Единственный | 某某

«Выкупи этого твоего мальчишку, надумавшего поесть да смыться»

Уроки в первой половине дня пролетели стремительно. Когда Манэки дошла до последнего образца сочинения, Гао Тяньян вдруг отклонился назад, упёрся спиной в стол Шэн Вана и прошептал: — Манэки не затягивает уроки. — А? — Шэн Ван подался вперёд и спросил озадачено: — Не затягивает уроки, и что дальше? — Дальше мы можем пойти в столовую точно вовремя, — объяснил Гао Тяньян. — Дружеское напоминание: заранее определи направление и беги, едва зазвенит звонок. Так ещё можно урвать два единственных съедобных блюда в столовой. В лице Шэн Вана медленно проступил вопросительный знак: — Почему нужно бежать? Разве вчера мы не шли? — Как ты и сказал, то было вчера, — Гао Тяньян вздохнул. — С сегодняшнего дня счастливая жизнь подошла к концу. Поскольку у первого года тоже начались занятия, соревнующихся за еду стало вдвое больше. Гао Тяньян потряс указательным пальцем: — Человеческая жизнь полна невзгод, испытаешь раз — тут же поймёшь: это стадо первогодок бегает быстрее собак. Не успел Шэн Ван ответить, как Манэки вдруг ударила по кафедре: — Гао Тяньян! Шэн Ван коснулся кончика носа и тотчас сел прямо, человек впереди уже пристыженно встал. — Соревнуешься со мной за внимание, да? — Манэки спросила без всякой сдержанности: — О чём ты только что трещал? Ещё и Шэн Вана надо было втянуть. Гао Тяньян взъерошил волосы и сказал: — Да ни о чём. — Думаешь, призрака дурачишь? — Манэки приподняла подбородок, упираясь в кафедру, и продолжила: — Так или иначе, время почти вышло, давай, поделись с нами, что ты только что говорил. Гао Тяньян пошевелил губами — точно комар пискнул. — Зубная боль? — Манэки произнесла: — Повтори три раза! Когда договоришь, тогда и закончим урок, не скажешь — будем тянуть время. Сорок с лишним голов резко повернулись, и Гао Тяньян выдал на одном дыхании: — Я сказал, это стадо первогодок бегает быстрее собак! Манэки молчала. Шэн Ван про себя подумал, что такое наказание даже прикольное. Манэки указала на Гао Тяньяна: — Закрой рот и садись, скопируй сегодня три образцовых сочинения, сдашь мне на вечерней самоподготовке. На этом… урок окончен! Договорив, слегка полноватая учительница ловко отступила, освобождая путь. Послышался грохот стульев, и не успел Шэн Ван подняться, как класс практически опустел. Ученики класса «А» спикировали по лестнице — точно горы гремели и ревело море — и когда преодолели большую часть пути, прозвенел звонок к концу урока — ещё больше людей присоединилось к войску, что потоком громадным и могучим неистово устремилось к столовой. Что это за сцена из «Легенды о голодных волках»? Шэн Ван вытаращился, открыв рот, — и услышал, как заговорила Манэки, повысив голос: — Ай? Вы двое почему не побежали? — Мы… двое? — Шэн Ван обернулся и тогда лишь обнаружил, кто это — «двое». Цзян Тянь не только не унёсся вихрем — он ещё и продолжал писать экзаменационный билет. Манэки увидела уголок экзаменационной работы и, не удержавшись, растрогалась: — Ах, сегодня солнце взошло на западе? Ты вдруг корректируешь работу настолько добросовестно? Дай мне взглянуть, к ответу в каком задании ты делаешь пометки, что пишешь так долго? Что-то не получается? — Нет, — Цзян Тянь согнул указательный палец левой руки и почесал кончик носа, ручка в правой же, однако, не остановилась — он стал писать ещё быстрее. Согласно вовлечённому эксперту, прикосновение к носу говорит о нечистой совести. Шэн Ван тихонько вытянул шею взглянуть — ну точно, билет по физике. Манэки сошла с кафедры, и Цзян Тянь как раз подставил значения и привёл последнюю формулу к простейшему виду. Он поставил точку в конце, проворно отправил экзаменационную работу в стол и, прежде чем Манэки подошла, встал и произнёс: — Учитель, я уже пойду кушать. Договорив, он тут же вышел из класса. Шэн Ван хмыкнул и тоже махнул Манэки рукой: — Учитель, тогда и я пойду вниз. — О, конечно, идите скорее, — Манэки оказалась ошарашена ими, и в мгновение ока два юноши один за другим выскользнули за дверь. — Призрака увидели, что так быстро сбежали? — шепча это, она подошла к месту Цзян Тяня и заглянула — угол экзаменационной работы в столе показывался наружу, на нём — заключение, что он только дописал: «Следовательно, шарик находится под воздействием равнодействующих сил, потому сохраняет скорость vt и равномерно движется по прямой». Манэки молчала. Шагом «лук и стрела» она