Единственный | 某某

«Пиши, чтоб не был совсем уж праздным»

Ян Цзин проговорила пять минут, держа экзаменационную работу в руке, а когда подняла голову, обнаружила, что заболевший, подпирая голову, вертит ручку, вертит линейку, вертит ластик. Так или иначе, до чего он мог достать — всё мог и вертеть. Наверное, это был всеобщий недуг среди юношей-подростков. Бросив на него несколько взглядов, она вдруг вспомнила: — Шэн Ван? — М? — вызванный сжал ручку. — Я едва не забыла, у тебя нет работы, чтобы смотреть? — сказала Ян Цзин. Шэн Ван сухо улыбнулся: «Ты не едва не забыла, ты именно что забыла». Когда прежде Ян Цзин реквизировала работы Ци Цзяхао, ей никогда не нужно было заботиться послепродажным обслуживанием, Ци Цзяхао сам передвигал стул к однокласснику сбоку и следил с ним. Брал с собой ручку, тетрадь — и готово. Ученики класса «А» делились на две фракции: одна — «сдал экзамен — повсюду сверь ответы», другая — «сдал экзамен — и пусть он катится на все четыре стороны». Ци Цзяхао принадлежал к первой. Члены этой фракции все имели навык «фотографической памяти», стоило им лично сделать задание, и они могли наизусть рассказать весь ход до самого решения, включая сочинения. Запомнить подобные тренировочные билеты, в которых основная часть вопросов — с вариантами ответов, как в английском, для них тем более было проще простого. Поэтому даже если смотрел в чужую работу, Ци Цзяхао всё равно знал, какие задания решил правильно, а в каких — ошибся; оставалось тотчас исправить в тетради — и порядок. Что до Шэн Вана… Только взглянешь — и сразу ясно: он из фракции «сдал экзамен — и пусть он катится на все четыре стороны». Ян Цзин не выносила, когда ученики бездельничали, даже если они ответили верно. Поэтому она приподняла подбородок и указала Шэн Вану: — Найди человека, чтобы смотреть вместе. Шэн Ван отозвался с «О». Разве не просто найти кого-то, кто бы поделился? Он поднялся и взял стул, собираясь перенести вперёд. Но услышал, как Ян Цзин добавила: — Переставь стул назад, обойдись пока одной работой с Цзян Тянем, ладно? Не ладно. Шэн Ван подумал, не высказываясь: «Этот позади ещё должен мне жёсткое избиение, вовсе я не хочу обходиться». Однако аргументация Ян Цзин оказалась очень полной: — Я полагаю, коэффициент правильных ответов у вас с Цзян Тянем почти одинаковый, позаниматься вместе будет в самый раз. Что до Гао Тяньяна… позволь ему хоть немного сохранить лицо, ну. Цзин-цзе неизбежно разносила Гао Тяньяна на уроках, это уже стало обыденностью, делом попросту неотвратимым. Шэн Ван протащил стул за собой к заднему ряду и сел справа от Цзян Тяня. Пусть он решительно не помнил своих ответов, однако для видимости всё же взял ручку. Сначала он был ещё сдержан — сел за чи от стола, так что приходилось наклоняться, чтобы посмотреть в работу. Цзян Тянь скользнул по нему взглядом добрых несколько раз и наконец всё-таки не выдержал: — На столе гвозди и колют тебя? — Не-а, — рассеянно ответил Шэн Ван. Только две секунды спустя он сообразил, что тот язвит насчёт его позы. Шэн Ван покосился на него и подвинул стул на шаг вперёд. Где один, там и второй — и третий. В следующие пять минут Шэн Ван пододвигался и пододвигался — и очень скоро обе его руки оказались на парте. Ян Цзин проводила обсуждение не медленно, но, как-никак, было три билета со ста пятьюдесятью вопросами, те, кто неправильно ответил на многие, были всерьёз заняты, кто сделал мало ошибок — скучали до крайности. Из-за болезни у Шэн Вана голова уже слегка кружилась и ощущалась тяжёлой, вдобавок в работе Цзян Тяня было едва ли выискать ошибку, он послушал так немного, и его стала одолевать сонливость. Всё тело его опускалось ниже и ниже, место, что захватывали руки, ширилось и ширилось. Он подпирал подбородок обеими руками и, сонный, несколько раз склонял голову влево, несколько — вправо, вдруг предплечье его соскользнуло и столкнулось с чужим. Прижимающейся коже передалось тепло тела, Шэн Ван растерянно прислонялся мгновение — и очнулся, содрогнувшись. В шестнадцать-семнадцать всегда легко смутиться: некая фраза, взгляд, соприкосновение — всё это заставляет подобраться, и не понять — отчего и почему. Шэн Ван отнял локоть, и Цзян Тянь тоже передвинулся, попросту убрав со стола руку, что была рядом с ним. Чужое избегание было слишком явным, и молодому господину снова стало неприятно, он подумал: «Одно касание отравит тебя до смерти? Увернулся так быстро». Ян Цзин как раз дошла до конца второго