Глава 16: Пьяница
16 января 2023 г., 17:42
«Я очень драгоценный, пью лекарства, выбирая бренд»
Снаружи торгового квартала были переплетающиеся, накладывающиеся друг на друга огни и поток людей, что сновали в обе стороны, гудки скутеров и частных автомобилей перекликались с углов улочки и вмиг тонули среди цивилизации. У этой шашлычной было ни капли не шашлычное имя, она называлась «В те времена», и в этом проступал претенциозный литературный стиль. Жаль, посетители в главном зале и снаружи будто только что сошли с Ляншань: они кричали, соревновались, кто кого перепьёт, хохотали — шумели так, что можно было услышать и на другом конце длинной улицы. Чжао Си позвонил ему посреди всей этой какофонии: — Ах да, я забыл, ладно, тогда в этот раз дам тебе уйти. Ты только и знаешь, что «М», у тебя рот заболит произнести на два слова больше? — А? Неизвестно, что сказал Цзян Тянь на другом конце, что Чжао Си вдруг переспросил и, повернув голову, взглянул мельком в сторону стола. Взгляд его проскользил слишком быстро, Шэн Ван не был вполне уверен, посмотрел он на него или на всех. — Ладно, я понял, — Чжао Си кивнул и не стал много болтать дальше: — Тогда всё, кладу трубку, у меня ещё толпа стенающих от голода гостей, я занят до смерти. Этот фальшивый хозяин убрал телефон и едва обернулся, как увидел, что полный стол людей не сводит с него глаз в нетерпении, словно ждёт итога. Он тут же развеселился и махнул рукой с зажатой сигаретой: — Ай, не ждите. Он действительно занят, в самом деле не сможет прийти. — А… — расстроенно протянули несколько человек, даже девушка посмелее поддержала, и огорчение в этом звуке лилось через край. Шэн Ван потеребил арахисовую скорлупу перед собой. Вероятно, под влиянием переживаний прочих на мгновение и у него, вопреки ожиданиям, настроение тоже несколько подпортилось. До разочарования не дошло, но он ощутил вдруг, что этот стол на десять с чем-то человек как будто бы вовсе не такой оживлённый, как он представлял. Внезапно рядом раздался стук, Шэн Ван вмиг пришёл в себя и поднял взгляд — Чжао Си поставил перед ним стакан воды. — Слышал, ты заболел? — сказал Чжао Си. — Какое ледяное пиво, пока болеешь? Слушайся и пей воду. Шэн Ван остолбенел: — От кого слышал? Чжао Си стряхнул пепел с сигареты: — А ты как думаешь? Шэн Ван вспомнил звонок, что он только что сделал: — От Цзян Тяня? Чжао Си подтвердил. Мгновение Шэн Ван не издавал ни звука, и сложно сказать, было ли это от удивления или от чего-то ещё. Если предположить, что Цзян Тянь намеренно велел Чжао Си не позволять ему пить… то это было решительно невозможно. Должно быть, он лишь упомянул мимоходом, а босс Чжао от природы был сердечен и умел обращаться с людьми. Шэн Ван поразмыслил и с крайней искренностью обратился к Чжао Си: — Мы с ним действительно не так близки, и обед в тот раз был просто… неважно, так или иначе, мы и правда не близки. Что до ледяного пива, то он даже не пришёл, а ещё контролирует, что мне пить? Ему ли тут контролировать?! Договорив, Шэн Ван молча обхватил пивную кружку перед собой — в манере «не напьюсь — не уйду, и мне никто не запретит». Чжао Си не знал, плакать ему или смеяться. Он сунул сигарету обратно между губ и, щурясь, сказал неопределённо: — Ладно, вы, мелкота, пока горя не хлебнёте, ничему не научитесь. Болезнь потом усугубится — не спрашивай с меня, вот и всё. Босс Чжао похлопал себя по заднице и ушёл; улыбаясь, он отправился приветствовать прочих друзей. Шэн Ван проводил его взглядом, а обернувшись, обнаружил, что целый стол одноклассников смотрит на него с любопытством. — У