Единственный | 某某

Будешь набирать ещё полдня, нифига не отправляя, я пойду постучу в твою дверь

Шэн Ван не любил болтать в WeChat, потому что печатать было и впрямь очень хлопотно. Он никогда даже не открывал окна уведомлений вроде «Друг успешно добавлен» и уж тем более не отправлял на самом деле сообщений, чтобы «начать общаться». Потому что, ну действительно, когда отношения хорошие, во всей этой процедуре нет смысла, когда же отношения так себе, если начинаешь разговор, дальнейший порядок действий представить нетрудно: сначала разогреть сцену, отправив пару стикеров, потом — целый ряд обмена любезностями о последних событиях, затем ещё найти проблем себе на голову и потянуть резину, чтобы продемонстрировать близость, тянуть до тех пор, пока это не станет кринжовым дальше некуда, в придачу опять послать несколько стикеров, и тогда только можно церемонно удалиться. Вся канитель отнимет самое меньшее десять-двадцать минут, самое большее — около половины дня; он множество раз видел такое у Шэн Минъяна, и смотреть на это уже было утомительно. Сейчас было два двадцать три ночи по пекинскому времени, только идиот решит вести неловкую беседу в такую пору. Размышляя так, Шэн Ван смахнул мимоходом окно WeChat и вернулся обратно в игру начать раунд. То ли его сбили с волны, то ли уже настало время, когда клонило в сон, однако он едва поиграл три минуты, как его принесли в жертву небесам. У Шэн Вана пропало настроение продолжать, не хотелось и откладывать телефон сразу. Не находя места от скуки, он изучал приложения — точно император в инспекционной поездке. Обозрев часто используемые приложения, он незаметно для себя снова дошёл до WeChat. Диалог с точкой через стену всё ещё властвовал на месте в самом верху, он открыл его, но внутри — пустым-пусто. Император возлежал на животе в одеяле и кусал губы; он поразмыслил минутку, вытянул руку и ткнул на стикеры, провыбирав долгое время, так и не нашёл подходящего и уныло закрыл окошко, вместо него тапнув по аватарке. Личная информация Цзян Тяня была простой и небрежной: ник — одна лишь точка, WeChat-ID — всё тот же исходный набор беспорядочных знаков, в «Моментах» тем более не опубликовано ни единой записи. Просто настолько, будто это заброшенный аккаунт, один взгляд — и увидел всё, скучновато. Зевнув, император как раз собирался закрыть окно и лечь спать, как телефон вдруг завибрировал и панель уведомлений высунула язык, показав: «. перевёл тебе деньги». Шэн Ван пришёл в недоумение. Такая неожиданность стряхнула всякую сонливость, Шэн Ван открыл AliPay взглянуть: глаза не подвели его, человек через стену глубокой ночью не спал и действительно прислал ему деньги. Он сел рывком, уставился на несколько секунд на совместную стену и открыл WeChat. Жестянка: «Ты чего?» Через стену смутно послышалось шарканье тапочек — должно быть, от стола подошёл к постели. Телефон в руке Шэн Вана снова завибрировал, и в диалоговом окне прибавилось одно сообщение. .: «?» Жестянка: «Чего ты мне деньги вдруг среди ночи переводишь?» .: «Деньги за воду». Жестянка: «Что за деньги за воду?» Шэн Ван не мог понять какое-то время и с сомнением смотрел на стену. Звук шагов по соседству прекратился, и неизвестно, стоял ли как раз Цзян Тянь где-то, читая сообщение, или просто не находил слов. .: «За воду, что ты поставил мне на стол». Шэн Ван принялся стучать по полю для ввода: «Всего-то бутылка воды, ещё нужно деньги возвращать? Я» Введя половину ответа, он остановился. Он вдруг осознал, что они с Цзян Тянем на самом деле вовсе не знают друг друга близко, в школе они только четыре дня как стали одноклассниками и первые три даже не встречались глазами. Дома же… всё тем более неловко. С какой стороны ни посмотри, отношения совсем не те, когда можно молча принять угощение; вернуть деньги в порядке вещей. Шэн Ван удалил набранные слова и ответил: «О». Затем он увидел, что вверху окна диалога отображается «Собеседник печатает…». Он изменил позу, сев со скрещёнными ногами, и упёрся локтями в колени, ожидая. Собеседник печатал десять с лишним секунд, и индикатор исчез. А в диалоге никакого нового ответа не возникло. Жестянка: «?» .: «?» Шэн Ван всматривался в эти два вопросительных знака и чувствовал, что он, вероятно, больной — однако и человек через стену ничуть не лучше. Он закатил глаза и напечатал, останавливаясь после каждого слова: «Ладно, неважно, я спать». В самом верху чата снова появилось «Собеседник печатает…». Шэн Ван подумал про себя: «Будешь набирать ещё полдня, нифига не отправляя, я пойду постучу в твою дверь». Ещё добрых несколько секунд спустя в чате наконец выскочило новое сообщение. .: «М». Шэн Ван хотел ударить кого-то. Он понизил температуру кондиционирования