Нас догонит любовь

Антон долго не просыпается. Даже слишком. Обычно он встаёт рано, несмотря на свою «ночную жизнь» в маске и плаще Дипломатора. Но сегодня… всё иначе. Благо, выходной. На пары не нужно, а, значит, можно и поспать подольше. Только «второй жизнью» и можно оправдать то, что уже почти два дня, а он всё ещё не открыл глаза. Олежа с утра, когда проснулся, стирал с его уставшего лица остатки помады, которая ночью никак не хотела оттираться, зато подушку она испачкала хорошо. Придётся стирать, но это не проблема. Проблема в том, что, заглянув в аптечку, Душнов не обнаруживает там обезболивающее. Он уже догадывается, что когда Герой Москвы проснётся, будет искать таблетки от мигрени, а они, кажется, закончились совсем недавно… Точно. Звёздочкин просил же зайти в аптеку буквально позавчера, но Олежа, погрузившийся в тот момент в чтение какой-то книжки, просто угукнул, не расслышав, что тот вообще попросил. Стыдно стало. Нужно быстро сбегать, пока Звёздочкин не проснулся. Только Олежа заходит в коридор и открывает шкаф, чтобы накинуть какую-нибудь ветровку, из спальни слышатся недовольные хрипы. Олегсей вздыхает и, закрыв шкаф, идёт проверять состояние Звёздочкина. В аптеку он уже не успеет… Этот факт слегка огорчает, но всё ещё есть надежда на то, что у Антона в этот раз ничего не будет болеть (что, кстати, мало вероятно). — Всё в порядке? — Олежа натягивает улыбку, которая всё равно слегка дрожит. Точно так же, как и его руки. Парень переживает из-за отсутствия обезболивающих. Слишком переживает. Но всё же пытается это скрыть. Антон не дурак. Хоть только проснулся, но он не ослеп, всё прекрасно видит. Правда думать пока может только поверхностно. — Который час? — пытается проигнорировать вопрос о своём состоянии Звёздочкин. Он знает, что Олеже это не нравится. Знает, что скрывать что-то от него невозможно. Особенно своё состояние. — Антон! — переходя на крик, возмущается Олежа, но почти сразу же успокаивает сам себя, чтобы ничем плохим это не закончилось. Он умеет сдерживать себя, свои мысли и эмоции. Делает это для того, чтобы не ругаться с близкими для него людьми. Например, с Антоном. — Два часа дня, — всё-таки отвечает на вопрос парня. — А теперь ты мне ответь. Антон продолжает молчать. И это молчание очень давит. Руки Душнова, кажется, трясутся с каждой секундой всё сильнее и сильнее. Спустя минуту молчания слышится шёпот: — Антон… Антон же вздыхает и садится на кровати. Даже не поднимает взгляд на Олегсея. Ему самому стыдно, неприятно. Иногда — страшно. Но таково его решение. Он Дипломатор. Он обязан так жить. И думает он об этом так, будто перед тем, как стать тем самым Героем, он подписывал документы о возможных последствиях, к которым должен был быть готов. Звёздочкин устремляет взгляд  на прикроватную тумбочку. Хмурится. Обычно, после ночей в плаще, на ней заботливо стоит полный стакан воды, а рядом лежит таблетка обезболивающего. Антону всегда было приятно. Но и паршиво одновременно. Он понимает, что своей двойной жизнью заставляет Олежу переживать и нервничать. Сейчас на тумбе пусто. Только небольшая рамка с совместной фотографией Антона и Олежи. — Олеж… принеси таблетку, пожалуйста, — Антон шипит это сквозь зубы. Значит, больно. Душнов видит это. — Сейчас. Подожди минутку. Олежа уходит. Уходит вместе со своей тревогой на кухню. Здесь Антон его не увидит. Можно хотя бы чуть-чуть перестать сдерживать свой страх. А страх чего…? Неужели, он боится, что Антон его наругает за то, что тот просто не сходил в аптеку? Боится, что Антон руку поднимет? Нет! Нет-нет-нет. Даже Дипломатор к насилию прибегает очень редко. Только тогда, когда его не слушают — может ударить стулом по голове. Что уж говорить об Антоне… Тогда чего же Олегсей боится? Он и сам не понимает. Думает о том, что до аптеки за пять минут он не дойдёт. Надо что-то делать. Олежа бегает по кухне в надежде найти хоть какие-нибудь таблетки, которые помогут. Хотя бы одну. Жаль, что все эти поиски оказываются безрезультатными. Приходится придумывать что-то другое…

***

— Олеж? — хрипит Антон, приподнимаясь на локтях. Он опять лёг, чтобы не мучиться. Только вот уснуть совсем не получалось. — Я… В общем… Олежа дрожащими руками ставит на тумбочку кружку с кофе. Как только хочет отойти, Антон хватает его за запястье и смотрит в глаза. — Что случилось? Душнов закусывает губу и бегает глазами по комнате. Смотрит куда угодно — лишь бы не в глаза парня напротив. Стыдно. Слишком стыдно. Олежа думает, что подвёл его. Подвёл Антона. Лучшего человека в его жизни. Взял и подвёл. Просто не сходил за таблетками. — Я… Я читал, что кофе помогает от мигрени, — врать смысла нет. Да он и не врёт. Правда ведь читал! Антон, в отличии от Душнова, взгляд не отводит. Он этим спрашивает «Что с таблетками?». А второму от этого только хуже. — Антон, не смотри на меня так! — кажется, ещё немного, и по щекам потекут слёзы. — Ну, Олежа, — Звёздочкин наконец отпускает запястье и устало вздыхает. — Что случилось? Рассказывай. — Язабылсходитьваптеку, — выпаливает Олегсей, опуская голову. — И всего-то? Ты из-за этого так переживаешь? — Ну… да. Прости. Если очень надо, то я могу сходить сейчас. У меня совсем из головы вылетело. — Потом сходим, — мягко улыбается Антон, взяв кружку в руки. — Спасибо за кофе. Он точно мне поможет встать уже наконец, — Олежа уверен, Антон подмигнул. Душнов, увы, пропускает этот момент, но тоже успокаивается и улыбается уголками губ. — Не за что, Герой.