меня на лице меню выросло? — спросил Шэн Ван. — Нет-нет, — захохотали все, и Гао Тяньян торопливо махнул рукой, зовя официанта подать заказанные блюда. Шашлыки приносили к столу порцию за порцией — только-только с огня, ароматные, покрытые шипящими капельками масла. Аппетит — штука удивительная: в обычное время совершенно ясно можно насытиться десятью шпажками, сейчас же, когда столько людей спешило успеть один раньше другого, то ни двадцати, ни даже тридцати не было достаточно. Шашлыки казались чем дальше, тем вкуснее, алкоголя пилось всё больше и больше, и голоса тоже становились громче и громче; вся компания то заходилась смехом так, что стучала по столу и колотила по ногам, то снова чокалась, грохоча кружками. Шэн Ван услышал тут ничуть не мало сплетен — как об учителях, так и об учениках. Например, что их классный руководитель Хэ Цзинь и божественный учитель, специализирующийся на подготовке к математическим олимпиадам, — супруги; оба — прежние ученики Фучжун, учились в одном классе и к тому же сидели за одной партой, в те времена они были известной парой класса. Получать высшее образование они уехали в один город, после окончания вуза оба вернулись обратно в родную школу и теперь стали знаменитыми в городе выдающимися педагогами. Например, что парень, сидящий справа от Шэн Вана, — классный представитель по бытовым вопросам, он носил очки в чёрной оправе и был мягок характером, помимо того, что ел шашлыки, он веселился со всей компанией; полная противоположность личности его отца. Отец его носил фамилию Сюй и был тем самым директором отдела по работе с идейно-политическим воспитанием, получившим прозвище Сюй Большой рот. Из уважения к его отцу класс «А» называл его Малым ртом. Захмелевший, Гао Тяньян набросился на него с притворными рыданиями, спрашивая: — Малый роток, тот мой телефон же всё ещё заперт у твоего отца в шкафу, ты дерзнёшь помочь мне пойти взломать его? Сюй Малый рот культурно проглотил мясо, вытянув салфетку, дочиста вытер уголки губ и сказал: — Не дерзну, мой собственный ведь всё ещё заперт внутри. Гао Тяньян произнёс: — Только посмотри на эту устремлённость! Сюй Малый рот сказал: — Совсем как у тебя. Все посмеялись. Другой пример — две девушки из седьмого класса, известные своей необузданностью; всякий раз, как находилась свободная минута или предлог, они бежали к классу «А», иногда ещё прихватив друзей, собирая группу, — и всё чтобы посмотреть на Цзян Тяня. Передавали с кем-нибудь записочки, передавали снеки, передавали разнообразные подарки к праздникам, но в итоге Цзян Тянь если не был в кабинете, то досыпал, и записочки не действовали, а снеки и подарки все безоговорочно возвращались. Они упорствовали уже целый год и всё равно до сих пор не могли растопить ледовую скульптуру. Обхватывая пивную кружку, Шэн Ван пил и слушал, как вдруг Гао Тяньян, этот громкоговоритель, толкнул его и сказал, поддразнивая: — Я вчера столкнулся в школьном автобусе с представителем по спорту седьмого класса, он сказал, одна из тех двух девушек склоняется к новой любви, говорил, ей приглянулся новый красавчик из нашего класса. Что думаешь? Шэн Ван допил последний в кружке глоток пива и, держась за ручку, поразмыслил: — К нам в класс снова перевёлся кто-то? Гао Тяньян молчал. Он взглянул на опустевшие пивные бочки на краю стола и спросил у Малого рта: — Которую кружку он выпил? Малый рот показал четыре пальца. Гао Тяньян втянул прохладного воздуха и попытался убрать пивную кружку Шэн Вана: — Ты ведь болеешь, гэгэ, эй! Шэн Ван ответил раздражённо: — Знаю, не собирался пить