Непарная пара

*22* В прихожей на столике, опираясь вертикально стоял довольно большой конверт кремового цвета. Его установили так, чтоб в глаза вошедшего сразу бросилась украшенная каллиграфическими завитушками крупная надпись «Госпоже Лиаре Вереск». Поставив покупки на пол, Лиахим, не отрывая взгляда от послания, прикрыл дверь и накинул засов. Первую невольную мысль о провале быстро сменил довод, что с графского наследника нечего взять. Его проще сдать, чем использовать. С другой стороны, кто может писать кухарке? Анири? Но оставить простую записку можно с меньшей помпезностью. Получается ему пишет тот, кому мешает кухарка-любовница. Подойдя к столику, он, немного помедлив, взял конверт. Приятная на ощупь плотная бумага, гарантируя сохранность послания, одновременно демонстрировала богатство отправителя. Своеобразная квинтэссенция респектабельности – комбинация роскоши, вкуса и функциональности. Для адресата из знати – это высказывание уважения, для кухарки – указание ее места. Для любовницы герцогини – одновременно и то, и другое. То есть герцогине уважение, а любовнице... «Впрочем, – подумал Лиахим, рассматривая плотно заклеенный клапан конверта, – если отправитель Анири, то в ее столе могло просто не найтись других 'упаковок'». Прочная бумага неохотно уступила грубой силе и из неровного разрыва в руки Лиахима выскользнул еще один конверт. Красовавшаяся на нем надпись «Не будь ретроградкой Любимая» однозначно указывала на Анири как на отправительницу. Привлекало внимание отсутствие знаков пунктуации. Получалась некая неопределенность в толковании: «Любимая» – подпись или обращение? В безграмотность герцогини не верилось. Зато верилось в ее желание посмеяться, поскольку любой вариант указывал на их теплые отношения. Видимо, послание следовало забыть на видном месте для глаз «случайного» человека. Вскрыв второй конверт, Лиахим вытряхнул себе на ладонь тряпичный комок, который при разворачивании превратился в короткие кружевные штанишки. Размер явно указывал, что они предназначались госпоже Лиаре Вереск. Однако воображение нарисовало одетую в эти прозрачные кружева Анири. Во рту мгновенно пересохло. Сердце усиленно погнало кровь взвинтив давление до стука в ушах. Разум же ехидно заметил, что стучат снаружи. Стук повторился. «Рус, чтоб тебя... Как же ты...»– начал Лиахим, направляясь к двери, но не договорил, поскольку не смог выбрать между «вовремя» и «не вовремя». Сомнения настолько выбели его из колеи, что он откинул засов до того, как спросил: «Кто?». Снаружи тут же сильно толкнули дверь, и она, болезненно ударив Лиахима по пальцам, заставила сделать шаг назад, открывая проход. В прихожую мгновенно протиснулась укутанная в плащ женская фигура. – По-прежнему не торопишься, – упрекнула вошедшая, скидывая капюшон. «Щуть! – ругнулся про себя Лиахим, – как же я забыл об этой кандидатке в любовницы?» «Гостья» тем временем, расстегнула застежку и потребовала: – Закрой дверь и прими плащ! – Зачем вы здесь? – спросил Лиахим, не двигаясь с места. В ответ выстрелили возмущением: – Я же еще вчера сказала тебе, что приду! – Предупреждение – это правильно, но вас спрашивают не об этом. Зачем вы здесь? Дамочка задрала подбородок и презрительно фыркнула: – Это тебя не касается! – Меня касается все, что происходит в доме, – жестко ответил он. – Тебе вчера заплатили, как ты просила информацией. Раздражение от внезапного вторжения стало переходить в стадию злости: – Знаете, л-е-д-и, цену устанавливает продавец, а не покупатель... – Тогда будем считать вчерашнее авансом, – заявила «гостья». – Нет, не будем, – почти прорычал Лиахим, – потому что «товар» снимается с торгов. Я отказываюсь вести с вами какие-либо дела и требую покинуть дом. – Ты слишком... – Вон отсюда! Девица нахмурилась: – Тебе не стоит со мной так разговаривать! Я могу найти на тебя управу, даже если герцогиня без ума от твоей задницы! – Последний раз повторяю: Вон отсюда! Громко, презрительно хмыкнув, «гостья» развернулась и пошла к лестнице на второй этаж. С криком «Куда?» Лиахим, метнувшись следом за ней, успел ухватиться за плащ и остался с ним в руках. Видимо девица так и планировала, поскольку, ни на мгновение не задумываясь о судьбе своего одеяния, прыгнула к лестнице. Но добежать до второго этажа ей не удалось. Лиахим, ухитрившись дважды споткнуться о свертки с покупками, буквально лег на ступени, но сумел схватить подол платья вторженки. Короткое перетягивание под возмущенные визги-обзывания и глухие рычания-ругательства перешло в хватательно-вырывательную борьбу. «Леди» пиналась, царапалась, драла волосы, даже попыталась укусить, но ее упорно стаскивали с лестницы. Правда ей удалось ненадолго вырваться из объятий соперницы, когда они споткнулись о валяющиеся на полу свертки, но отбежать удалось только на пару шагов. Ее схватили, скрутили, накинули на голову плащ и вытолкнули за дверь. – Тречева баба, – выругался Лиахим сквозь зубы, восстанавливая дыхание, – тут невольно насильников зауважаешь... Он замолчал, невольно вспоминая приятные округлости девицы. Их упругая податливость все еще ощущалась в пальцах. Желание мять и тискать впиталось в мышцы рук. Впрочем, оно всегда там жило, просто разум постоянно его подавлял. Теперь же трижды проклятая девица раздразнила мужские гормоны до помешательства. – В бордель, – прошептал сам себе Лиахим, подхватывая покупки с пола, – срочно. Привести себя в порядок и к девкам.