив её, смыл затем водой из душа пену с волос. И, вылезши чуть после из ванны, высушился найденным полотенцем, а следом вновь надел прежнюю одежду и вернулся в комнату. Вода, наконец смывшая с него весь стресс последних дней, но при этом добавившая сонливости, всё ещё капала с чёлки.       Уставший Дилюк, едва прикрыв глаза, плюхнулся спиной на кровать, вместе с тем, однако, подумав: «Может, выйти в ту гостиную? Если Джинн там, то... может, получится с ней ещё поговорить...» — и, решив всё же это сделать, прошёлся по комнате к двери и, открыв её, вышел.       Джинн, однако, в комнате не оказалось. В широком, едва покрытым узорами окне было видно, как на улице с неба падали густые снежинки, а на краях крыши висели длинные, но аккуратные и тонкие сосульки. Балкон, дверь которого также вела к нему из этой гостиной, был весь покрыт снегом, словно пушистой периной. Ощущался в гостиной и запах свежей и вкусной еды, которого минут десять назад здесь и не было. Дилюк ощутил неприятное тянущее чувство в животе и сразу понял, что голоден. Однако у него не было с собой ничего. Даже того, чем бы он смог отблагодарить спасателей в случае, если они его вместе с Джинн угостят. Это его тяготило, ведь он ощущал себя перед ними в долгу. В этот раз он был полностью на попечении спасателей...       Рагнвиндр, оперевшись руками на подоконник, продолжал смотреть в окно на белый, но переливающийся пастельными оттенками пейзаж. Вдруг послышались чьи-то шаги по лестнице. Дилюк обернулся. Это была Ксения, поднимавшаяся на этот этаж. Добравшись до верхней ступеньки, она остановилась.       — Матвей приготовил замечательный бефстроганов. Вам стоит попробовать, — сказала она и, повернув к двери Джинн, постучала в неё три раза. Минуту спустя Гуннхильдр открыла дверь и вышла. Её распущенные светлые волосы обвивали плечи легкими волнами и приятно, но ненавязчиво пахли ромашкой. Джинн, похоже, тоже воспользовалась свободным временем, чтобы привести себя и свои мысли после всего в порядок. Ксения к ней с чем-то воодушевленно обратилась, видимо, с тем же, с чем и к Дилюку, и та с немного неловкой улыбкой ответила:       — Да, спасибо...       И вдруг их с Рагнвиндром взгляды пересеклись. Он, неосознанно улыбнувшись, решил подойти к Джинн.       — Очень рад снова видеть тебя... Ты как и всегда прекрасна, — произнёс он и, одним лишь взглядом попросив разрешение на то, чтобы взять её руку, и получив его, пока Ксения глядела в другую сторону, поцеловал тонкие и, если не считать пару небольших мозолей, нежные, но сильные пальцы Гуннхильдр.       — Спасибо, Дилюк... — спокойно улыбнулась она и, не выпуская своей руки из ладони Рагнвиндра, последовала за Ксенией. Тот же, в свою очередь, поспешил за Джинн.       Когда оба шли по лестнице, Дилюк взял Джинн за локоть и, вдруг замявшись на пару секунд, остановился. Гуннхильдр тут же чуть беспокойно посмотрела на задумавшимся над чем-то Рагнвиндра.       — Ничего... — с усмешкой над своей беспомощностью в сторону бросил Дилюк, после чего продолжил спускаться.       Пройдя за Ксенией, оба оказались в небольшой столовой комнате с аппетитно накрытым столом. Как отметила в своих мыслях Джинн, по сравнению с тем, что стоял в столовой у Пульчинеллы, этот был совсем не длинным. Он был примерно таким же, как в особняке Гуннхильдр или на винокурне Дилюка.       Спасательница пригласила обоих к столу. Джинн и Дилюк с некоторой неловкостью присели на стулья и молча коротко посмотрели друг на друга, а потом отвели взгляд в сторону.       В этот же момент в другом дверном проходе показался Матвей. На его лице показывалось искреннее довольство своей работой, о чём явно говорил приподнятый уголок губ. Он сел за стол вместе со всеми и спросил, в том числе и Ксению:       — Угощайтесь! Желаете ли чего-нибудь в качестве напитка?       — Передай, пожалуйста, чайник, — ответила спасательница, и Матвей тут же выполнил её просьбу.       — А вы? — следом спросил он Джинн и Дилюка.       — Мне... стакан воды, пожалуйста, — на этот раз Рагнвиндр не стал скромничать. Ему действительно хотелось пить ещё с того момента, как он ощутил этот противный едкий запах в лаборатории.       Матвей взял стоявший рядом графин и налил воды Дилюку, после чего с вопросом посмотрел на Джинн. Та кивнула, и спасатель налил и ей. Рагнвиндр тут же, стоило Матвею до конца долить, взял стакан в руку и, поднеся его к губам, стал пить до самого дна. Кристалльно-прозрачная прохладная вода на вкус была будто налита из чистого родника... До конца допив, Дилюк налил ещё один стакан и быстро опустошил его, поставив затем аккуратно перед собой на стол. Джинн же пила неспеша и, закончив, также спокойно поставила стакан перед собой. Оба вновь затем молча посмотрели друг на друга пару секунд, после чего вновь отвели взгляд.       — Вы не голодны? — спросил, удивившись, Матвей, а потом сразу, кажется, о чём-то догадался и потому ухмыльнулся, — Или... просто не хотите быть в долгу у Пульчинеллы? Я правильно понимаю?       Дилюк сконфуженно скрестил руки. В этот момент Матвей точно понял, что прав, и потому выдал негромкий искренний смешок.       — Значит, всё-таки угадал, — проговорил он и снова с некоторым интересом перевёл взгляд с Джинн на Дилюка и обратно.       Однако его мысль решила продолжить Ксения:       — Пускай этот ужин будет для вас от нас с Матвеем. Очевидно, что Пульчинелла к этому не имеет совершенно никакого отношения. А вы, Джинн, не беспокойтесь насчёт того, что он позвал вас к себе на обед. Понятное дело, что для того, чтобы помочь ему, вам нужно было подкрепиться.       Гуннхильдр, согласно вздохнув, также начала есть следом за спасателями, а Дилюк же, неуверенно взяв приборы в руки, ответил:       — Просто... мне ведь совсем нечем отблагодарить вас за заботу.       — Не стоит, господин Рагнвиндр, — уверенно выговорил Матвей, — мы, спасатели, всего лишь исполняем наш долг. Как и вы ваш.       Дилюк поначалу непонятливо вопросительно посмотрел на Матвея, но затем осознал, что тот имел в виду, и расслабился. Рагнвиндр понял, что спасатель помнил то, как Дилюк пытался спасти Джинн...       Преодолев множественные сомнения по поводу долга Фатуи, Рагнвиндр всё же начал есть. Возможно, это был самый вкусный бефстроганов, приготовленный кем-либо в самой Снежной. Быть может, это блюдо так ощущалось, потому что он, Дилюк, был голоден, однако из всех тех вариаций, что он пробовал здесь, на Севере, эта была самой лучшей. Мясной соус прекрасно сочетался с бурым рисом, придавая ему особый вкус. Джинн ела не с таким большим аппетитом, ведь уже некоторое время назад пообедала вместе со спасателями у Пульчинеллы, однако по её лицу можно было за секунду понять, что ей очень нравится.       Завершив трапезу вместе со всеми, Дилюк скромно положил приборы на тарелку и, аккуратно вытерев рот салфеткой, положил её на стол.       — Достойно восхищения, — чуть приподняв уголки губ, спокойно, но искренне похвалила Джинн.       — И... спасибо вам, — несколько неловко поблагодарил Дилюк. Он всё ещё не мог избавиться от навязчивого чувства присутствия дела рук Пульчинеллы, несмотря на то, что полностью понимал, что спасатели делали всё по собственной воле. Ксения же, допив свой чай, встала со стула и обратилась к Матвею:       — Пожалуй, присоединюсь к похвалам. Всё-таки ты отлично готовишь!       