пятую. Говорил он чётко, лицо тоже не покраснело, и, не считая того, что глаза его стали ещё темнее, а голос — ещё гнусавее, внешне практических никаких изменений не было. Гао Тяньян на миг засомневался. — Вы продолжайте, я схожу в уборную, — дав знать, он встал и направился в главный зал. Гао Тяньян специально пронаблюдал за его походкой и не обнаружил ничего особенного, не удержавшись, он спросил остальных: — Он всё-таки пьян или нет? Ли Юй сказала серьёзно: — Он вполне обычный, только и того, что говорит меньше. Скажу честно, ты выглядишь более пьяным, чем он. Гао Тяньян недовольно втянул голову. Все уже немного устали есть, и три девушки опустили палочки первыми. Прислонившись к спинкам стульев, они продолжали слушать, как треплются остальные, но взгляды их, однако, следовали за Шэн Ваном. Внешностью этот перевёдшийся ученик поистине не уступал Цзян Тяню, только они были в корне разных типов. Черты его были ясными и чистыми, ресницы и зрачки — глубокого тёмного цвета; оттенённое холодной белизной кожи, всё это вырисовывалось в красоту того рода, что и у написанной рукой мастера картины, полной деталей и красок. Стоило ему улыбнуться — и казалось, весенний ветер обвевает лицо; когда же не улыбался, это будто показывало, что посторонние не должны приближаться. Одна из девушек зарделась, глядя, толкнула Ли Юй, и трое зашептались, склонившись вместе. Пока Ци Цзяхао не позвал их: — Слышал, скоро снова будут выбирать «три хорошо» города, это так, староста? Перебитая, Ли Юй подняла голову: — Ты так хорошо проинформирован? На вчерашнем собрании только сообщили. — Какая в этот раз квота для нашего класса? — снова спросил Ци Цзяхао. — Три человека. — Какой принцип отбора? Почесть оказаться среди учеников «три хорошо» города в решающий момент была всё-таки немного полезной: она могла обогатить школьное резюме, могла несколько повысить конкурентоспособность при подаче заявления в вуз по досрочному набору; однако роль её могла быть как большой, так и маленькой, она не выдерживала сравнения с успехами в олимпиадах, поэтому одни придавали ей значение, другие — оставляли всё на волю случая. Ци Цзяхао, очевидно, был именно из тех, кто значение придавал. Ли Юй сказала: — Предложение школы — на одно место выдвинуть кандидата согласно успеваемости, на одно — выбрать из членов классного комитета, ещё для одного устроить тайное голосование и решить по общим чаяниям. Ци Цзяхао улыбнулся: — Согласно успеваемости и из перечня членов классного комитета? Тогда мне надеяться не на что. — Да перестань, ещё же есть место по голосованию, — утешили остальные. Ци Цзяхао тут же пошутил, смеясь: — Ладно! Только за эти слова сегодняшний ужин на мне, когда придёт время голосовать — выручите, я не гонюсь за победой, только не хочу умереть слишком уж постыдно. Он поднял руку, зовя официанта, повозился с телефоном, запустив Alipay, и сказал: — Я только что заказал ещё волну блюд, пожалуйста, принеси как можно скорее. Официант сверился с планшетом для заказов: — Стол номер два, так? Добавленные блюда уже включены в счёт, сейчас должны быть на мангале. — Весьма быстро, — Ци Цзяхао снова широко взмахнул рукой и сказал непринуждённо: — Тогда помоги мне со счётом, я расплачусь наперёд. Кто знал, что официант ответит: — Счёт за этот стол уже закрыли. Ци Цзяхао: — А? Кто закрыл? Пока говорили, подошёл Шэн Ван. Он вытянул бумажную салфетку вытереть руки и сел возле Гао Тяньяна. Официант указал на него: — Вон, он как раз только что закрыл. «Я… ебал». Ци Цзяхао оцепенел тут же, переменился в лице добрых несколько раз. Но под