достигла задней двери и произнесла гневно: — Цзян Тянь! На вечерней самоподготовке явись ко мне в кабинет для личной беседы! Свободная школьная форма юношей мелькнула на повороте лестницы, и они исчезли без следа. Кондиционирование в классной комнате было исключительно хорошим, Шэн Ван добрался до первого этажа и тогда лишь осознал, что бежал слишком быстро и даже не снял кофту школьной формы. Физику на уроке китайского делал даже не он, непонятно, зачем он вообще последовал. Только спустившись, он ещё не ощутил, но сейчас палящее солнце осветило его, и запоздало хлынул пот. Шэн Ван не мог стерпеть ни мгновения и снял кофту, оставив в руках. Цзян Тянь быстро опередил его на несколько шагов. Этот человек как будто и не потел вовсе — не снял форму, лишь закатал рукава до локтей. Ученики, круглый год склоняющиеся над столом, уже при лёгкой небрежности получали искривление позвоночника, у него же, однако, не было ни малейшего дефекта, он был прям, как стрела, и гибок; словно шагающее под солнцем мороженое на палочке. Где бы ни были, красавчики везде притягивали взгляды, а уж двое сразу — тем более. Когда девушки группами проходили мимо, все они смотрели в их сторону, толкая друг друга и сдавленно посмеиваясь; двое были невнимательны, и подшучивающие спутницы разыгрались так, что едва не вынудили их налететь на Шэн Вана. Шэн Ван отклонился вбок, пропуская, и, выдавая целый ряд «Извините», улыбнулся им, затем в два шага поравнялся с Цзян Тянем. — Эй, есть салфетка? — спросил он, вытерев испарину на лбу. Фонтан на школьной площади не был включён, Цзян Тянь пошёл вниз по ступеням вдоль него, пропустив мимо ушей. — С тобой говорю же, — снова заговорил Шэн Ван. Цзян Тянь оставался избирательно глух. Шэн Ван цокнул языком и сказал недовольно: — Я пробежал весь путь только потому, что ты втянул меня, а ты даже салфетку мне не одолжишь? Теперь Цзян Тянь наконец отозвался. Он сказал: — Сначала научись, как обращаться к людям, затем уже проси у меня салфетку. Шэн Ван недовольно посмотрел на его затылок, несколько раз беззвучно пошевелил губами и в конце концов всё же протянул неохотно: — Одноклассник Цзян Тянь, пожалуйста, одолжи мне салфетку, достаточно вежливо? Только после этого Цзян Тянь вынул из кармана школьной формы упаковку бумажных салфеток и бросил ему. Шэн Ван поймал и вытянул одну штуку вытереть пот. — С такой скоростью мы точно ещё сможем поесть? — Шэн Ван огляделся вокруг: среди толпы сновавших туда и обратно людей они вдвоём действительно выбивались. На самом деле он вовсе не хотел есть с Цзян Тянем, и невооружённым глазом было видно, что Цзян Тянь тоже не хочет брать его с собой; от одной лишь только мысли о такой ситуации уже было неловко до удушья. Однако соперничество юношей неизменно и непостижимо вездесуще, словно кто сбежит первым — тот и проиграл. Шэн Ван не хотел становиться тем, кто струсил, и скрепя сердце шёл плечом к плечу с Цзян Тянем... Две минуты спустя он обнаружил, что отдаляется от столовой всё больше и больше. — Подожди-ка, столовая там, ты уже не собираешься есть? — спросил Шэн Ван. — Пойдёшь в столовую в это время, сможешь поесть подноса, — бросил на него взгляд Цзян Тянь. — Хочешь — иди сам. Шэн Ван, конечно же, не хотел. Вслед за Цзян Тянем он обошёл баскетбольную площадку и меньшую часть «Сада совершенствования» и зашёл в удобный магазин при школе у западных ворот. На территории Фучжун было три местных магазина: один сразу возле столовой, другой — сбоку от общежития и ещё один — как раз здесь. Магазин назывался «Радость», судя по подбору цветов на участке над дверью, он должен был подражать C-Store; во всём этом сквозило ощущение подделки, которой 315 в любой момент положит конец. Этот магазин был в противоположной стороне от столовой и от учебного корпуса находился тоже не так чтобы близко, поэтому в полдень учеников здесь не было. Владельца звали Чжао Су, он был мужчиной средних лет, высоким и худым, с глазами слегка выпуклыми, как у богомола. Когда смотрел поверх толстых стёкол очков, он был вылитое хитроумие. — В столовой уже нет еды? — спросил босс Чжао. Шэн Ван кивнул: — Опоздали. — Вон там, — он указал губами на прилавок сбоку, — блюда к рису, дяньсинь, одэн — есть всё, посмотри и возьми себе сам, мне не освободить руки. На столе у него стояла большая корзина с вымытыми огурцами, рядом — сложенные друг на друга только вскрытые одноразовые картонные контейнеры и рулон