Единственный | 某某

Вот так совпадение

      Раздался звонок, и учитель-наблюдатель принялся поочерёдно собирать экзаменационные билеты; когда забрал билет Шэн Вана, он намеренно остановился на несколько секунд, вероятно, желая посмотреть, что этот опоздавший кадр наугадывал.       — Ты бы уж лучше выбрал все C, по крайней мере несколько точно были бы правильно. А так написал вслепую, если не получишь ни одного балла, обрыдаешься до смерти, — наблюдатель выдернул билет и не удержался от комментария.       — Учитель, вы преподаёте английский? — Шэн Ван плохо запоминал лица и не знал никого из учителей других классов.       — Нет, я преподаю географию, — сказал наблюдатель.       — Тогда вы видели образец ответов к этому билету?       — Нет.       Шэн Ван издал «О» и сказал:       — Хорошо тогда.       Наблюдатель молчал.       Ученик за партой впереди прыснул со смеху и снова вынужденно принял серьёзный вид.       Наблюдатель раздражённо уставился на Шэн Вана и сказал:       — Какая бы ни была у тебя причина, на следующий экзамен ни в коем случае не опаздывай, относись к своим стараниям ответственней, не дай им быть напрасными просто из-за мелкой проблемы.       — Не дам, благодарю, учитель, — произнёс Шэн Ван.       В других экзаменационных помещениях билеты собрали очень быстро, и гул голосов хлынул по коридору словно вода из открывшегося шлюза. Гао Тяньян на еженедельном экзамене немало шагнул вперёд, подскочив на пятьдесят мест, и из экзаменационного помещения в третьем классе переместился в самый конец первого, отделённый от Шэн Вана всего лишь стеной, прямо у лестницы.       Он выбежал из класса среди первых и остался подождать возле лестницы, в итоге дождался даже Цзян Тяня, а Шэн Ван всё ещё так и не показался.       — Где он? — Цзян Тянь спустился по ступенькам и посмотрел в сторону второго класса.       Гао Тяньян развёл руками:       — Не знаю, у них в классе билеты медленно собирают, до сих пор дверь не открыли.       Едва он договорил, дверь второго класса распахнули, учитель-наблюдатель вышел с аккуратно сложенными экзаменационными работами в руках, и следом хлынула огромная волна учеников, которые, что-то обсуждая и сплетничая, непрерывно гудели, будто вспугнутая стая домашних гусей.       — Ебать, он осмелился прогулять аудирование по английскому, это ж двадцать баллов!       — Крут!       — Он же на прошлом еженедельном по английскому получил почти полный балл?       — Вроде да, сколько там, сто семнадцать или сто восемнадцать?       — В этот раз без шансов, сразу минус двадцать баллов.       — Ну необязательно, вдруг угадал пару штук.       — Это ты не слышал, как наблюдатель язвил, мол, лучше бы он все С выбрал. Наверное, наставил там каких-нибудь AABCD как попало. Может, ему раньше не приходилось над вопросами по английскому гадать, опыта не хватает.       — Хватит трепаться, даже если он потеряет двадцать баллов, у него по английскому всё равно будет больше, чем у меня, я в ауте.       …       Гао Тяньян прошипел и толкнул Цзян Тяня:       — Ай, почему мне кажется, что что-то здесь не то.       Толпа учеников, болтавших так оживлённо, что пыл их вздымался к небу, направлялась к лестнице, и среди них как раз оказался знакомый Цзян Тяня. Он похлопал того по плечу и спросил:       — У кого сразу минус двадцать баллов?       — Ай блин, перепугал меня, — юноша схватился за грудь. — Цзян-шэнь, откуда ты здесь, Ян-гэ! — поздоровался он следом и с Гао Тяньяном.       — Ждём друга по обедам, — Гао Тяньян спросил: — О ком вы только что говорили?       — Шэн Ван из вашего класса, который на прошлом еженедельном поднялся сразу на сто с лишним мест, — он указал большим пальцем назад, на классную комнату, и продолжил: — Бро опоздал на экзамен по английскому и пропустил всё аудирование.       — Опоздал? — изумлённо воскликнул Гао Тяньян. — Да как! Тянь-гэ, вы опоздали утром?       — Нет, — ответил Цзян Тянь, — в семь были уже на месте.       Услышав, юноша пришёл в замешательство. Он не особенно мог понять, почему опоздавший — Шэн Ван, но Гао Тяньян уточняет у Цзян Тяня. Другой одноклассник поторопил его, и юноша спешно попрощался и ушёл вместе с друзьями.       Лицо Гао Тяньяна было полно неверия:       — Это же английский, Шэн-гэ в нём сильнее всего, как он мог так безрассудно опоздать?       Цзян Тянь взглянул мимо него в сторону второго класса. Ученики в большинстве разошлись, классная комната опустела, никто не закрывал обзор, и с этого угла можно было увидеть немного профиль Шэн Вана: он засовывал кофту от школьной формы в рюкзак, по опущенному лицу не разглядеть эмоций.       