Самый худший учитель

Ворота во внутренний вход территории общежития были увешаны различными плакатами и приглашениями. Луна освещала красиво украшенное здание. Свет падал так, словно сбежать от Арсения был один путь. Знакомый путь в общежитие. Консьержка была явно поражена встретить глубокой ночью недавно съехавшего из комнаты на пороге Антона. Но сколько бы женщина в строгом классическом костюме не убеждала покинуть бурсу, Шастун пробился к себе на второй этаж. Ведь он буквально бежал. Бежал от проблем, от того, кому час назад признался в симпатии. Тогда зачем все это было? Зачем признался, а после сбежал, как трусливый пёс? Зачем сейчас достает тонкое лезвие и аккуратно проводит себе по предплечьям, пуская тонкие струйки крови по телу?

***

…- Арс. — Раздалось на той линии телефона, спустя несколько дней. Попов, занятый отпариванием своего пиджака, для важной встречи, бережно поднял трубку. — Слушаю. — Сухо проговорил Арсений, продолжая начищать одежду. — Я не беру своих слов назад. Но прошу, забудь все. — Тревожно молил младший находясь у себя в комнате. В этот момент он явно кусал губы, пробуя вкус крови. — Антон. — Пришлось прервать свое занятие. Попов отошёл чуть поодаль окна. — Я не могу тебе ничем ответить. В этот момент хрупкое сердце Антона замерло. Хотелось вопить. Биться об стену кулаками и кричать, что все несправедливо. Но реальность такова. Пару секунд младший помолчал в трубку, а когда уже было хотел прервать звонок, старший заговорил. — Домой возвращайся. — И сам оборвал связь. Не было смысла продолжать общаться на эту тему, ведь своим молчанием Арсений показал, что не желает даже думать о какой-то романтичной связи с Тошей.

***

-…Попов, епта. — Хрипел Гурам, сидя напротив. — Что опять? Зачем сорвал меня посреди недели, чтобы «что-то» обсудить? Что за срочность? — Возмущался Амарян, попивая свой кофе. Парни собрались в привычной для них кофейне. Обстановка в помещении расслабляла. Создавалась некая атмосфера, пока за окном шел мокрый снег, перемешиваясь с лежащей на земле грязью, тем самым создавая слякоть. Кто-то скрупулёзно обходил мешавшие лужи, боясь запачкать кроссовки, другие же не жалея высоких сапог, шагали напрямую по комьям грязного снега. Арсений нервно грыз ногти, изредка бросая на Гура неопределенный взгляд. — У меня проблемы. — Выдал Попов, спустя долгое молчание и смотрение в никуда. Надо признать, Гурам был хорошим товарищем. Тем, кто скажет тебе, что это самая ужасная затея, но стоит попробовать. Тот, кто выслушает, хоть и скажет, что все проблемы — херь собачья. Арсений был благодарен ему. Амарян никогда не подставлял друга. Они всегда были за одно. А ранее, Гур был правой рукой Арса. Там в Питере, они все делали вместе. Любое верное решение давалось благодаря совместным усилиям. Поэтому, когда пришлось переехать в Воронеж, мужчина не смог отказать Попову. — Я это уже понял. — Вникся в разговор, отставляя стакан с напитком. — Конкретнее. — Сконцентрировался Амарян. — Я опять что-то чувствую. Я незнаю, как сказать. Черт. Я запутался. Я не хочу снова погрузиться в эмоции. Мне хватило Питера. — Арсений бегал глазами по улице за окном. Не желая смотреть на друга. — Господи… — Устало протянул Попов, поправля свои волосы. — Знаешь, он ведь совсем не такой. Не такой, как Захарьин. — Стеклянно произнес Арсений, словно сказав запрещённое слово. Поднял ту тему, которую навсегда поклялся не обсуждать ни с кем. Глаза Гурама впервые округлились. — Ты… Погоди. — Вопросительно посмотрел Амарян, словно не веря в услышанное. — Тебе кто-то понравился? Арсению стало некомфортно. Хотелось сжаться до атомов. Чтобы никто не видел этого позора. Позора с красивыми именем «Арсений» — Нет! — Чуть прикрикнул Попов. Пришлось оглянулся, чтобы убедиться, что никто не проявил интерес к их напряжённой беседе. — В этом и проблема. Я просто чувствую что-то. Я хочу заботиться о нем. Понимаешь? — Перешёл на шепет. — Арс. — Строго смолвил Гурам. — Не ведись на это все. Ты знаешь, чем это закончится. Смирись, смирись, что ты не такой. Найди себе девушку. Ну не будет у тебя нормальных отношений с парнем. Пойми. — Закончил свою мысль друг. Арсений поник. На мгновение в глазах навернулись слезы. Но лишь на долю секунды, потом пришлось собраться с мыслями и посмотреть на Гурама. — Ты прав. — Обоснованно произнес Арсений, елзая по стулу. — Ты прости, что тебе пришлось сорваться по среди недели. Попов аккуратно отставил остывшую чашку на блюдечко, желая закончить разговор. — Мне пора. — Поперхнулся Арсений, вставая с мягкого кресла. Парни пожали друг другу руки и направились по домам. Хоть весна уже наступила. Зима ещё напоминала о себе. Каждый день шел беспрерывный снег. Люди путались поглубже в шарфы, желая поскорее вдохнуть запах трепетных подснежников. Метель усилилась. Спокойная прогулка по Воронежу до дома, превратилась в сложное испытание. Которое хотелось поскорее окончить. Шапочка на голове Арсения сидела очень неспокойно. Все время наровила скатиться на глаза. А очки, те, что вечно сползали на нос, безжалостно отправились в футляр.

