Что вы скрываете от меня профессор

Неделя дополнительных занятий изменила всё. И в то же время — не изменила ничего. Каждый вечер Лора спускалась в подземелья. Каждый вечер садилась рядом с ним за стол, слушала, отвечала, записывала. Их разговоры касались зелий, пропорций, противоядий, сложных формул. Всё было строго, правильно, выверено. И всё же под этой выверенностью скрывалось напряжение. Они оба это чувствовали. Северус с каждым днём всё отчётливее осознавал, что проблема не в её успеваемости. И даже не в том, что она талантлива. Проблема была в том, что её присутствие стало для него слишком заметным. Он ловил себя на том, что замечает, как она закусывает губу, когда сомневается в ответе. Как её пальцы нервно сжимают перо. Как она краснеет, когда их взгляды пересекаются. Это было недопустимо. Она — ученица. Семнадцать лет. Почти взрослая — но всё же ещё школьница. Он — преподаватель. Человек, который обязан быть опорой, а не источником смятения. Иногда он ненавидел себя за то, что чувствует. Иногда — за то, что не может перестать. «Возьми себя в руки», — повторял он. Но чувства не подчинялись приказам.

***

Этот день начался тревожно. По школе поползли слухи: Тёмный Лорд вернулся. Шёпот в коридорах становился громче. Лица учеников — серьёзнее. Даже преподаватели выглядели напряжёнными. Лора шла по коридору, и внутри неё росло странное ощущение — будто мир начинает трещать по швам. Она знала, что если слухи подтвердятся, ей придётся выбирать сторону. Придётся сражаться. Мысли о войне смешивались с её личным смятением. На ужине она почти не притронулась к еде. — Ты сегодня странная, — заметил Драко, когда они вышли из зала. — Просто устала, — ответила она. Он помолчал, а затем вдруг остановился. — Лора... мне нужно кое-что сказать. Она повернулась. Он никогда не выглядел таким серьёзным. — Я люблю тебя. Слова повисли в воздухе. Она почувствовала, как сердце сжалось. Не от радости — от растерянности. Драко был ей дорог. Но... — Ты мне очень важен, — тихо сказала она. — Но не так. Прости. Он опустил взгляд. — Есть кто-то другой? Она не ответила прямо. — Я не могу об этом говорить. Он кивнул. Попытался улыбнуться. — Тогда оставайся хотя бы моим другом. Она обняла его — коротко, по-дружески. И, глядя ему вслед, поняла: дальше скрывать правду становится всё труднее.

***

В восемь часов она подошла к кабинету. Дверь была приоткрыта. Она вошла. — Мисс Поттер, — произнёс он, поднимая взгляд. — Вы сегодня раньше обычного. — Простите... я просто... — она замялась. Он заметил её состояние. — Что-то произошло? Она колебалась. Но потом вдруг поняла — если не сейчас, то когда? — Профессор... сегодня мне признались в любви. Северус медленно положил перо. — И? — его голос оставался ровным, но внутри что-то болезненно сжалось. — Я отказала. Молчание стало тяжёлым. — Почему? — вопрос прозвучал тише, чем он рассчитывал. Она подняла на него глаза. Впервые — прямо. Без уклончивости. — Потому что я люблю другого. Сердце Северуса пропустило удар. Он знал ответ. И всё же боялся его услышать. — И кто же этот человек? — спросил он холодно, надевая привычную маску. Лора шагнула ближе. — Вы. Слово прозвучало почти шёпотом. Тишина стала оглушительной. Он смотрел на неё долго. В её глазах не было детской капризности. Не было игры. Только искренность — чистая и пугающая. — Вы понимаете, что говорите? — наконец произнёс он. — Понимаю. — Нет, мисс Поттер. Не понимаете. — Его голос стал твёрже. — Вы ученица. Я — ваш преподаватель. Даже если... даже если допустить невозможное... это неправильно. Она побледнела. — Но чувства ведь нельзя приказать... Он резко поднялся. — Именно поэтому взрослый человек обязан ими управлять. Она отступила на шаг, словно от удара. Он закрыл глаза на мгновение. — Вы дороги мне, — произнёс он тихо. — Больше, чем следовало бы. Она затаила дыхание. — Но именно поэтому я не позволю этому зайти дальше. Слова дались ему тяжело. — Вы молоды. Впереди у вас жизнь. Люди, которые смогут быть рядом с вами открыто. Я не имею права отнимать у вас это. — А вы? — её голос дрогнул. Он горько усмехнулся. — Я давно сделал свой выбор. И мой путь не предполагает... личного счастья. Она поняла, что он говорит не только о возрасте и должности. В его словах звучало что-то большее — долг. Опасность. Тайна. — Если слухи о Тёмном Лорде правдивы, — продолжил он, — впереди нас ждут тяжёлые времена. И сейчас вы должны думать о другом. Они стояли друг напротив друга — и между ними пролегала невидимая граница. Она сделала ещё один шаг. — Значит, вы ничего ко мне не чувствуете? Он посмотрел ей в глаза. И не смог солгать. — Чувствую. Это было их первое и единственное признание. Без прикосновений. Без поцелуев. Без нарушенной черты. Только правда. Он отступил. — Именно поэтому дополнительные занятия прекращаются. Она вздрогнула. — Что? — Это необходимо. В её глазах блеснули слёзы — но она не позволила им пролиться. — Хорошо, профессор. В её голосе снова появилась сдержанность. Она повернулась к двери. — Лора. Она остановилась. Он впервые назвал её по имени. — Когда-нибудь... когда вы станете свободны от этого замка... возможно, вы посмотрите на всё иначе. Она тихо ответила: — Возможно. И вышла.

***

Оставшись один, Северус долго стоял неподвижно. Он знал: это был перелом. Они произнесли то, что не должны были произносить. Но они не переступили грань. И именно это делало ситуацию невыносимо честной. Лора шла по тёмному коридору, и сердце её болело — но в этой боли была ясность. Это свершилось. Не поцелуй. Не безрассудство. А признание. И теперь их жизнь уже не могла быть прежней.