Тот, улыбнувшись, привстал и ответил:       — Благодарю за такую оценку моего труда! Для меня было большой честью встретить также и вас, почтенных лиц из Мондштадта. Вы оба показались мне интересными людьми.       Джинн, тихо хихикнув, продолжила разговор:       — Спасибо. Мы будем рады видеть вас обоих в Мондштадте. Обязательно приезжайте.       А Дилюк, всё ещё чувствовавший себя в долгу перед спасателями, дополнил мысль Гуннхильдр:       — И если надумаете заглянуть на винокурню, то я вас обязательно угощу чем только захотите.       — Благодарю вас за ужин, — со светлой, но грустной улыбкой проговорила Джинн, — с вашего разрешения вернусь в свою комнату.       Ксения коротко кивнула и, со своей стороны, обратилась к Матвею, позвав того в гостиную обсудить что-то по поводу работы.       Гуннхильдр медленно вышла из комнаты, за ней последовал и Дилюк, и следом в паре неспешно вышли Матвей и Ксения.       Джинн ступила на лестницу, и Рагнвиндр с самого низу вдруг окликнул её.       — Постой..!       Та с лёгкой улыбкой обернулась и сошла на пару ступень вниз, глядя на Дилюка ожидающим взглядом. Тот нервно, но искренне засмеялся и с улыбкой отвёл взгляд.       — Прости... Этот побег выдался... сумасшедшим. Может, немного посидим вместе..? — произнёс он и вновь взглянул на Джинн.       Гуннхильдр согласилась:       — Да. Всё-таки... мы давно не говорили по душам. И не видели друг друга...       — Это точно, — улыбнулся Дилюк и взял Джинн под локоть, пройдя с ней по лестнице наверх.       А Джинн, пригласив его взглядом на стоящий в комнате диван, присела рядом с Рагнвиндром. Её сердце в ожидании трепетно билось. «Давно» — в этом слове были заключены целые сутки, которые ощущались словно целая неделя. Казалось, что они влюблены друг в друга уже так долго... И ощущалось ими подобное уже не раз за эти несколько дней, растянувшихся в мыслях на целый месяц или уже даже полгода... Давно одиночество не было настолько мучительным, как в этот день, а страх за любимого человека словно разъедал грудь изнутри.       — Ты... о чём-то ещё хотел сказать мне? — спросила терпеливо Джинн Дилюка. Тот неспешно перевёл взгляд с пола, куда он глядел, в глаза Джинн.       — Прозвучит глупо, — вновь усмехнулся он над собой, — но... я лишь ещё раз хотел сказать, что люблю тебя... И... что так соскучился. Мне, словно бестолковому влюбленному юноше, вновь хочется крепко обнять тебя. И не отпускать...       Джинн с улыбкой слегка склонилась к Дилюку, позволив ему сделать то, о чём он только что сказал. Тот же, нежно обхватя её плечи руками, притянул Джинн к своей широкой груди.       «Как же я жалок! — сумбурно подумал тут же он несколько стыдливо, — Та, кого мне пришлось тогда спасать... Джинн, она... я её чуть не потерял. И теперь здесь, в Снежной, ей же пришлось выручать меня из беды... Но несмотря ни на что я счастлив... я счастлив, что люблю её», — подумав об этом, Дилюк прислонился губами к её светлым и гладким волосам.       Джинн пожала плечами в его руках:       — Почему же глупо? Это ведь... прекрасное чувство. К тому же искреннее... особенно если ты сказал об этом вслух.       — Ты... так считаешь? — спросил он, подняв взгляд вместе с головой. Гуннхильдр, сидя всё на том же месте, лишь повернувшись корпусом кверху, легла на одно его бедро и, протянув руки к лицу Дилюка, медленно опустила его голову, тем самым опустив и взгляд, нежно держа Рагнвиндра за лицо.       — Конечно! — просияла она, прогладив того вниз по одной из щёк.       