Единственный | 某某

«Установим тебе маленькую цель»

Это был самый долгий экзамен за всю историю. До окончания оставалось ещё тридцать минут, когда Шэн Ван дважды прокрутил ручку вокруг указательного пальца и положил на стол. Движение это было очень лёгким, однако всё равно привлекло отнюдь не мало взглядов: любопытных, жадных до сплетен, сочувствующих и случайных в придачу. Среди подростков слухи всегда разлетаются молниеносно, у молодёжи нет тайн — всякое дело становится всеобщим достоянием. За единственный вечер каждый узнал, что красавчик, только перевёдшийся в класс «А» — группу интенсивного обучения, вот-вот откроет окна в небо на экзаменах по всем пяти предметам, и баллы его, по всей вероятности, будут устремляться к однозначным числам; истинно небывалая трагедия! Даже учитель из другого класса, выбранный быть наблюдателем, не удержался от того, чтобы не поглядывать на него то и дело. С наступлением последней секунды прозвенел звонок, и учитель-наблюдатель хлопнул в ладоши и заговорил: — Хорошо, время вышло, положите ручки. Эй, ученик у окна в первой группе, прекрати писать. Вы все уже в классе «А», а всё ещё придаёте значение этим десяти-двадцати секундам? Оставьте соученикам из других классов хоть какой-то шанс. Все взорвались приглушённым смехом, и тот ученик отложил ручку, заливаясь румянцем и вытирая пот, от волнения выступивший на ладонях. — Посмотри, какой ты напряжённый, не закончил последнее задание? Даже новичок спокойнее тебя, — сидевший за ним одноклассник пнул его под зад, взболтнув заодно шутку. Снова все посмотрели в сторону Шэн Вана. Подобные поддразнивания не назвать доброжелательными, но и злонамеренными они тоже не были. Просто потому, что это незнакомец, между слов и строк нового человека подсознательно исключают из коллектива. Таким было неминуемое начало почти каждого перевода, и Шэн Ван не удивлялся уже, более того, он воспользовался случаем и подхватил с улыбкой: — Так и есть. Никак не думав, что он ответит так, все тут же остолбенели. — Хватит болтать, последний ученик каждой группы собирает экзаменационные работы с конца к первой парте, — учитель-наблюдатель договорил, и в классной комнате послышался звук отодвигаемых стульев. Цзян Тянь встал с экзаменационной работой в руках и стукнул двумя пальцами по столу Шэн Вана, давая знак, чтобы он сдал лист. Шэн Ван окинул его взглядом и как раз собирался пихнуть экзаменационную работу, когда Гао Тяньян, пользуясь суматохой, обернулся и спросил: — Ты норм? — Сойдёт, — сказал Шэн Ван. — Вау, даже можешь ещё смеяться, — Гао Тяньян показал ему большой палец: — Неплохой настрой, если бы я очутился в таком положении, я бы, наверное, замкнулся. Отвечать с ошибками — пустяки, по крайней мере, ты всё время пишешь. Не мочь вовсе ничего и всё равно быть вынужденным томиться два часа — вот это пытка. Многие одноклассники повернули головы, желая посмотреть, насколько, в конце концов, бела экзаменационная работа Шэн Вана. Любопытство присуще всякому нормальному человеку, и даже Гао Тяньян не был исключением. Однако никто не преуспел, потому что рядом в нетерпении торчал истинный хладнолицый сюэба. Не успели они увидеть что-либо, как Цзян Тянь выдернул экзаменационную работу. Пока Шэн Ван говорил, рука его внезапно опустела, он поднял голову взглянуть — Цзян Тянь уже стучал о стол Гао Тяньяна. — Даю-даю-даю, — Гао Тяньян перепугался до крайности и уныло сдал работу. Итого он пережил один предмет. Шэн Ван потянулся, растягивая руки, а после взял стакан и поднялся. — Студент, ты что делаешь? — учитель-наблюдатель смотрел на него ошеломлённо. Шэн Ван пришёл в ещё большее