влиянием кушаний все реагировали несколько замедленно, были как раз расслаблены после еды, и никто не обратил на него внимания. Под свежезаказанную порцию шашлыка все за столом снова осушили по кружке пива, алкоголь наконец разошёлся по телу, многие покраснели так, что даже уши алели, и казалось, будто ступни плывут по воздуху. До десяти оставалось ещё пять минут, и банда бездельников в конце концов решила разойтись на этом и вернуться по домам. Гао Тяньян напился до того, что вся шея раскраснелась. Опираясь на стол, он сказал: — Мне нужно сходить в туалет, если машину тряхнёт, боюсь, я не продержусь до дома. Парень рядом протяжно свистнул, ухмыляясь, и Гао Тяньян зажал ему рот: — Ещё раз свистнешь, будешь стирать мне штаны. Каждый из них прихватил кого-то ещё, собираясь группами сходить в уборную, они спросили Шэн Вана, хочет ли он с ними, но получили вежливый отказ. — Я посижу тут минутку, — потирая виски, Шэн Ван был погружён в размышления. Он весь вечер искал смерти, и что должно было случиться — всё и случилось: голос погнусавел до ужаса, в голову набили ваты, и ступни к тому же ощущались слегка парящими. Простуда, похоже, усугубилась. «И чего я пытался добиться?» Массируя виски, он отдыхал с прикрытыми глазами, из-за опьянения даже немного сонный. Внезапно он ощутил, как кожу руки задела ткань; кто-то встал возле него. Шэн Ван ещё не отреагировал, как услышал приближающийся голос фальшивого босса Чжао Си: — Ай? Ты почему пришёл? Разве ты не говорил, что это как минимум до десяти тридцати? Хмурясь, Шэн Ван переваривал мгновение. Обернулся и открыл глаза. Поскольку человек этот стоял слишком близко, он увидел лишь хорошо знакомую школьную форму Фучжун прямо перед собой. Рукава были закатаны к локтям. Шэн Ван надолго уставился на свешивающиеся сбоку пальцы этого человека и наконец поднял голову… Пришедшим был Цзян Тянь. Глядя со своего места снизу вверх, он мог видеть его чётко очерченный подбородок, а ещё — выступивший в подростковом возрасте кадык. Шэн Ван вдруг притронулся к собственной шее. Цзян Тянь опустил на него взгляд на миг и спросил Чжао Си: — Ты дал ему алкоголь? Сколько он выпил? — Я дал ему воду! — сказал Чжао Си раздражённо. — Если он не пьёт, не могу же я залить ему насильно? Алкоголя выпил, пожалуй, немало, я видел у них на столе несколько пустых бочек, думаю, каждый выпил не меньше четырёх кружек. Шэн Ван отвёл касающуюся шеи руку и бросил взгляд на Чжао Си: — Неправильно, каждый по пять кружек. Цзян Тянь молчал. Чжао Си пожал плечами, указал большим пальцем на затылок Шэн Вана и сказал одними губами: «Я думаю, он слегка пьян, а ты как думаешь?» Тут ещё нужно думать? Цзян Тянь потёр лоб. Он подцепил большим пальцем лямку на плече, приподнял рюкзак и сказал Шэн Вану: — Возвращаемся, можешь встать? — Ты действительно считаешь, я перебрал? — недовольно ответил Шэн Ван и всё же поднялся — в самом деле как полагается. Он огляделся по сторонам и спросил с чётким произношением: — Где Гао Янтянь и остальные? Свалились в туалет? Чжао Си поднял брови: — Йо, неплохо. Забираю сказанное только что обратно, должно быть, он не пьян. Цзян Тянь с застывшим лицом: — Того, что ушёл в уборную, зовут Гао Тяньян. Чжао Си молчал. Цзян Тянь делал дела просто и быстро: он включил экран мобильного, запустил WeChat и стремительно отправил сообщение, а затем обратился к Шэн Вану: — Сказал Гао Тяньяну, можно идти. Шэн Ван издал «М», взял свой рюкзак, повесил за одно плечо. А потом добавил: — В уборную ушли ещё Сун Сыжуй, Ци Цзяхао, Сюй Малый рот… У Цзян Тяня заболела голова, он перебил