Тот, незаметно покраснев со счастливой улыбкой, коснулся её руки и, сжав её в своей ладони, одарил долгим, аккуратным и лёгким поцелуем. На прекрасном и гладком лице Джинн играли тени от сумерек в окне. Комната наполнилась вечерним синим насыщенным, но неярким цветом, а полная луна озарила своим сиянием терем. Дилюку вдруг резко захотелось спать. Джинн тоже расслабила протянутые к лицу Рагнвиндра руки, и тот легонько опустил их. Джинн медленно выпрямилась. Дилюк, однако же, не отнимал своего взгляда от Гуннхильдр.       — Ладно... — присвстала она, устало слегка потянувшись, — всё-таки уже вечер. Нам завтра утром нужно отправляться в Фонтейн... стоит выспаться.       — Согласен, — последовал он за ней.       Гуннхильдр, на прощание моргнув, в лунном сиянии едва заметно сжала свои тонкие губы и тихо, со спокойной радостью промолвила:       — Спокойной ночи, Дилюк...       И, как только эти очаровательные губы проворковали последнее слово, Рагнвиндру тотчас захотелось припасть к ним хотя бы на секунду... Он, несколько грустно припустив брови, осторожно взял уходящую Джинн за руку, остановив её на ходу.       — Постой... — шёпотом пролепетал он и, как только Гуннхильдр обернулась, небыстро подошёл чуть ближе.       Его губы вдруг на полсекунды дрогнули... Но Джинн, с первого раза поняв его намерение, подошла к нему вплотную и положила обе руки ему на плечи, обхватив сзади шею. Тот, прикрыв веки, тут же резко, но нежно поцеловал её губы. Сердце билось каждый раз будто при первом поцелуе... В юношестве он ощущал что-то похожее...       — Я скучала по тебе... — изрекла Гуннхильдр, медленно отсоединившись, — хоть и пускай прошли всего лишь сутки, — и прислонила голову к его плечу.       — Я... тоже... — на прерывистом выдохе пробормотал Рагнвиндр, крепко сжимая Джинн в объятиях, — очень скучал...       Не так давно он боялся этого чувства — скучать по кому-то... И боялся долго. Как раз именно оно и стало одной из тех причин, почему он закрылся ото всех... Ведь расставание после сближения приносит боль. Такая рана долго не заживает... Другой было недоверие. Этими крепкими ветвями его сердце перекрыло все прежние чувства... Всё пришлось запереть глубоко в своей душе под крепкий замок. Лишь, к несчастью, гнев чуть чаще остальных всплывал на поверхность. Однако же и любви всё-таки удалось вырваться... И... как же это прекрасно — любить! Расслабив руки, он опустил их, глядя на Гуннхильдр.       — Спокойной ночи, Джинн... — промолвил он, ослабив объятия.       Она, медленно высвободившись, чуть улыбнулась и, кивнув, отступила ближе к своей двери, послав небольшой воздушный поцелуй. Последним, что застыло в её памяти на тот момент, было лицо Дилюка, почти что до последнего смотревшее ей вслед, а затем повернувшееся в сторону собственной комнаты. Джинн осторожно открыла дверь и зашла внутрь. В комнате, несмотря на уже распространившееся по всему дому тепло от включенного Ксенией отопления, было всё ещё ощутимо прохладно. Возможно потому что надувало с балкона...       Гуннхильдр задёрнула шторы и, разувшись, свалилась на кровать, будучи всё в той же одежде спасателя, на мягкую перину и укуталась в тёплое одеяло.       «Интересно... — вдруг подумала она, — как там сейчас Эола, Эмбер, Кэйа... Барбара..? Как там Герта и остальные? Надеюсь, не сильно беспокоятся... И кто поехал вместе с Энтони? Наверное, Кэйа... Но... — она устало взглянула в потолок, — поехал ли он вообще? Может, он ищет нас..? И, интересно, знает ли матушка...».       При последней мысли Гуннхильдр ощутила даже некоторую тоску в груди... Несмотря на то, что её мать Фредерика относилась к своей дочери со всей строгостью, Джинн чувствовала и её любовь тоже...       «Дилюк... — не выпускала из головы Гуннхильдр и своего возлюбленного, — надеюсь, он хорошо сейчас себя чувствует... — в этот миг Джинн разочарованно вздохнула из-за упущенной возможности, — почему я не спросила это у него сейчас?.. Он выглядел таким уставшим... — и тут же грустно улыбнулась, — но зато счастливым...»       