Добро тому, кто верит
20 августа 2022 г., 20:47
Примечания:
Ключ: то, во что ты веришь
Бобби сидела в кресле у себя в каюте, вытянув ноги в высоких сапогах вперед. Сабля, еще хранящая призрачный запах крови, лежала на кровати, там же была портупея Мыши, какая-то ее одежда, сваленная кучей, и книги, оставленные ей Бобби на прощание. Лорд напротив наигрывал на мандолине, прикрыв глаза, и иногда отпивал из висящей у него на боку фляги сладкий до скрипящий зубов ликер, который никто кроме него не пил.
— Знаешь, как это вообще началось? — спросила Бобби, открыв глаза.
— Думаю, если ты спрашиваешь, это не та история, о которой я думаю, — Лорд улыбнулся, и его голос прозвучал мягко и вкрадчиво, так что Бобби против воли улыбнулась, тоже вспоминая.
— Ну, это был повод, последний толчок. А до этого… Я все детство верила, что моим отцом был Морской Дьявол.
Мандолина издала резкий высокий звук, а Лорд распахнул глаза, глядя на женщину с заметным удивлением.
— Да-да, официально, конечно, моим отцом значился какой-то старик с унылым жёлтым лицом в портретной галерее, под которым была табличка, гласящая, что лорд Финеас Оливер Отридж, граф Локсли, почил за некоторое время до моего рождения. И гувернантка, конечно, периодически повторяла длинную лекцию о его благочестии, добросердечности, прочей ерунде… Но старая ключница, растившая еще мою мать, как-то проговорилась после бутылки шерри, что моя мать в бытность молодой и безрассудной женщиной, сопровождала своего мужа в его поездках по Новому Свету.
— И тогда?.. — глаза Лорда недоверчиво распахнулись, когда он понял, что именно произошло тогда, пару десятков лет назад. Барбара кивнула, не переставая криво улыбаться и теребить в руках ремешки портупеи.
— Ключница все повторяла, что не могло у графа Локсли появиться такой непоседливой дочери. Она смотрела в мои глаза, и шипела, что в них столько же милосердия, сколько в седом море, забирающем ее сыновей и внуков. Меня тогда, наверное, и повернуло, хотя я даже матери никогда об этом не рассказывала. Стоило мне подрасти и попасть в поле влияния первых заинтересованных моим наследством и материнским состоянием кавалеров, я убедила леди Локсли, что мне необходимо посмотреть мир. Она легко согласилась… Пожалуй, даже слишком легко. Вручила мне шкатулку, приказав открыть ее только в самом крайнем случае, снарядила отрядом надежных слуг и компаньонкой и отправила «смотреть мир», как избавилась от меня. Может быть, она уже тогда знала, что в следующих раз мы увидимся не скоро, знала, что мое место не там… Позволила мне то, чего не могла позволить себе ни в коем случае — встретить лицом к лицу отца, который, в каком-то смысле… — Бобби оборвала себя и рассмеялась. — Ну что, Лорд, боишься меня, дьявольское отродье?
Мужчина внезапно оказался близко, так, что его дыхание обожгло Бобби лицо.
— Кто бы говорил, — прошептал он, и у нее привычно перехватило дыхание от подсознательной тревоги и призрачной опаски, все еще не отпускающей ее в общении с ним. Он был самой смертью, заточенной в человеческое тело, куда ей было тягаться с ним происхождением.
— Кто бы говорил, — эхом повторила она, подаваясь вперед.
Она не стала объяснять, что только вера в собственную кровь, черную, как глубины моря в ночи, давала ей силы всегда двигаться вперед. Не стала объяснять, что смирилась заранее со всеми потерями, когда только двери материнского особняка, ледяного и неприветливого, захлопнулись за ее спиной. Не стала объяснять, что для нее настала пора веры в отцовское наследие, проклятое на родине ее матери… Лорд, наверное, и так все понимал. Он верил в нее, она верила в себя, и этой верой собралась в очередной раз переломить мир.