***

Тоша в это время уютно расположился на подоконнике старшего, выкуривая новую пачку camel, и изредка поглядывая на проходящих мимо людей. …Плохая погода в Воронеже продлится ещё несколько недель. Просьба соблюдать осторожность. — Доносилось из включенного телевизора на кухне. Антон аккуратно взглянул на настенные часы, и убедившись во времени, что Арсений ещё заскочит в свой магазин авторской одежды, закурил новую сигарету. Одна...две…три… Все пролетало незаметно. Хотелось поскорее уже прикончить свой организм, чтобы ничего не испытывать. Не сидеть, и не драть свои нервы, думая только об одном человеке. — Кх-ых — Послышался кашель в коридоре. Арсений, отряхиваясь от снега, снимал куртку. — На улице страшная метель. — Прошел в гостиную, сбрасывая остатки верхней одежды. Тоша все сидел у окна, обнимая обе коленки. Сигареты отправились глубоко в карман, чтобы не было заметно. Пепельница аккуратно вычищена и поставлена обратно на верхнюю полку комода. — Ты чего уселся там? — Интересовался Попов, кладя свой портфель на стул. — Я отдыхаю так. — Непринужденно отозвался Антон, следя за действом старшего. Арсений лишь скромно кивнул на ответ Шастуна и продолжил заниматься своими делами уже в тишине. Время близилось к ночи. Холодный ветер подступал с улицы в приоткрытые окна квартиры. Пришлось укутаться в тёплый свитер Попова, чтобы совсем не отморозить свои длинные конечности. — Арс. — В комнату старшего зашёл Шастун. В покоях Арсения наблюдался такой же минимализм, как и во всей квартире. Обои, темных оттенков, темный шкаф в углу. Рабочее место, за которым расположился Попов в сгорбленном виде, усердно что-то проверяя. — Чего тебе? — Не отрываясь. — Поговорить. — Антон стоял в дверях, не давая себе сделать и шагу назад. — Когда ты так говоришь, я начинаю бояться. — Оторвался Арсений от листочка перед глазами. — Я правда хочу поговорить на счёт своих чув… — Начал было уже обговоренную историю младший, как Попов прервал его на полуслове. — Шастун, мы это уже обсуждали, я не буду говорить с тобой на эту тему. Что не так? Я же просто хочу наконец прояснить, что происходит. Я не могу терпеть эти эмоции внутри меня. — Ты застыл? — Губы старшего искривились в смущеной улыбке. — Я, черт возьми, не могу больше так! — Начал Антон, проходя в спальню. Арсений устало повернулся торсом на голос. — Ну не могу я так, Арс! Ты не понимаешь? Я же ясно дал понять, что ты мне нравишься! — Кричал младший, не отдавая себе отчёт в том, что делает. — А я могу по-твоему? Думаешь могу? Знаешь, я сам ничего не понимаю! Думаешь просто, жить с тобой под одной крышей и думать что-то? — Вскочил Попов со стула. Эмоции двоих — были несравнимы ни с чем. Настолько искренне. Настолько настояще. Гнев. Злость. Смятение… — Те эмоции, которые нельзя сыграть, ведь если начать, то можно не на шутку заиграться и остаться навсегда таким. Остаться бесчувственным и бесконтрольным одновременно. — Да ты не понимаешь какого мне! — Полыхал Шастун, размахивая руками. — Заткнись! — Выругался колко Попов. — Это ты, дорогой мой, не знаешь, что я чувствую! Хоть раз ты задавался этим вопросом? Да тебе плевать! Тебе лишь бы показывать нежность, и похуй, что твориться внутри! Знаешь ли ты вообще, что-то про настоящие чувства? Да нихуя ты не знаешь! Ведь то, что с тобой было там, в детдоме, лишь проявление тактильных чувст. Не более. Некая материальная привязанность! Что ты вообще понимаешь в настоящих эмоциях? Ты не знаешь какого мне, не знаешь, как мне было и не знаешь, как мне будет, поэтому прошу, выйди, и закрой наконец эту чёртову дверь! — Выплеснул Попов все, что копилось, так долго. Что наростало где-то внутри. Антон все это время тревожно бегал глазами по несмолкаемому рту Арсения. А ведь Арсений прав. Всегда прав. Что же позволял себе Шатсун? Что вообще происходит у этого мальчишки в голове? Антон не знал. Не знал, что ответить на те ужасные слова в свой адрес. Ужасные, но такие правдивые. Внутри Шастуна все сжалось …Что было в детдоме…лишь проявление тактильных чувст… Хотелось закрыть рот Попову, чтобы он больше никогда не напоминал о тех временах в детдоме. Ведь те эмоции… Шастун уверен, что любил. Правда любил Лёшу. Взгляды пересеклись. Антон смотрел на препода с надеждой, с непониманием, с любовью в конце концов, но только не со злостью. В его взгляде не было гнева. Впрочем он никогда и не испытывал гнев к Попову. Как можно испытывать что-то негативное к своему воздуху? Арсений глядел на Тошу с тоской. В голубых глазах отражалась боль. Боль и страдание. Как можно, так сильно привязаться к человеку? Арсений не верил, что вновь полюбит. Антон же, вновь полюбил.