Гуннхильдр нежно сжала в руках кусочек одеяла. Ей сейчас очень не хватало тёплой руки Дилюка в этой прохладной комнате... Ей хотелось вновь крепко заключить его в объятиях или самой быть объятой его руками...       С тех самых пор, как Дилюк вернулся в Мондштадт из долгого странствия, они не раз встречались как просто так, так и для выполнения каких-нибудь миссий бок о бок... как это было с инцидентом с Двалином. Их встречи происходили уже не так часто как в юношестве и, тем более, как в детстве, но им этого вполне хватило, чтобы узнать, как сильно они изменились за три года разлуки... и чтобы вновь понять друг друга.       Джинн вновь вспомнила, как очнулась у Пульчинеллы... и о том, как испуганно изумилась, когда узнала о том, что Дилюка Дотторе всё-таки затащил в лабораторию... Всё это время она держала в себе невыносимое напряжение, пока наконец не нашла в лаборатории дорогого ей человека... В тот час внутри будто всё замерло, а в момент поцелуя все цепи, сковывающие сердце, разрушились, и оно вдруг словно расцвело...       Гуннхильдр и раньше редкими случаямм ощущала катарсис, но этот случай стал для неё особенным. Как и сам момент.       С этой мыслью она прикрыла глаза, и её разум вмиг погрузился в спокойную темноту. Потом она увидела что-то яркое и интересное... это было похоже на множество звёзд на чистом ночном небе, по которому летали чайки. Какой-то город виднелся на горизонте чистой водной глади. Вдалеке слышалось пение птиц, но вдруг его перебил звук чьих-то шагов и едва уловимый скрип досок.       Джинн проснулась. В комнате всё ещё было беспросветно темно. В соседней гостиной кто-то медленно и ровно ходил. Сонная Гуннхильдр сразу подумала, что это Дилюк, однако... почему он всё-таки не спит? Или же это кто-то из спасателей? Решив жто узнать, Джинн, встав с кровати, направилась к двери и, открыв её, вышла в гостиную. Она оказалась права: Рагнвиндр стоял напротив окна и задумчиво, подперев подбородок, глядел куда-то вниз.       — Дилюк? — обратилась к нему Гуннхильдр, практически не удивившись, — Ты... не спишь?       Тот с некоторым изумлением обернулся и, вновь отведя взгляд туда, куда он смотрел, ответил:       — Никак не могу уснуть. Возможно, потому что я обычно ложусь спать позже, либо... слишком много мыслей в голове вертится... — и глубоко вздохнул.       Джинн подошла сзади и, взяв того за плечо, повернула к себе.       — Если тебя что-то тяготит, то... расскажи мне об этом. Может, тебе станет легче...       Дилюк неуверенно кивнул и пригласил Гуннхильдр присесть на диван, после чего, оперевшись на него спиной, начал, сжав кулаки:       — В общем, я тут думал... почему меня, персону нон-грата, спас Пульчинелла? Чтобы я чувствовал себя вдвойне должным ему? Ему ведь не было бы до меня никакого дела, если бы я не предстаалял для него интерес... И я в обоих случаях спасения от него оказался бы у него в долгу. Хоть если б он вытащил меня тогда из повозки, хоть так, как вышло, уже в лаборатории... И все трое Предвестников... по-своему хотели воспользоваться нами. Фатуи не станут устраивать разборки из-за того, что упустили нас, ведь теперь мы всё равно их должники, так как Пульчинелла отпустил нас по своей инициативе... Вполне возможно, что они припомнят нам это... Я... не знаю, как избавиться от этого навязчивого чувства. Хочется думать, что разборок с ними ещё долго не будет... Ведь я подверг опасности... вас всех. Тебя, Эолу, Герту... Прости меня... — процедил он, сцепив пальцы друг с другом и чуть наклонившись вперёд. Джинн, спокойно улыбнувшись, положила две своих руки на его сцепленные ладони, и близко к