пищевой плёнки. По другую сторону его стола сидел, согнувшись, странного вида человек. Человеку этому, кажется, было пятьдесят с лишним, он был худым и низким, верхняя часть тела — сутулой, словно у выгибающей спину креветки; похоже, он был горбун. Он носил белую майку, на спине — две проеденные молью дырки. Ниже — серо-синие хлопковые шорты; открытые руки и ноги загорели до бронзового оттенка, весь он — кожа да кости. Казалось, он стыдился своей внешности; когда Шэн Ван вошёл, он попятился за стеллаж, возможно, боясь напугать. Но когда заметил Цзян Тяня, он тем не менее искривил губы в улыбке, издавая бессмысленные звуки и сделав жест обеими руками. С лёгким «А» про себя Шэн Ван понял: он немой. Цзян Тянь кивнул немому — без особого энтузиазма, однако немой всё равно очень обрадовался и снова прожестикулировал боссу Чжао. Движения его, на первый взгляд, были не стандартным языком жестов, а случайными знаками, основанными целиком и полностью на инстинктах; так или иначе, Шэн Ван не разобрал решительно ничего, но босс Чжао понял. Он сказал: — Да-да-да, действительно вырос очень высокий, дети сейчас вытягиваются невероятно просто. Хватит жестикулировать, прежде надень перчатки, я так уже полдня жду попусту. Немой тотчас притих и добросовестно надел перчатки. Босс Чжао выбирал огурцы и складывал в контейнеры, а он помогал заворачивать их в пищевую плёнку. Не так чтобы очень проворный, но всё же помощник. Понаблюдав вот так со стороны, Шэн Ван ощутил, что Цзян Тянь либо приходит сюда постоянно, либо изначально знаком с боссом Чжао и с немым. Посреди его глубокой задумчивости Цзян Тянь вдруг сказал ему: — Ты ешь здесь, я пошёл. — Чт… Ты не ешь? — не успел Шэн Ван понять, как остеклённая дверь удобного магазина звякнула, и силуэт Цзян Тяня уже исчез снаружи. — Он ест не здесь, — босс Чжао мимоходом указал назад, — он уходит за пределы школы. Шэн Ван оказался ещё более озадачен. Чтобы выйти днём за ворота, в Фучжун требовалась докладная записка с просьбой об отлучке, он не видел, чтобы Цзян Тянь просил кого-то из учителей подписать докладную. — Куда за пределы школы? — спросил он. — В зону для членов семьи, — босс Чжао продолжил с резкостью старшего: — Что такое, ты сам и поесть не можешь? Что тебе до него? Обеденный перерыв у вас не длинный, поешь и спеши обратно в класс. Шэн Ван вспомнил, что сам ещё хотел сделать кучу билетов, не стал болтать дальше, выбрал два блюда и сел с подносом. Пусть воробей и мал, все органы у него на месте; хоть магазин этот и выглядел подделкой, однако имел всё, что должно иметь удобному магазину, и самое главное — еда, вопреки ожиданиям, оказалась очень вкусной. Шэн Ван на редкость не повёл себя разборчиво с пищей и чинно съел всё. Он поставил поднос в зоне для возврата и немного изменил взгляд на Цзян Тяня. По крайней мере, он привёл Шэн Вана в этот магазин, ему не пришлось ни толпиться с другими, ни ходить голодным. — Наелся? — босс Чжао снял перчатки и спросил его: — Как тебе на вкус? Лучше того, что готовят в столовой? Шэн Ван не скупился, когда начинал хвалить, и горячо одобрил: — Не уступает домашнему. Босс Чжао рассмеялся в голос, потешенный и очень довольный. Отсмеявшись, он протянул к Шэн Вану руку: — Давай деньги. — О, верно, едва не забыл, — Шэн Ван с улыбкой потрогал карманы, и улыбающееся лицо его позеленело. Босс Чжао спросил настороженно: — В чём дело? Шэн Ван издал деланный смешок: — Не взял денег. У него не было наличных, телефон же остался спрятанным в рюкзаке в столе. Ни копейки с собой. Босс Чжао тут же схватил его за руку: — Так не годится, не заплатишь — не уйдёшь. — Может, ты сначала запишешь, а завтра за обедом я отдам за оба? — предложил Шэн Ван. — Не выйдет, — отказал босс Чжао. — Тогда я сейчас сбегаю обратно в класс и принесу? Босс Чжао опять сказал: — Не подходит. — Сделай исключение. — Нет. — Ну что ты такой скупой! Обеденный перерыв заканчивался на глазах, Шэн Ван, кто не мог удрать, потерпел крах. Босс Чжао чуть подумал и сказал: — Торопишься? Ладно тогда. Он вынул телефон, нашёл и набрал определённый номер и, включив заодно громкую связь, положил на край стола. Целую вечность звучали гудки, наконец звонок соединило, из телефона раздался голос Цзян Тяня: — Дядя Чжао, что-то случилось? Босс Чжао произнёс: — Да, возьми деньги и приходи, выкупишь этого твоего мальчишку, надумавшего поесть да смыться. Цзян Тянь молчал мгновение, затем повесил трубку.