Непарная пара

*13* Утро нового дня в некотором роде напоминало день вчерашний. Анири проснулась первой и, сбегав в туалет, вернулась, чтоб проделать комплекс утренних упражнений. Затем холодный душ, после – нырнула за свежей одеждой в гардеробную. Эстафету подхватывала ее «любовница». Выпутавшись из простыни, служившей ночью пограничной стеной, Лиахим, энергично зевая, поспешил захватить ванную комнату. Тщательно проверив дверные задвижки, он снял маскирующие амулеты и приступил к своим упражнениям, состоявших из почесываний и потягиваний перед зеркалом. Потом душ, мечты о нагревателе воды, одевание, затем педантичная проверка маскирующих деталей и обязательное «попрыгать», вернее, сильно потрястись для проверки, что все держится нормально. И опять, как вчера, они ненадолго пересеклись внизу: Анири, доедая на ходу, уже готовилась уходить, а «ее любимая» только собиралась завтракать. Их общение свелось к бытовым мелочам. Каждый старательно показывал, что ночью ничего особенного не произошло. Все как раньше. Хотя бы внешне. Они синхронно отыграли свои партии, пока позволило расписание. «Однозначно повезло с «любовницей», – думала магичка, выходя на улицу, – и по-настоящему переживала, и с болтовней лишней не лезла.» Она не знала причины своих ночных откровений и не желала о них задумываться. Ее мысли занимала Джасса, о которой Анири никому и никогда не говорила. Ни до, ни после потери. Не потому, что боялась или стеснялась их отношений, а потому что берегла их ото всех. И вот, спустя несколько лет одиночества, в первый раз кому-то рассказала о Джассе... словно попрощалась с любимой. Анири набрала полную грудь воздуха и, резко выдохнув, улыбнулась. Почему-то только сегодня к ней пришла мысль, что гораздо важней нести с собой по жизни, не боль утраты, а радость, что ей повезло в жизни встретиться с Джассой. Потеря не стала легче, просто перешла в другое состояние. То ли время пришло, то ли собеседник хороший попался. Может ей чтоб выговориться и нужна была полная противоположность с возлюбленной? Мужиковатая, без капли нежности, прямая в речах, с довольно ядовитым сарказмом, но отзывчивая и надежная... «Надежная – это точно про нее,– думала девушка,– наверное, не зря говорят, что на таких бабах как Лиара мир держится. Ее бы отблагодарить... попозже – чтоб не восприняла, что это плата за ночной разговор. Думаю, нитка отборного жемчуга подойдет. Красиво, дорого, солидно, а главное придаст ей чуточку женственности…» Герцогиня представила возлюбленную в украшении и заключила, что выбор достойный, после чего с чистой совестью переключаясь на заботы сегодняшнего дня. У Лиахима с такой же легкостью отключиться от вызванных разговором мыслей не получилось. Сначала полночи прошли в мучениях из-за приступа непонятной ревности: магичка ничего не сказала про Лиську, с которой спит! С другой стороны, по утру внезапные «низкие чувства» вспоминались с благодарностью, поскольку удержали его в рамках роли, не дав переживаниям от услышанного перерасти в несдерживаемую нежность. Утро же заставило его открыть глаза не только в прямом, но и переносном смысле. Наблюдая за выполняющей упражнения «хозяйкой», он внезапно осознал свое изменившееся к ней. До вчерашнего дня он смотрел на нее только как на богатую девчонку, любящую эпатировать общество. Просто герцогине, у которой все есть, а хочется развлечений. Однако после истории о молчаливо пережитом «изнасиловании» ее поведение выглядело скорей насмешкой над окружающими. Лиахим пытался мысленно поставить себя в подобную ситуацию и с содроганием поспешно выкинул все представленное из головы. Честные воспоминания о себе тринадцатилетнем давали однозначный вывод – он бы сломался. Анири же не только не сломалась, но стала сильней, что внушало большое уважение. Теперь ее взаимоотношение с миром воспринималось чем-то похожим на то, как она поступила со своей обидчицей: шокировать до дрожи в коленках и простить, но только после глубокого раскаяния. Интерес же герцогини к девушкам прекрасно бы уложился в эту схему, если бы не любовь... Почему-то казалось, что девушка сама от себя не ожидала таких откровений. Наверно магия ночи, когда в сумраке воспоминания вспыхивают ярче, вызывая болезненное эхо прошлого. В прошлую ночь «накрыло» его самого, сегодня – соседку. Возможно, в этой «преемственности» скрывалось причина отсутствия каких-либо сомнений в искренности чувств девушки. В принципе, Лиахим считал себя человеком терпимым. Мало того, поработав в пивной, он вообще твердо уверился, что пара тихих целующихся мальчиков в разы лучше одного пьяного нормальной ориентации. Потому что первые, занятые друг другом, никого не трогают, а вот человек под градусом – явление для окружающих довольно непредсказуемое. Хорошо если просто потянет за жизнь поболтать, а если кулаки почесать? Так что, для стороннего наблюдателя лучше мальчиковые свидания, чем буйные драки. Да и потом, не его это дело, чем пара взрослых людей тешатся. Во всяком случае пока это не выходит за пределы их кровати. Так что лично у него какой-либо неприязни ориентировавшиеся на свой пол не вызывали. И вслух он ничего плохого о них и их предпочтениях не говорил. А порой даже защищал, указывая на то, что их