уху негромко разъяснила:       — Милый Дилюк... Не вини себя. Это ведь был наш общий план... А вот по Пульчинелле же не скажешь, что он требует от нас сверх того, что ему нужно было, что он уже завершил. Это ведь были разборки меж Фатуи, я правильно понимаю? Ты говорил, что между ними часто возникают разногласия. Ему нужно было высвободить людей... И мы с ним договорились о том, что... я помогаю ему освободить подопытных, а он и его спасатели помогут найти тебя. Так что наш договор с Пульчинеллой... благополучно выполнен. А Дотторе с Сандроне явно были недовольны тем, что были обведены вокруг пальца нами и каким-то там «Пятым». Если этот факт всплывёт, то... это подорвёт авторитет Сандроне и Дотторе среди подчинённых, а Пульчинеллы, наоборот, поднимет. По этим двум это явно пройдётся... с их-то самооценкой. Если они и захотят этому как-то помешать, то суд над Энтони в Фонтейне — их шанс это предотвратить и вернуть нас. Не знаю, правда, в курсе ли они об этом... Надеюсь же, что всё-таки нет... Но мы об этом узнаем уже на месте. Тем более, они хотели взять для своих экпериментов любых двух человек. И ими, к несчастью, оказались мы... Главное, чтобы они не нацелились на кого-нибудь ещё... Но, думаю, очевидно, что Дотторе бы не поехал в Фонтейн, если бы не знал, что мы там будем. А вот Сандроне... вероятно. И ей мы не должны оставить и возможности того, чтобы вернуть всё, как это было задумано по её плану. К тому же, по пути туда с нами будет Ксения. С ней другие Предвестники ничего не сделают. Понимаешь? — закончила с улыбкой Джинн свою речь, — Но теперь можно наконец отдохнуть, Дилюк... Не беспокойся. Просто не ослабляй бдительность. Мы ведь всё-таки ещё не вернулись. Но... не думаю, что нас будет что-то ещё поджидать. Главное — гляди вперёд и не оглядывайся на то, что прошло. Сейчас ведь можно сказать, что... мы в безопасности, не так ли? — Гуннхильдр прислонилась плечом и головой к Дилюку, — Неважно, что будет поджидать тебя впереди, если ты уверен в себе и у тебя есть цель, — она наконец остановилась и нежно поцеловала Рагнвиндра в мочку уха.       Тот повернулся к Джинн и, положив свои руки ей на плечи, и поглядел в её ясные глаза в этой синей темноте, которые даже ночью отливали нежно-голубым. Так оба просидели с минуту, после чего Дилюк крепко обнял её и, положив голову на её плечо, проговорил:       — Спасибо...       Так они провели ещё минуты три, пока вдруг со стороны двери, ведущей на балкон, не повеяло небольшим морозом.       — Тебе не холодно? — спросил Дилюк Джинн, улыбнувшись, — Только честно.       Последняя его фраза заставила Джинн неудобно себя почувствовать. Ведь образ «непоколебимого магистра» въелся в её сознание крепкими корнями, и теперь даже перед любимым человеком она бессознательно вела себя всё так же. Но Дилюк благодаря своему тонкому чутью успел это заметить ещё до того, как оба заново так сблизились...       — Только немного... — скромно и быстро, сжав губы, ответила Джинн, — разве что... в объятиях теплее.       Рагнвиндр ответил ей:       — Я рад... только чтобы принести тебе одеяло, придётся ненадолго отлучиться, — и медленно приподнялся, — подожди немного. — после чего направился к себе в комнату, вернувшись затем с чем-то в руках. Сев вновь рядом с Джинн, он что-то развернул и укутал этим её. — Это плед, — пояснил он, — так лучше?       — М-гм... — ответила она, отвернув взгляд, чувствуя себя всё так же неудобно, — спасибо...       Дилюк, в свою очередь, искренне улыбнувшись, продолжил:       — Ты только что поддержала меня... Позволь же и мне сделать то же самое, — и вновь обнял Джинн за плечо, прислонив к себе.       