билета, и Шэн Ван, кому с головы до пят было не по себе, выискал наконец-то неправильный ответ. Он в конце концов нашёл себе занятие, снял колпачок с ручки и, черкнув крестик на работе, принялся корректировать со знанием дела, ещё и записав ряд заметок. Шэн Ван нарисовал последней g большой лихой хвост, а едва поднял голову, закончив, как увидел, что Цзян Тянь держит красную голевую ручку и пристально смотрит на него, выражение его — абсолютно непередаваемое. Шэн Ван: — Что такое, зубная боль? Цзян Тянь произнёс: — Моя работа. Шэн Ван молчал. Он опустил глаза к билету: слова, что будто собака наползала, выглядели здесь совершенно чуждыми и оттого казались кричащими и броскими, с крайне сильным чувством собственного присутствия, да ещё и порхали, кося кверху. Издав «О», Шэн Ван смущённо надел колпачок. Поскольку он болел, вид его был очень обманчивым: когда он опускал глаза, проступала тень одиночества. Но в действительности он лишь уставился в одну точку, не зная, куда себя деть от скуки, — и не более. Он едва завис — и нескольких секунд не прошло, — как вдруг услышал лёгкий шуршащий звук от столешницы. Поднял голову и увидел: отодвинутая работа неожиданно снова оказалась перед ним. Цзян Тянь кинул красную ручку к краю стола и всем телом откинулся на спинку стула, весь вид его выражал, что он бросил слушать обсуждение. Он вытащил из стола банк олимпиадных вопросов по английскому и, не поднимая взгляда, сказал Шэн Вану: — Пиши, чтоб не был совсем уж праздным. Ян Цзин отлично распределяла время: за два урока она как раз разобрала все вопросы. Поступившись своим высоким положением, Шэн Ван помог некому Цзяну поставить крестики и сделать исправления, даже неугомонно рассчитал ему балл. Из ста пятидесяти вопросов неправильно решены были пять, при высшей оценке в сто двадцать баллов в общей сложности вычиталось лишь четыре. Цзян Тянь прошёл страницу олимпиадных заданий и, сверив ответы, загнул уголок. Как только поднял голову от книги, он увидел, что на первом из тренировочных билетов прибавилось ярко-красное число: «116». Даже не глядя было ясно, из-под чьей руки вышло это уродливое нечто. Сжимая губы, Цзян Тянь отвёл взгляд, изъял красную ручку, что стащил Шэн Ван, и сделал жест в сторону стола впереди, приглашая Шэн Вана убраться. Шэн Ван потащил стул за собой обратно к месту, пока Ян Цзин как раз подводила итог обсуждению. Она достала свою красную ручку и, склонившись к кафедре, оценила работу Шэн Вана, одновременно записывая наспех и произнося: — В целом решено приемлемо, ошибся в семи-восьми вопросах, на официальном экзамене коэффициент правильных ответов был бы ещё приличным, но до высшего всё же остаётся некоторое расстояние. Ученики в классе втянули шеи. Учитывая сложность в этот раз, ошибиться только в семи-восьми вопросах было уже круто, это как минимум позволяло войти в первую пятёрку класса «А». Ян Цзин убрала красную ручку и, приподняв подбородок в сторону представителя по предмету Ци Цзяхао, спросила: — А ты, сколько ошибок? Ци Цзяхао отвёл взгляд от Шэн Вана и улыбнулся учителю: — Четыре. — О, — Ян Цзин снова спросила: — Цзян Тянь? — Пять. — Сойдёт. Ци Цзяхао поднял брови и сел прямо. Ян Цзин скользнула по нему взглядом и сказала всем: — Чуть позже я пойду распечатаю немного билетов, представитель по предмету, помни после обеда зайти в кабинет забрать сегодняшнее домашнее задание. Хорошо, урок окончен. Едва зазвенел звонок, Гао Тяньян обернулся, шаркнув ногами по полу, и со своей работой в руках сказал Шэн Вану: — Не так! Шэн Ван как раз собрался продолжить досыпать и, услышав, спросил кое-как: — Что не так? Гао Тяньян ответил: — Откуда бы у тебя семь-восемь ошибок? Шэн Ван не особенно заботился: — Разве Цзин-цзе не сказала так? — Я скопировал у тебя все сто пятьдесят вопросов, только что закончил сверять — никаких не семь-восемь ошибок. Ты нереально охуенный, ты… — Гао Тяньян хотел продолжить, как вдруг услышал, что позади приближается стук туфель на высоком каблуке. Он повернул голову взглянуть: Ян Цзин как раз несла работу Шэн Вана и подходила сюда, — этот негодник резко умолк, подмигнул Шэн Вану и снова сел как полагается. — Вот — тебе, — Ян Цзин хлопнула экзаменационной работой по столу. Получив, Шэн Ван сразу посмотрел: на трёх листах оказались прочерчены три длинных галочки — и ни одного крестика. Всё верно? Шэн Ван остолбенел на миг и наконец понял, почему Гао Тяньян поднял шум. Однако раз всё правильно, зачем Ян Цзин