выбор, ничуть не хуже браков, где супруги испытывают искреннюю ненависть друг к другу. Однако в то же время он относился к сторонникам однополой любви неодобрительно. Впрочем, Лиахим примерно так же смотрел на тех, кто, имея возможность, сознательно отказывался создавать семью и заводить детей. И в том и другом случае у него возникало ощущение, что имеет дело с больными людьми, сознательно делающих свою жизнь пустоцветной. Что-то у них пошло не так, а разум, в силу каких-то причин не справился. Получалось что-то типа игромании или алкоголизма, только без существенных жертв со стороны окружающих. Поэтому пустоцветы воспринимались как потакающие какой-то своей слабости, что вызывало осуждение, правда, как правило, с некоторой толикой жалостью соболезнования. И вдруг в чашу весов с однополой любовью добавились искренние чувства. Давно сформированное мнение «заскрипело», грозя существенными изменениями в мировоззрении, потому что в душе Лиахима рождалась зависть. Это в книжках и легендах любовь, да еще взаимная дело, можно сказать, обыденное. В реальной же жизни не все так просто. Поэтому он сам, глядя в будущее, в лучшем случае рассчитывал на взаимную симпатию. А тут любовь, сильная, взаимная... хоть и однополая. Рассуждения, в очередной раз доходя этой точки, неизменно сворачивали к мысли: «А вдруг где-то ходит мальчик, взглянув на которого забьется чаще сердце...» после чего сразу вспоминался романтичный кузнец со своим «... от твоей улыбки, Ли, сердце замирает, а затем радостно несется вскачь…» Лиахим сразу вздрагивал всем телом, чем неизменно привлекал внимание. В результате ему постоянно в течение всего дня приходилось оправдываться. Мол, чихнула-споткнулась-ударилась-задела... На его счастье, обсуждение грядущего чаепития у герцогини занимало одноклассниц в большей степени чем странности старосты. При этом постельные предпочтения магички, как и ее отношения с «кухаркой» практически не упоминались в разговорах. Разве что Мияни порой вставляла ехидные замечания по этому поводу. Однако остальные ее не поддерживали. Даже порой одергивали. С другой стороны, именно Мияни заслужила всеобщую признательность, придумав наиболее удобоваримую версию для родителей. «Оказывается» Лиару рекомендовали герцогине в качестве дуэньи. Ведь это же потеря репутации для девушки благородного происхождения, жить в таком мужском окружении. А так она теперь у себя сокурсников принимать. Потому что Лиара хоть молодая, но строгая нравом. С ней никакой боевик не забалует и будет вести себя как должно. По словам одноклассниц байка проходила на ура. Как заметила Энта: «Это потому, что родичи не сталкивались с герцогиней, но зато знакомы с Лиарой». Впрочем, кто будет терзаться вопросами, «почему родственники не ставят препоны?», если есть гораздо более животрепещущая тема, а именно «Что одеть?». Живший второй год «под прикрытием» Лиахим, хотел по началу подать совет, как стоит выбирать наряд, чтоб окружающие ничего не заподозрили, но потом промолчал. В конце концов, если девчонки себя выдадут, и их не пустят, то ему меньше мороки. После чего невольно снова погружался в мыслеворот завязанный на ночной разговор. Однако, как оказалось, не все одноклассницы страдали невнимательностью. – У тебя все в порядке? – остановила ее после классов Мияни, – ведешь себя как-то странно. Прямо не узнаю тебя. Нервничаешь, дергаешься. Скажи, Энта, – обратилась она к своей вечной подружке-спутнице, – ты ведь тоже заметила? – От разговоров наших девиц, я сама порой вздрагиваю, – отозвалась та, – представляю каково нашей «наседке» их слушать. А она ведь и за сохранность мальчиков отвечать будет. – Ты так говоришь, будто сама не рвешься пообщаться с ребятами, – упрекнула ее Мияни. – Рвусь, – со своей обычной прямотой призналась подружка, – но ты же знаешь мою способность ляпать в лицо, что думаю. Отгоню как обычно всех кавалеров от нас с тобой. Вот и готовлюсь к неизбежному. – Опять ты не о том, – упрекнула ее Мияни, – и это после обсудим, – девушка снова повернулась к Лиахиму, – Но ты-то как? Точно в порядке? – В порядке. Но действительно волнуюсь, как все пройдет, – воспользовался тот невольной подсказкой Энты, – все-таки в первый раз девочек приглашаю, да еще не на свою территорию. – Может помочь тебе чем? – Чем тут поможешь? – Единственная действенная помощь, – вмешалась Энта, – это влить в каждую участницу четыре большие кастрюли разумности. Включая присутствующих. Только у нас этот дефицитный продукт в нужном количестве отсутствует. – Разве что по паре капель на человека, – поддержал шутку Лиахим, – может хватит? – Не хочу тебя расстраивать, но лично с меня эффект от стакана разумности слетает после первого «Здравствуйте, девочки» в исполнении красавчика-боевика. Впрочем, есть неплохая альтернатива: по паре капель слабительного в чашку и все будут вести себя сверх осторожно и осмотрительно. Все рассмеялись и не отказали себе в удовольствии обменяться шутками на тему нестандартного подхода к ограничению «запретных желаний» ¬– И все же ты дай знать, если нужна какая-нибудь помощь, – повторила на прощание Мияни, – мы поможем. А то как-то не по-дружески бросать тебя... «Если б было так просто,»– думал Лиахим, глядя вслед уходящим девушкам.