Единственный | 某某

Шэн Ван онлайн и гадает вслепую

      Да, отчего волноваться?       Шэн Ван ничего не сказал.       Вид у него был слегка растерянный, как будто он тоже не мог раскопать ответ.              Шэн Минъян внизу уже закрыл за собой дверь и положил ключи на комод у входа, отчего те слегка зазвенели. Он сменил обувь на домашнюю, и глухой звук шагов проследовал из гостиной на кухню.       Очень скоро снова послышалось, как открылась дверь, и на кухне прибавился новый звук шагов.       Может, причина была в тишине ночи, а может, в том, что Шэн Ван прижимался спиной к двери, но негромкая речь Цзян Оу смутно достигала его ушей.              — Почему ни слова не сказал, что приехал? Уладил дела? — спросила Цзян Оу.       — Нет, чуть позже нужно будет уехать ещё, — сказал Шэн Минъян, — немного хлопотно.       — Ты уже ужинал, нет?       — Обошёлся тем, что дали в самолёте, сейчас снова слегка голоден, хотел найти что-нибудь перекусить.       — Есть куриный суп, разогреть тебе?       — Нет, слишком шумно.       Шэн Минъян произнёс что-то шёпотом, вероятно, о том, что не хочет беспокоить Шэн Вана и Цзян Тяня наверху. Голос Цзян Оу после этого тоже стал ещё тише, и о чём они говорили дальше, было уже не расслышать, гул речи казался очень близким и крайне далёким одновременно.       Шэн Минъян достал что-то из холодильника перебить голод, и вскоре двое вернулись в комнату; постепенно дом снова погрузился в тишину, как и обычно.              С волос на лбу капала вода, и Цзян Тянь взял полотенце вытереться разок.       Плечи и шея Шэн Вана постепенно расслабились, и охватившая мгновение назад паника, что блеск на воде или мелькнувшая тень, вмиг исчезла без следа. Он не разобрался, в чём причина, и выдал объяснение экспромтом:       — Мой отец надоедливый, если узнает, что я ещё не сплю, станет нудеть: почему ещё не отдыхаешь в такое время? Не закончил домашку или пропал в играх?              Шэн Ван сделал голос ниже, имитируя отцовский, тон его — попросту точная копия. Он подошёл к письменному столу и привычно положил экзаменационные билеты:       — Если сказать, что не закончил домашку, он тут же спросит — слишком трудно ли или слишком много, у всех ли так или только у тебя? Если сказать, что повторяешь перед ежемесячным экзаменом, он опять спросит, как идёт повторение, уверен ли или нет. Закончив с вопросами, скажет, что быть напряжённым нормально, но слишком сильно — не стоит. А потом станет заливать меня куриным супом.              Порядок этот был чрезмерно знаком и встречался среди слишком многих старших в семье; дослушав до второй половины, Цзян Тянь не удержался от смеха, отчего рассмеялся и Шэн Ван:       — От такого голова гудит, скажи? Будь это ты, ты бы не запаниковал?       Цзян Тянь поставил стакан воды на стол и взял махровое полотенце на шее вытереть волосы:       — Он настолько разговорчивый?              — Не совсем. Просто обычно он так занят, что ему некогда спрашивать, и когда сумеет-таки поймать удобный случай, то выкладывается по полной. Что-то вроде… — Шэн Ван поджал губы, задумавшись на несколько секунд, — компенсации, знаешь?              Рука Цзян Тяня, вытиравшая волосы, замерла, и он взглянул в лицо Шэн Вана — однако тот был занят, открывая отмеченные страницы со спецзадачами, и никаких проблем с настроением заметно не было.              — Но в одном Шэн Минъян отличается от многих родителей, у него на самом деле нет никаких особых требований к моей успеваемости, и он никогда не отчитывает меня. Залив куриным супом, он ещё обязательно похвалит, — Шэн Ван, удерживая страницу между пальцев, поднял голову к Цзян Тяню и произнёс, подражая: — Наш Шэн Ван очень способный, папа верит в тебя.              Цзян Тянь под его ворчание подошёл к углу, бросил полотенце в мешок для стирки, распрямился обратно и сказал:       — Разве бы он не назвал «Ван-цзай».       Молчание.       Шэн Ван вмиг затих, лицо его полно ярких смешанных эмоций.       Несколько секунд спустя он выдавил, указывая на Цзян Тяня пальцем:       — Заткнись.              Испокон веков именно Цзян Тянь обычно говорил другим заткнуться, крайне редко случалось, чтобы другие так отвечали ему. Он приподнял бровь и кивнул, выражая, что может неохотно подыграть.       Шэн Ван был очень доволен.              