понадобилось говорить, что он ошибся в семи-восьми заданиях? Он недоумевал, когда Ян Цзин похлопала его по плечу: — Пока большая перемена, пройдись со мной в кабинет. Большая перемена в Фучжун была после двух утренних уроков и всего длилась тридцать минут. В понедельник они отводились для поднятия флага в сочетании с поучительными публичными унижениями, со вторника по пятницу — для бега и тренировок, в выходные же это было свободное время. Погода не благоприятствовала в сегодняшнюю большую перемену, приглушённый гром клокотал с самого утра и в конце концов обратился проливным дождём. Бег отменили, эти тридцать минут стали свободным временем, и ученики как на верхних этажах, так и на нижнем живо напоминали крыс, забравшихся в чан с рисом: они резвились и безобразничали, так что немало учителей гонялись за ними с наставлениями. Когда Шэн Ван вошёл в кабинет, внутри была одна лишь Ян Цзин. Сидя за рабочим столом, она, подцепив ногой, пододвинула табурет и сказала Шэн Вану: — Присаживайся. — Ты ясно рассмотрел оценку за тренировочный билет? — спросила Ян Цзин. Шэн Ван кивнул: — Ясно. — Озадачен? Это очевидно высший балл, однако я сказала, что у тебя семь-восемь ошибок. Расстроен? — Ответить честно? — А как ещё? — сказала Ян Цзин раздражённо. Шэн Ван заговорил: — Тогда нет, не расстроен. Не нужно переписывать столько неправильных ответов, с чего бы мне расстраиваться? Ян Цзин подняла брови, глядя на него, и неожиданно рассмеялась. Когда она поднимала брови, то ощущалась властной, однако когда смеялась, была совершенно иной: — Ладно, такое психологическое качество весьма недурно. Тогда ты знаешь, почему я сказала, что ты сделал семь-восемь ошибок? За окном со свистом промчалось порядочно учеников, что наперегонки бежали к уборной. Шэн Ван посмотрел на них мельком и отвёл взгляд, чуть подумав, сказал: — Более-менее знаю. Ян Цзин немного удивилась: — Знаешь? Расскажи мне. — Я едва перевёлся несколько дней назад, ещё не влился в класс, неплохие отношения у меня только с Гао Тяньяном и… — Шэн Ван сбился. — И что? — спросила Ян Цзин. — Ничего, в целом только с Гао Тяньяном. Однако и эти отношения хорошие потому, что он сам общителен, с ним легко поладить, это не значит, что класс так сразу уже принял меня. В действительности большинство одноклассников смотрит на меня примерно как на чужака, словно просто наблюдает за мной веселья ради. Если мой результат будет слишком плох, я никак не стану своим в этом классе. Если я покажу себя слишком хорошо и займу место некоторых одноклассников, то меня сделают изгоем. Поэтому быть достойным класса «А», но не выделяться — лучше всего. Так, учитель? Ян Цзин остолбенела на мгновение и ещё раз серьёзно оглядела его оценивающим взглядом: — Не ожидала, ты размышлял и об этом? Шэн Ван шмыгнул носом: — Нет, только сейчас подумал. — Ладно, в целом это и есть суть, — сказала Ян Цзин. — Экосистему класса интенсивного обучения можно назвать как простой, так и сложной. Поскольку уровень у всех приблизительно одинаков, постольку есть немало друзей, что ценят друг друга за ум, однако и среди друзей ведь существует соперничество. Большинство одноклассников всё же очень просты, но некоторые слишком стремятся превосходить других, и они будут сильнее настороже. Шэн Ван кивнул. Ян Цзин продолжила: — Мы со стариной Хэ, стариной У и остальными уже поболтали об этом, ты отстаёшь по трём предметам, и тебе придётся постоянно искать помощи одноклассников. Если ты вызовешь насторожённость нескольких людей, то получить помощь может оказаться крайне сложно. Вот почему, как ты и сказал только что, лучше всего поддерживать отличное, но не побуждающее завидовать положение. Как с той работой только что: ты сам знаешь, насколько ты хорош, и этого достаточно, перед прочими же прежде скрой немного реальной силы, не выделяйся. Что думаешь? Шэн Ван сухо хохотнул: — Я думаю, что вы правы, только… Ян Цзин: — Только что? Издав «М», Шэн Ван сказал: — С этой работой только что, возможно, не получится не выделяться. Ян Цзин: — М? — Перед утренним занятием одноклассники передавали её между собой. — Сколько человек? Шэн Ван припомнил диапазон излучения Гао Тяньяна и консервативно оценил: — Одиннадцать-двенадцать. Молчание. Ян Цзин охватило удушье, про себя она думала: «Все усилия этой старушки потрачены впустую». И конечно же, за одну большую перемену весь класс узнал, что за билет по английскому со ста пятьюдесятью вопросами Шэн Ван получил высший балл.