на три градуса, чтобы укротить сухость, и только после этого лёг обратно на живот в кровати и с телефоном в руках продолжил свою императорскую инспекцию. Доинспектировав до тех пор, пока уже почти засыпал, он наконец всё же не вытерпел, открыл профиль WeChat человека по соседству и изменил имя-примечание на «Цзян Тянь». Когда этот негодяй чатился, представляясь одним лишь знаком препинания, он напрашивался на побои в сто сильнее обычного. Утром следующего дня Шэн Ван проснулся заледеневший заживо. После того, как кондиционер всю ночь дул на восемнадцати градусах, у молодого господина раскалывалась голова и решительно забило нос. Он чихнул четыре раза подряд, волосы его растрепались и торчали, кончик носа раскраснелся; кутаясь в одеяло, он отупело просидел в постели пять минут — и злобно сплюнул в сторону соседа через стену. Впервые в жизни он добровольно надел школьную форму, отключил бешено лающий будильник на мобильном и, вытащив две салфетки, пошёл вниз. С бизнесом Шэн Минъяна возникли небольшие трудности, и он пока не вернулся из командировки. Однако в доме спозаранку внезапно оказалось очень оживлённо. Шэн Ван высунул голову, подсматривая со второго этажа… Тётушка Сунь, няня, сегодня пришла пораньше и как раз в рукавицах следовала за Цзян Оу, двое то входили на кухню, то выходили, время от времени перебрасываясь парой слов. Шэн Ван услышал несколько: похоже, тётушка Сунь чему-то учила Цзян Оу. Цзян Тянь стоял у дивана и убирал в рюкзак экзаменационные билеты и пенал. Шэн Ван только хотел спуститься по лестнице, как услышал грохот с кухни — что-то разбилось. Тут же последовало тихое «С-с-с» от Цзян Оу. — Ай-йо-йо, сейчас же промой холодной водой, — донёсся голос тётушки Сунь, — очень горячее. Ты сначала промой, а я пойду принесу тебе мази. Цзян Тянь отбросил рюкзак и широким шагом вошёл на кухню. С угла зрения Шэн Вана было видно его фигуру вполоборота. Он услышал, как Цзян Тянь спросил: — Есть волдыри? Цзян Оу ответила с улыбкой: — Всё не так плохо, лишь коснулась по невнимательности. Я никогда не готовила такого, тётушка Сунь раньше ещё и напоминала мне не трогать руками, я отвлеклась и забыла. — Почему ты вдруг печёшь это? — спросил Цзян Тянь удивлённо. — Не так чтобы вдруг, мы до этого как раз болтали с твоей мамой и пришлось к слову, что Сяо-Ван особенно любит это, раньше… — тётушка Сунь спешно подошла с круглой баночкой и сказала: — Давай, нанесём немного. Очень полезное лекарство, я всегда беру с собой, если где-то обожглась, стоит намазаться — и сразу проходит. Нанося Цзян Оу лекарство, она прошептала: — В детстве его мама постоянно готовила ему это, Оу-цзе сказала, что хочет научиться. Цзян Оу смутилась немного и вздохнула: — Я не слишком сильна в таком, никак не перейму. Нога Шэн Вана, что опускалась на ступеньку, замерла — и отдёрнулась назад; он стоял на вершине лестницы слегка остолбеневший. Эмоции его в это мгновение были смешанными, он не сумел бы передать, что это за чувство. Дверь спальни позади оставалась открытой, скопившийся за ночь холодный воздух вылился наружу и объял со спины. Он внезапно ощутил себя немного опустошённым. Следом с первого этажа донёсся голос Цзян Тяня: — Зачем нужно перенимать у других? Неизвестно, что задела в нём фраза тётушки Сунь, тон его звучал холодно и резко. Цзян Оу остолбенела: — А? — Я сказал… — Цзян Тянь глубоко хмурился, линия плеч и спины его напряглась, точно он задеревенел; только лишь глядя на очертания, уже можно было ощутить, насколько он раздосадован. Произнеся эти два слова, он остановился, несколько раз смял свисавшие вдоль тела пальцы, отчего послышался хруст, выдающий некоторую раздражённость. Спустя ещё мгновение он сказал: — Забудь, я пошёл в школу. Цзян Оу похлопала его по плечу, немного смущённая. Затем повернула голову и подмигнула тётушке Сунь, пытаясь разбавить неловкость. Цзян Тянь опустил взгляд, большими шагами подошёл к дивану, поднял рюкзак и пошёл ко входной двери. Переобуваясь, боковым зрением он взглянул в сторону лестницы, и движения его застыли на миг, пока он завязывал шнурки. Шэн Ван стоял там, одетый в кофту: широкая школьная форма поверх белой футболки, закатанные рукава собраны полыми складками, являя худощавость и хрупкость, присущие молодым людям в пору буйного роста. Цзян Тянь поднял на него взгляд на мгновение — и снова отвёл, сжал губы в прямую линию. В следующую секунду он встал и сразу же вышел, прихватив рюкзак. В этом городе погода в августе была непостоянной и непредсказуемой, несколько раз сверкнёт молния — и уже может пролиться ливень. Шэн Ван услышал снаружи смутные звуки отдалённого грома, он потёр кончик носа, спускаясь по лестнице и чувствуя, что опять заболеет.