Оба, устало глядя в пол, сидели в этой ночной темноте с порой разбавляющих её бликами, просачивающимися из окон. И вдруг Дилюк неожиданно заговорил:       — Я, конечно, не люблю вспоминать прошлое, но... мне вдруг как-то пришло в голову то, как мы однажды во время патруля точно так же сидели вместе в какой-то заброшенной хижине, ожидая, когда закончится ливень, нагоняющий холод и сырость. Ты... помнишь?       Джинн, не ожидавшая подобного высказывания от Дилюка, сначала быстро сжала плечи от удивления, а после, расслабившись, ответила:       — Да, помню... Нас тогда сильно покусали комары.       — Точно..! — поддакнул с улыбкой Рагнвиндр.       — Это было очень беззаботное время... Помнится, в том же месяце мы играли в спектакле, организованном Ордо Фавониус.       — Кажется, сказку по мотивам Красавицы и Чудовища... — сказал он, подперев подбородок, — Нас тогда пригласили на главные роли, не так ли?       Джинн кивнула.       — Это был весьма интересный опыт для юного меня... — продолжил Дилюк, — ты тогда была Чудовищем, а я — Красавицей. Ой... — и вдруг понял что оговорился, заметив, что его резко потянуло ко сну.       Гуннхильдр же едва сдержала смех:       — Пф-ф. Наоборот, Дилюк.       — Точно... — устало над собой рассмеявшись и ухватившись за лоб, быстро покачал тот головой.       — Тогда ещё Эола хотела сыграть в нём... Но... её даже на пробы не приняли, пусть она и была согласна на самую незначительную роль...       Дилюк язвительно усмехнулся:       — Впрочем, что и ожидалось от заносчивых рыцарей. Сплошной поголовный эгоизм... Но, согласен, положительные стороны там тоже были.       — Особенно та маска чудовища, — тихо хихикнув, дополнила Джинн.       — Да, — кивнул Дилюк, — мне смешно было сквозь неё на себя в зеркало смотреть...       Гуннхильдр, предаваясь воспоминаниям, снова задумалась:       — Помнится, Кэйа полюбился зрителям в роли жениха Красавицы. Но он вроде больше хотел сыграть главную роль..?       — Его, однако, брать наотрез оказались, потому что у него не получалось рычать, — пояснил Дилюк и, ощущая нарастающую сонливость, медленно прислонился к подлокотнику дивана.       Джинн же, лежавшая на плече Рагнвиндра, от усталости и не заметила, как последовала за ним.       — Но эта роль... превосходно подошла тебе, — на выдохе выговорила она, сонно прикрыв глаза.       — Как и тебе... Роль Красавицы ты сыграла идеально!.. — восхищённо прошептал Дилюк.       В последующем выдохе Джинн прочувствовалась улыбка. Рагнвиндр трепетно и аккуратно погладил её по плечу, а руки Гуннхильдр в этот момент томно обвили его. Тот, чувствуя, что наконец засыпает, решил напоследок сказать:       — Знаешь, Джинн... Я сказал, что обычно я не люблю говорить о прошлом. Мне сразу становится тоскливо. Ведь я порой скучаю по тем беззаботным временам и понимаю, что его уже не вернуть. Однако сейчас... мне так спокойно на душе... такого я ещё никогда не ощущал с того момента, как вернулся в Мондштадт...       Дилюк хотел было ждать ответа, однако Гуннхильдр никак на это не отреагировала. Было слышно лишь её ровное дыхание.       «Снова заснула... — подумал он, — неужели она всегда так устаёт? Может, отнести Джинн в её комнату?»       Дилюк хотел было встать с дивана и приподнять её, однако у него не получилось не то, чтобы ровно сесть, но даже свободно пошевелиться. Руки Гуннхильдр нежно обвивали его спину. А он слишком боялся сделать неосторожное движение и тем самым разбудить свою любимую... Тогда, смирившись со своим положением, он вновь опустил голову на подлокотник и продолжил лежать. Ведь вместе с Джинн ему было хорошо...       И, совсем скоро — не прошло и минуты — Дилюк утомлённо закрыл глаза и провалился в прекрасный, словно звездная ночь, сон...