Он выдвинул стул и сел, а затем со спецзадачником в руке спросил Цзян Тяня:       — Ай, ты решал задачи, похожие на эти две?              В Фучжуне не было установленной вспомогательной литературы, в каждом классе учителя рекомендовали несколько, исходя из ситуации учеников.       Никто из учителей класса A не поддерживал тактику безмерного количества заданий; изучить определённое количество задач, конечно, было необходимо, но множественные повторения были ни к чему. Когда давали рекомендации, они рассказывали о преимуществах и недостатках различных вспомогательных пособий и позволяли им самим выбрать, что покупать.              Содержание пособий было практически одинаковым, разве что немного отличаясь методом составления и уровнем отобранных вопросов. Учителя все говорили, что купить одно-два достаточно, скомбинировав плюсы и минусы, ни к чему решать каждое задание.       Поэтому когда дело касалось сложных задач, если один ученик сталкивался с той или иной из них, это не означало, что другой сталкивался тоже.              Цзян Тянь скользнул взглядом по книге в его руке и сел на подоконник, безразлично занимаясь своим.       Прождав полдня и не дождавшись ответа, Шэн Ван пнул тапочек Цзян Тяня:       — Эй.       «Эй» оглох.              Шэн Ван пнул ещё раз:       — Цзян Тянь.       Цзян Тянь оглох тоже.              Шэн Ван:       — …Сюэба?       Сюэба всё ещё был глух.              Шэн Ван свесил руку с книгой, оперся о колено и принялся вздыхать.       — Не затыкайся больше, открой свой золотой рот, — он уже весьма привык к такому порядку и заговорил, ничуть не обременённый: — Я был неправ, ладно, ну?                     Цзян Тянь наконец восстановил слух и протянул руку:       — Дай посмотрю на задания.       Шэн Ван шлёпнул книгу ему в ладонь и прожестикулировал губами:       — Двенадцатое и тринадцатое, я отметил звёздочкой.              — Решал, — Цзян Тянь только взглянул и сразу понял: — Последняя часть?       — М, я слегка без понятия, — сказал Шэн Ван. — Записал формулу и застрял.       — Застрять нормально. Последняя часть немного выходит за рамки программы, нужен анализ, — сказал Цзян Тянь.       — Анализ? Который анализ? — не среагировал Шэн Ван.       — Анализ из математического анализа, — произнёс Цзян Тянь.       — Погоди-ка, — Шэн Ван спросил: — Тот математический анализ, о котором я думаю? Из университета?       — Да.       Молчание.       «Я ебал» встало у Шэн Вана в горле.              — Сегодня ночью нет времени, незачем разбираться, — Цзян Тянь сказал очень прямо: — По крайней мере на этом ежемесячном экзамене это не будут тестировать. Другие классы тоже спешат по программе, но они пока не углубились настолько, как классы «A» и «B».       — По крайней мере? То есть будут тестировать позже? — спросил Шэн Ван.       — Если только что-то появлялось однажды на гаокао, в школе всё посмеют тестировать, — Цзян Тянь, пока говорил, пролистал анализ решений в конце сборника задач. Он сказал: — Опущенного слишком много, зачем ты покупал его?              — Он более связно, чем другие, идёт от базы до сложных моментов, для самообучения в самый раз, — Шэн Ван сказал раздражённо: — Прояви немного понимания к людям горестного мира, ладно? Но сложных заданий действительно маловато, только поверхностно упомянуты. В любом случае с этой книгой я закончил, потом куплю ещё, чтобы восполнить пробелы.              Цзян Тянь чуть подумал, положил книгу и подошёл к шкафу для одежды.       Шэн Ван наблюдал в замешательстве, как он отодвинул одну из дверец шкафа, открыл контейнер, прошёлся по содержимому, взял сборник задач с синей обложкой и подал:       — Здесь более развёрнуто.              Шэн Ван принял книгу, но внимание его, однако, было сосредоточено вовсе не на руке, а на гардеробе.       Гардероб Цзян Тяня оказался очень странным: верхняя штанга была полна пустых вешалок, но ни одного предмета одежды не было. Из двух ячеек внизу в одной стоял прозрачный контейнер, в другой — чемодан.       Чемодан был раскрыт, вся одежда, что Цзян Тянь часто носит, внутри, сложенная исключительно аккуратно. Настолько аккуратно, что стоит только закрыть чемодан, и владелец вещей сможет сейчас же уйти чисто, не оставив и следа.              — Ты… — Шэн Ван остолбенел надолго, поднял глаза к Цзян Тяню: — Зачем ты собираешь вещи?       