прямиком: — Всё сказал. — Ладно, — Шэн Ван кивнул, только теперь успокоился и последовал за Цзян Тянем наружу. На каникулах учащихся отпускали рано, и к десяти вечера жилая зона была гораздо тише и спокойнее. Стоило покинуть пределы шашлычной, и многоголосый гул рассеялся вдали, как ночной туман. В шагах Шэн Вана было не разглядеть неустойчивости, и он не ходил по улочке зигзагами. Только ступал очень легко и шёл медленно, от начала и до конца сохраняя положение на полшага позади Цзян Тяня — будто руководитель, что совершал обход. Выпивший, руководитель страдал излишним любопытством. Он указал на пластиковый пакет, что Цзян Тянь нёс в правой руке, и обрушил на него внезапную проверку: — Что ты там купил? Цзян Тянь как раз вызывал такси, услышав, он взглянул краем глаза на свою руку и сказал: — Яд от тараканов. Руководитель скривил рот и не проронил ни звука, по-видимому, не слишком довольный. Конец переулка выводил к широкой улице, где была остановка общественного транспорта и такси, ещё чуть дальше — и вход в метро. В тот же миг, как вышли из улочки, шум транспортного потока в ночи ударил им в лицо. Вызванная Цзян Тянем машина прибыла очень скоро, Шэн Ван по привычке нырнул на заднее сиденье и расположился на месте, где сидел обычно. Он увидел, как Цзян Тянь открыл дверь пассажирского сиденья спереди и как раз собирался опуститься, но в последний момент передумал. Он бросил взгляд на Шэн Вана и вместо этого сел сзади, однако двое оказались вовсе не близко, к тому же разделённые подлокотником с ящиком. Ночные районы города по-прежнему были ярко освещены, переплетались потоки холодного и тёплого воздуха. Шэн Ван сидел-сидел — и съехал в полулежачее положение, как всегда делал в машине дяди Сяо-Чэня, головой он упирался в оконное стекло, с виду сонный и уставший. Как раз когда Цзян Тянь подумал, что он уже спит, он заговорил вдруг: — Они все думают, я очень близок с тобой. Из-за простуды голос его был хриплым и гнусавым, в тихой обстановке авто — совсем не резкий. Остолбенев, Цзян Тянь повернул голову посмотреть на него: — Кто — они? Он не сел прямо и, всё так же лениво прислоняясь, принялся перечислять, загибая пальцы: — Гао Тяньян, Чжао Си, ещё отец Чжао Си. Одноклассники сегодня тоже кое-как считаются, потому что Чжао Си сказал перед ними, что ты водил меня есть к его отцу. Он приостановился, затем продолжил: — Шэн Минъян думает, мы можем быть братьями, эти люди — что в тайне от прочих мы знакомы очень близко. В итоге же мы друг другу и нескольких фраз не сказали, разве не смешно? Когда он говорил так, казался ничуть не пьяным. Свет фонарей за окном плыл мимо водным потоком, отбрасывая на его профиль подвижные свет и тени; очертания — мягкая бархатная кайма. Цзян Тянь долго смотрел на него — и сказал: — На самом деле… Едва он произнёс три слова — услышал, как Шэн Ван снова пробормотал: — Я так нестерпимо болен, а ты даже лекарства мне не принёс. Молчание. Тонкие губы Цзян Тяня раскрылись и сомкнулись, в итоге сжались в твёрдую линию; он не находил слов. Мгновение спустя он развязал пластиковый пакет в руках, зажёг верхний свет в салоне и сказал: — Лекарств тут сколько угодно, и все — требуют отказаться от спиртного. Когда действие алкоголя сойдёт на нет, тогда и поговорим о лекарствах. Шэн Ван повернулся лицом: — Разве ты не говорил, что это яд от тараканов? Цзян Тянь: — Я сказал — ты сразу и поверил? Шэн Ван произнёс, поглядывая на пакет: — Я очень драгоценный, пью лекарства, выбирая бренд. Цзян Тянь: — Ты пьёшь или нет? Шэн Ван поразмыслил две секунды — и ухватил весь пакет.