замешательство: — Иду набрать воды сзади. Договорив, он огляделся вокруг и вдруг обнаружил, что весь класс чинно сидит на местах и только он один-единственный готов сделать передышку. Учитель-наблюдатель положил небольшую стопку собранных экзаменационных работ на левую сторону кафедры и взял пакет из крафт-бумаги с правой: — Экзамен ещё не закончился, ещё один билет, ты забыл? … Что? Шэн Ван резко сел обратно, учитель-наблюдатель вскрыл пакет и начал раздавать новые экзаменационные билеты. Гао Тяньян отклонился назад и, упираясь спиной в стол, сказал: — Ах да, ты не знаешь? В математике у нас два билета, сначала экзаменуют по основному, отводится два часа. Затем идёт лист дополнительных вопросов, это ещё полчаса. Конечно, главный билет выдают на пять минут раньше. Договорив и не получив ответа, он повернулся взглянуть и увидел, что студент Шэн Ван привалился к спинке стула, лицо его уже позеленело. — У меня вопрос: во сколько баллов у вас оценивается математика? — в тоне Шэн Вана не осталось больше никакого интереса к жизни. — У технарей в двести баллов. Общий балл гаокао только четыреста восемьдесят, прочувствуй, каково соотношение. Молчание. Он опирался несколько секунд, и его ткнули пальцем в макушку. Голос Цзян Тяня возник снова: — Поднимись с края моего стола, возьми билет. Ощущение чужого прикосновения к макушке было очень странным, у Шэн Вана волоски на шее встали дыбом, и он, что оживший труп, сел прямо. Он вытащил свой экзаменационный билет и бросил последний экземпляр через плечо. С положенным математикой дивным началом последующие экзамены проблемой уже не были. Девять часов вечера наступили в мгновение ока. — Цзян Тянь, учитель У зовёт тебя прийти в кабинет, — передала ученица у окна, едва сдали экзаменационные работы. Шэн Ван обернулся взглянуть и увидел, что этот дух поветрия как раз собирался свалить с рюкзаком в руках, а услышав, мимолётно наморщил брови: — Сейчас? — Да. Подошёл и сказал, едва прозвенел звонок, — ученица указала на угол окна. — Велел тебе идти сразу, как закончишь с экзаменом. Цзян Тянь, похоже, торопился, выражение лица его не было особенно радостным, но всё же он бросил рюкзак и вышел. При школе был вечерний автобус, что развозил учеников, не живущих на территории школы, по всем районам города, требовалось только провести школьной картой. Время отправления регулировалось в соответствии с окончанием занятий у первого, второго и третьего старших классов. В дни экзаменов, как сегодня, автобус отбывал в девять двадцать, у учеников имелось более чем достаточно времени, чтобы, сдав экзаменационные работы, собрать рюкзаки и дойти до остановки. — Я поеду школьным автобусом, а ты? — спросил Гао Тяньян. Шэн Ван набирал воду у кулера в задней части класса: — Я жду кое-кого. — Ладно тогда, увидимся завтречком, — сказал он с эризацией, которой не понять где научился, и, взяв рюкзак, ушёл. В итоге же только он вышел за дверь, как вернулся добавить: — Бро, сходи в кабинет впереди, старина Хэ ищет тебя, мы столкнулись, едва я вышел. — Что за старина Хэ? — спросил Шэн Ван, отпив воды. — Классный руководитель, что бы ещё за старина Хэ, — заговорил Гао Тяньян. — О, точно, вы, кажется, ещё не встречались, как ты прибыл. Старины Хэ вчера не было в школе из-за дел, а сегодня по распределению требовалось наблюдать за экзаменами другого класса, должно быть, только сейчас нашлось время. Передав сообщение, Гао Тяньян сразу ушёл. Шэн Ван поставил стакан, отправил голосовое дяде Сяо-Чэню, что приехал забрать его, и после отправился в кабинет. У второго года старшей школы был большой кабинет, все главные преподаватели