Он вдруг вспомнил, что раньше смутно слышал — Шэн Минъян говорил, Цзян Тянь хочет поселиться в общежитии и согласился временно остаться только потому, что школа ещё не открыла заявки.              Тогда он дождаться не мог, чтобы тот поскорее ушёл, теперь, однако, неожиданно передумал.       Он сам не знал, в какое мгновение какого дня мнение его изменилось, только знал, что в миг, когда увидел чемодан, он испытал невыразимое чувство.              Совсем как летом в детстве, когда всякий раз, как он счастливо играл в тематическом парке в пригороде, на мобильный Шэн Минъяна пробивались со всевозможными звонками, а после веселье обрывалось и он должен был послушно возвращаться домой со взрослыми.       Пускай он знал, что вскоре сможет прийти ещё, но в то мгновение всё равно чувствовал разочарование.       Разочарование того рода, что забывается среди смеха и шуток — и вдруг поднимается на поверхность снова.              — Ты собираешься уйти? — спросил Шэн Ван.       Цзян Тянь, следуя его взгляду, посмотрел мельком на чемодан; несколько секунд он не говорил, спустя ещё немного сказал:       — Они не только что собраны, всегда лежат так.              Слова эти звучали сверх ожидания отчуждённо и холодно; Цзян Тянь, сделав паузу, добавил:       — Личная привычка.       — Личная привычка? — опомнился Шэн Ван. — Не может быть, чтобы ты так и в собственном доме делал?       — М, — Цзян Тянь кивнул без особенного выражения.       — Почему? Мизофобия, ОКР или что-то вроде того?       — Удобно, — сказал Цзян Тянь.              Он совершенно не хотел обсуждать эту тему — Шэн Ван видел, потому не стал больше спрашивать. Он открыл сборник заданий, который дал ему Цзян Тянь, и обнаружил, что внутри неожиданно чисто: не считая того, что номера некоторых вопросов были обведены красным, ничего написано не было вовсе.              — Ты не решал? — Шэн Ван сменил тему.       — Не писал прямо там, — сказал Цзян Тянь. — Забирай и пользуйся, просто посмотри обведённые, этого хватит.              Способности самого Шэн Вана не подлежали сомнению, а с тем, как Цзян Тянь урезал лишнее, оставив суть, он принялся повторять, сохранив множество усилий, и скорость тоже оказалась небывало быстрой.       Впервые с тех пор, как перевёлся в Фучжун, он лёг спать раньше часа.              Он полагал, будто это хороший знак, предвещающий, что на этот раз ежемесячный экзамен пройдёт с попутным ветром; кто знал, что когда достигнет моста, его лодка опрокинется прямо в арке.       Ежемесячное тестирование в Фучжуне было более формальным, чем еженедельное, и экзамены разделялись на два дня. В первый день оценивали китайский и математику, во второй — английский и два факультатива. Шэн Ван опрокинулся ранним утром второго дня.              Экзамен начинался в восемь утра, и он, как и привык обычно, в семь уже сидел в экзаменационном помещении. Поскольку он подготовился в полной мере, состояние его было весьма расслабленным, вплоть до того, что он не сумел уловить, что с некоторыми делами смутно что-то не в порядке.              Приблизительно в семь двадцать незнакомый с виду ученик заглянул, вытягивая шею, и спросил:       — Шэн Ван здесь?       Шэн Ван поднял голову от блокнота.       Тот ученик махнул ему рукой:       — Учитель английского ищет тебя.              Шэн Ван бросил блокнот внутрь стола, встал и подошёл к двери:       — Цзин-цзе ищет меня? В чём дело?       — Не знаю, — сказал ученик. — Похоже, это про олимпиаду по английскому или что-то вроде того? Говорила, чтобы ты пришёл взять новые билеты.       — Сейчас? — спросил Шэн Ван.       — Ага.              Он обернулся взглянуть на часы на задней стене класса, убедился, что времени достаточно, и, ничего не подозревая, собрался подняться по лестнице.       Тот ученик сказал:       — Не наверху, в отделе печати.       Он указал в сторону дороги номер три:       — Том, что перед «Садом совершенствования».              — Разве наверху нет кабинета печати? — Шэн Ван был несколько озадачен. — Зачем идти в тот, что у дороги номер три?       Только позднее он обнаружил, что в двух маленьких подозрительных комнатах рядом с кабинетом на верхнем этаже стояли принтеры, специально чтобы преподающие в классе «A» учителя распечатывали билеты в период олимпиад.              