находились там, потому что один учитель часто вёл предмет более чем у одного класса, однако класс «А» был исключением. Сюй Большой рот показывал ему дорогу, учителя основных предметов в классе «А» не преподавали у других, поэтому имели отдельный кабинет на пятерых человек. Шэн Ван шёл вперёд по коридору. Здание Минли в Фучжуне было владениями второго класса. Всего четыре этажа, на каждом порядочно классов — за исключением верхнего. На самом верхнем этаже располагались лишь класс «А», кабинет учителей класса «А», туалет, а также две маленькие подозрительные комнаты. На дверях подозрительных комнаток не висело табличек, эти два дня они были заперты, и Шэн Ван не разобрался, для чего же их используют. Когда он подошёл к кабинету, то обнаружил, что в коридоре кто-то есть. В подозрительных комнатках не был включён свет, и перед дверьми расстилался сумрак, два человека стояли там, опираясь о коридорные перила и разговаривая. В обращённом к нему спиной он с одного взгляда узнал Цзян Тяня, другой же почти наверняка был учителем У. Шэн Ван не имел пристрастия совать нос в чужие личные дела, однако он, в конце концов, стоял недалеко и кое-какие слова всё же достигли его ушей. — Ладно, на этом с экзаменами решили, завтра я дам директору Сюю ответ, — это говорил учитель У. — М, — просто ответил Цзян Тянь. — Тогда твой па… Учитель У едва заговорил, как Цзян Тянь тут же перебил его: — Моё дело с ним никак не связано. Когда он говорил это, голос его резко охладел, в нём проступило невыразимое отвращение. Даже Шэн Ван, с кем он был не в ладах, ещё не слышал от него такого скверного тона. Ничего больше не сказав, учитель У похлопал его по плечу. — Что-нибудь ещё, учитель? — очень прямо спросил Цзян Тянь. — Нет, только это. — Тогда я пойду. Договорив эти чёрствые слова, он обернулся, собираясь уйти, однако столкнулся взглядом с Шэн Ваном. На мгновение Шэн Ван испытал редкую тень угрызений совести. Очевидно, что содержание этой беседы не для чужих ушей. Шэн Ван едва ли не тотчас же произнёс: — Старейшина Хэ зовёт меня в кабинет. Цзян Тянь уставился на Шэн Вана непроглядно-чёрными глазами, и не понять, поверил или нет. Он простоял там несколько секунд и снова двинулся с каменным лицом. Проходя мимо Шэн Вана, он вдруг склонил голову и, взяв Шэн Вана за плечо, сказал безразлично: — Учителю Хэ лишь чуть за тридцать, ещё не так много, чтобы называться старейшиной Хэ. Договорил и ушёл, не оглядываясь. Шэн Ван на миг застыл на месте, а когда повернул голову посмотреть, в коридоре уже не было ни души. Он цыкнул про себя и вошёл в кабинет: место классного руководителя располагалось первым, на нём была именная табличка, что гласила: «Хэ Цзинь». Как и сказал Цзян Тянь, классному руководителю с виду было едва за тридцать; овальное лицо в очках, белая кожа, вьющиеся волосы до плеч — чуть-чуть нарядиться, и будет очень красиво. Единственный изъян — чрезмерная худоба, что придавала облику лёгкой болезненности. Верно, Хэ Цзинь была учительницей, преподавала физику классу «А». Шэн Ван вспомнил то «старейшина Хэ», соскользнувшее у него с языка только что, и поскрёб указательным пальцем кончик носа. Всё этот дурень Гао Тяньян, назвать вдруг такого классного руководителя «стариной Хэ», о чём он вообще думал? — Пришёл? — глаза Хэ Цзинь залучились за стёклами очков, тепло и сердечно. Шэн Ван тоже улыбнулся ей: — Учитель, вы искали меня по делу? — В действительности ничего особенного, просто вчера я не могла присутствовать в школе и встретить нового ученика, чувствую себя несколько виноватой, — сказала она Шэн Вану. — К тому же есть ещё вопрос с прогрессом учебной