Ученик покачал головой:       — Я и сам не знаю, может, принтер сломался. Ты иди скорей, я пошёл в экзаменационный зал.       Договорив, он сразу направился в другой конец коридора.       Шэн Ван поворчал парой слов и, не став больше медлить, быстрым шагом спустился по лестнице.              Чтобы сэкономить время, он срезал путь и пошёл прямиком через «Сад совершенствования»; в итоге же этим срезом он срезался аккурат в неприятности. На тропинке «Сада совершенствования» его остановили двое юношей; эти двое не носили ни школьной формы, ни школьных бейджей и всем существом источали дух чумной курицы, с первого же взгляда они не походили на учеников Фучжуна, зато напоминали каких-нибудь бездельников, шатающихся по закоулкам.              Один из них, стриженный под ёжик, почесал голову и сказал:       — Эй, тебя Шэн Ван зовут, так? Знаешь, зачем я пришёл сегодня?       Он, вероятно, хотел сначала припугнуть, а когда Шэн Ван ответит: «Не знаю», рассказать, затеяв ссору.       Вопреки ожиданиям, Шэн Ван не стал играть по правилам, кивнул и невозмутимо произнёс:       — Знаю.       Стриженный под ёжик остолбенел на миг и спросил свирепо:       — Знаешь? О, тогда давай расскажи мне, зачем я пришёл?       Шэн Ван улыбнулся, и тут же лицо его помрачнело, а колено ринулось вверх:       — Пришёл, чтобы тебя побили.              Стриженный под ёжик взвыл и, держась за пах, упал со шлепком на колени. Он тут же потерял боеспособность, свернувшись на земле и непрестанно подёргиваясь. Другой, видя положение, выплюнул «Ебать» и махнул кулаком прямо к Шэн Вану, приводя воздух в движение.       Шэн Ван подумал про себя, что эта удача с экзаменами поистине невероятна, что ни экзамен — то драка; а он ещё заявлял каждодневно, будто у него в руках нет сил даже курицу связать.              Хотя от одного избавился уже с самого начала, освободиться быстро Шэн Ван всё равно не смог.       Он потратил в «Саду совершенствования» много времени, прежде чем наконец отделался от другого; противник остался в синяках и с кровотечением из носа. Школьная форма Шэн Вана тоже была испачкана грязью, лицо сбоку поцарапано веткой.              Он пнул противника в последний раз, сбросил школьную форму и неистово помчался к зданию Минли, но даже так, не останавливаясь ни на шаг, всё равно опоздал на двенадцать минут.              — Докладываю. — Когда Шэн Ван вошёл в класс, учитель-наблюдатель вытаращил на него глаза и спросил с каменным лицом:       — Опаздываешь на ежемесячный экзамен?! Ты чем занимался?       Классное проигрывание аудирования по английскому уже закончило последнюю часть, Шэн Ван вытер лицо сбоку и сказал:       — Ходил к врачу.       Учитель-наблюдатель остолбенел:       — А? Что с тобой?       — С головой проблемы, — договорив, Шэн Ван спросил: — Докладываю, я могу вернуться на место?       Наблюдатель — неизвестно, был ли он зол или поражён, — открыл рот и не проронил ни звука, и Шэн Ван вошёл сам.              Невезение с самого утра переполнило его жгучим раздражением, куда уж здесь притворяться послушным.       Он запихнул кое-как школьную форму в стол, схватил ручку и начал читать билет.              Блок аудирования состоял из двух разделов, и он не поймал ни слова; полных три страницы вопросов с несколькими вариантами ответов кривили к нему в усмешке пустые рты.       Двадцать заданий — двадцать баллов; на предыдущем экзамене он с большим трудом поднялся на шестьдесят баллов, теперь же спикировал прямиком на треть.              Вот же, мать его, ублюдство.       Шэн Ван выматерился про себя, а затем отправился в фантастическое путешествие.              Диалоги первого раздела все были отдельными, один диалог — одно задание, выполнить их он пока не мог. Поэтому он сразу перешёл ко второй странице и начал упорядочивать мысли.       Во втором разделе каждый диалог соответствовал двум или трём заданиям, он взял ручку и принялся отмечать повторяющиеся слова в вопросах. Условия двух-трёх вопросов позволяли проследить содержание разговора в общих чертах, добавить к этому встречающиеся сравнительно часто слова, и можно определить ключевые моменты диалога. Если предполагать ответы на таком основании, степень точности будет гораздо выше.              Он выполнил таким способом последние пятнадцать заданий, а после вернулся к первой странице, вздохнул и начал гадать вслепую.