программы. Она указала подбородком назад и продолжила: — Мы слышали от старины Сюя, что ты сейчас отстаёшь на учебник по каждому предмету, моя вина, что вчера меня не было в школе, иначе помогла бы тебе подать заявление и можно было бы не сдавать через силу сегодняшний еженедельный экзамен. Улыбаясь, в глубине души Шэн Ван рвал кровью, думая: «Почему не сказать раньше!» Хэ Цзинь рассмотрела его внутренний разгром за улыбкой и, развеселившись, добавила: — Сегодняшние десять с лишним часов были слегка невыносимыми? Шэн Ван ответил скромно: — Не просто «слегка». Остальные несколько учителей следом тоже повеселели, в том числе и старина У, что только что беседовал с Цзян Тянем: — Ничего, мы понимаем твою ситуацию и в этот раз не будем принимать оценки всерьёз. Пять баллов, десять баллов — нормально, не переживай. — Подожди-ка, другие меня не волнуют, но пять-десять баллов по китайскому — это несколько неприемлемо, нет? — Для английского тоже немного слишком. Учителя шутили наперебой, и атмосфера в кабинете разом стала значительно легче. Хэ Цзинь взглянула на Шэн Вана, как будто обозревая, напряжён он или нет, и в итоге обнаружила, что этот новый ученик подлинно непоколебим. Поэтому она обошлась без подготовительных фраз и сказала прямо: — Этот экзамен мы не примем всерьёз, однако столь большая разница в прогрессе — это действительно проблема, к тому же проблема не маленькая. Программа класса «А» идёт очень быстро, за первую половину семестра мы должны закончить с содержимым всей старшей школы, никак невозможно остановиться и ждать тебя одного. А потому… вероятно, тебе потребуется самому придумать выход, одновременно учить новый материал, шагая в ногу с главными войсками, и навёрстывать упущенные аспекты. Это было в пределах ожиданий Шэн Вана, и он кивнул. Хэ Цзинь заговорила снова: — Проводи свободное от занятий время с пользой, трудности неизбежны, но стисни зубы и всё преодолеешь. Пока идут летние каникулы, времени, что можно распределять свободно, всё ещё сравнительно много, вечерняя самоподготовка длится только до восьми, к тому же в день перед экзаменами вечерней самоподготовки нет вовсе, так что у вас выходной. Шэн Ван впервые услышал, чтобы это называли выходным, и издал деланный смешок. Учителя снова засмеялись вслед. Хэ Цзинь махнула рукой: — Не надо так сухо, ладно, продолжим о деле. В этот раз мы не относимся к экзамену серьёзно, однако на следующей неделе будет новый еженедельный контроль, сможешь показать мне прогресс? — Конечно. Хэ Цзинь переглянулась с остальными учителями и сказала: — Мы оценили, насколько можно продвинуться за неделю, давай установим тебе маленькую цель. Шэн Ван ответил просто: — Идёт, сколько? — Физика и химия вместе оцениваются в сто двадцать баллов, через неделю, надеюсь, ты сможешь достичь пятидесяти или больше. Математика, не учитывая дополнительных вопросов, в сто шестьдесят, добивайся семидесяти. Для китайского и английского сразу не ставим ничего, посмотрим по ситуации. Пока говорила, Хэ Цзинь заметила, что выражение у этого новичка слегка странное, и спросила: — В чём дело, сложновато? — Нет. — Тогда что такое? Издав «м», Шэн Ван ответил: — Ничего, для начала наметим так. Учителя недоумевали целые сутки, в итоге же к вечерней самоподготовке следующего дня недельные экзаменационные работы были оценены, и они увидели, что этот новичок, получивший учебные пособия только днём раньше, набрал следующие баллы: по физике и химии шестьдесят два и шестьдесят восемь соответственно, по математике — восемьдесят три; по китайскому и английскому результат и вовсе был немногим выше, чем средний балл в классе «А».