Цзян Тянь надавил Гао Тяньяну на плечо, подталкивая его в направлении второго класса.       — Что такое? — Гао Тяньян сдвинулся на два шага.       — Пойди спроси, — сказал Цзян Тянь.       Молчание.       «У вас во рту двусторонний скотч?» — хотел вопросить Гао Тяньян у этого друга с горшка. Но в конце концов он не осмелился и послушно зашёл в класс.       — Шэн-гэ! — Гао Тяньян, этот человек-громкоговоритель, не знал, как понижать голос. Едва он позвал так, и все покинутые юные души, жевавшие сухой перекус в классе, подняли головы.       Шэн Ван как раз пытался завернуть грязную сторону формы внутрь, чтобы не запачкать рюкзак. Увидев, как Гао Тяньян и Цзян Тянь вошли один за другим, он не стал больше возиться, попросту засунул как есть и застегнул молнию.       Он только хотел сказать: «Пойдём есть», как Гао Тяньян заговорил тоном старшего дворцового евнуха, объявляющего высочайшую волю:       — Тянь-гэ вверил мне спросить у тебя: что произошло с тобой утром?       Цзян Тянь вошёл, отставая от него на пару шагов, и сейчас направлялся к ним, лавируя между столов со стульями. Едва услышал эти слова, он встал на месте и уставился Гао Тяньяну в затылок.       Если бы взгляд был материален, Гао Тяньян уже свалился бы трупом.       Шэн Ван посмотрел на него.       — Он чушь несёт, — бесцеремонно опроверг Цзян Тянь.       Ещё несколько секунд спустя он опустил голову, сжал пальцами кончик носа и сдался:       — Ладно.       Такая реакция от него оказалась весьма забавной, и Шэн Ван, не удержавшись, засмеялся, скопившая за утро злость мгновенно улетучилась.       — Идём-идём, — он забросил рюкзак на плечо и подтолкнул их к двери. — Я помираю с голоду. Выйдем и поговорим, я не хочу устраивать пресс-конференцию.       Они пришли поздно, и в столовой большинство учеников уже устроились с едой; если оглядеться, среди моря чёрных голов виднелись разбросанные островки свободных мест, но незанятые столы на четверых едва ли остались.       Пока они осматривались, кто-то помахал им рукой:       — Старина Гао! Сюда!       Махавшим был Сун Сыжуй, рядом с которым расположились Ци Цзяхао, Сюй Малый рот и остальные. Они впятером заняли длинный стол на восьмерых, и аккурат три места ещё пустовало.       Гао Тяньян, имея богатый опыт, встал в очередь, выбрав окно с самой быстрой раздачей, и уже скоро получил обед.       Шэн Ван сел на свободное место и тут же услышал, как Сун Сыжуй спросил:       — Шэн-гэ, говорят, ты не был на аудировании утром? Что случилось?       Гао Тяньян воскликнул с досадой, открутил только что взятую холодную колу и сделал пару жадных глотков:       — Мы вот как раз спрашиваем его. Ну так что случилось, в конце концов?       — Подставили. — Шэн Ван всю дорогу расписывал, как голоден, однако же, получив порцию, не торопился есть, а одну за другой выбирал соломку моркови.       — В смысле? — Гао Тяньян даже прекратил грызть рёбрышки и уставился на него, ожидая продолжения.       — Мне сказали, меня ищет Цзин-цзе, чтобы я взял тренировочные билеты к олимпиаде, я и пошёл. — Шэн Ван передвинул собранную кучку моркови в угол железного подноса и принялся за ломтики зелёного перца. — В итоге дошёл до «Сада совершенствования», а там засада.       — Ебать? Кто устроил?       — Не узнал, не из наших, наверное, гопота какая-нибудь, по улицам шатаются.       — Драться полезли? — спросил Сюй Малый рот.       — А не то? С Новым годом меня поздравить явились? — Шэн Ван продолжал: — В общем, они отняли кучу времени, и пока я пришёл в класс, с аудированием уже пролетел.       Ци Цзяхао спросил:       — А как ты вернулся? Побил их?       — Не, — Шэн Ван показал на ссадину на щеке и принялся играть на жалости: — Куда мне выиграть против них, видишь, как меня разукрасили? Школьная форма с грязью смешана, в рюкзак засунул. Я сумел вернуться только потому, что бегаю быстро.       — Стоп! — Сун Сыжуй произнёс: — Ты опять собираешься сказать, что у тебя в руках сил нет курицу связать. Пойди спроси того Чжай Тао с прошлого раза, согласится ли он.       Шэн Ван ответил:       — Даже если он не согласится, у меня всё ещё нет сил связать курицу, я целиком полагался на рюкзак. Видишь, сегодня утром рюкзака с собой не взял, и ничего не получилось.       — К слову об этом мудаке Чжай Тао… — Гао Тяньян чуть подумал и сказал: — У тебя же не было стычек с хулиганами снаружи? Не было. Так почему они так настырно влезли в школу прицепиться тебе? Никакого смысла, ну? Так что наверняка этот внучок Чжай Тао руку приложил.       Остальные тоже считали, что это очень вероятно, и только Сюй Малый рот вставил:       — Я чуть позже схожу к отцу, посмотрим, может, он даст тебе наверстать аудирование.       — Твой отец согласится? — Ци Цзяхао предложил несколько обеспокоенно: — Мне кажется, это довольно сомнительно, почему бы нам всем вместе не пойти?       — Нет, мой отец больше всего не любит, когда берут числом. Я схожу спрошу просто на всякий случай, — сказал Сюй Малый рот.       Шэн Ван остолбенел.       Обычно для Малого рта встретить отца — что для мыши столкнуться с кошкой, и просить его договориться о чём-то с отцом было всё равно что отправлять его на смерть; сегодня он, однако, неожиданно вызвался помочь сам.       — Благодарю, — Шэн Ван шутливо накрыл ладонью кулак перед грудью и сказал: — Но обращаться к твоему отцу всё же не надо. Во-первых, если пойти к нему, он обязательно спросит, как всё произошло, и тогда упоминания драки не избежать. У меня всё ещё щепетильный период, лучше быть поскромней и потише. Во-вторых, в «Саду совершенствования» нет видеонаблюдения, как мне доказать, что те двое устроили мне засаду?       — Тоже верно, это всё-таки Сорочий мост, были бы там камеры, влюблённые парочки давно разлетелись бы.       Сюй Малый рот поколебался немного и наконец нашёл компромисс:       — Ладно, тогда я с отцом пока обсуждать не буду, посмотрим по обстоятельствам и тогда решим.       Все были несколько не в духе.       Очень скоро они с головой ушли в яростные «приветствия» в сторону Чжай Тао, и Шэн Ван рядом слушал и развлекался. Он как раз убирал последний кусочек мелко порубленного чеснока, как вдруг Цзян Тянь напротив спросил:       — Как хулиганы выглядели?       Голос его был негромким, и Гао Тяньян с остальными, воодушевлённые, не заметили вовсе, только Шэн Ван услышал.       — Один с ёжиком, и у одного короткие светлые волосы. — Шэн Ван старательно покопался в памяти, но вспомнить сумел лишь эти две характеристики. — Я слепой на лица, отвернулся и уже забыл, кто как выглядит.       Дослушав, Цзян Тянь подумал немного и ответил:       — Хорошо.       Рука Шэн Вана, отодвигающая чеснок, замерла, и он посмотрел на него с подозрением:       — Что ты собираешься сделать?       Цзян Тянь поднял взгляд и спросил с сомнением:       — В смысле — что сделать?       Шэн Ван хотел сказать: «Ты же не собираешься отплатить им за меня, да?», однако если бы он произнёс такое вслух, то запросто показался бы витающим в облаках; как человек столь любящий держать лицо он, конечно, не поставил бы себя в неловкое положение.       Более того, разумно говоря, считается ли вообще «один с ёжиком, другой блондин» сведениями? В мире полным-полно стриженных под ёжик и блондинов; полагаясь на эти две черты, куда уж найти нужных людей? Да и Цзян Тянь не стремился расспрашивать дальше, должно быть, в самом деле просто упомянул к слову.       — Ничего, давай есть, — сказал Шэн Ван.       Другие уже расправились со своими порциями больше чем наполовину, он же только теперь снизошёл начать; очевидно, босс Чжао из «Радости» отзывался о нём ещё мягко.       Изначально Шэн Ван считал, что блюда в столовой, в общем-то, сносные, но с тех пор как поел у старика Дина, стоило ему оказаться перед большим железным подносом, и уже как-то кусок в горло особо не лез.       Водяной шпинат слишком сильно отдавал чесноком, ножом, которым нарезали арбуз, до этого явно крошили зелёный лук, говядина была слишком жёсткой, сухожилия не прожевать. Поесть для молодого господина стало титаническим трудом, и пищи в его живот в конце концов попало всего ничего.       Они убрали сервировочные тарелки и отправились обратно к зданию Минли; когда проходили через площадь с фонтаном, Цзян Тянь указал в сторону спортивной площадки:       — Я схожу в «Радость».       Шэн Ван тут же поднял к нему пристальный взгляд, Гао Тяньян спросил:       — Зачем тебе в «Радость» сейчас?       — Купить холодной воды. — Цзян Тянь качнул телефоном и добавил: — Заодно заберу кое-что.       Шэн Ван вспомнил сообщения, которые босс Чжао присылал Цзян Тяню в WeChat, тот в самом деле часто просил его зайти за арбузами или ещё чем-нибудь. Но Шэн Ван никогда не видел, чтобы он забирал их с собой — должно быть, относил к старику Дину.       После обеда сдавали физику и химию, в которых Цзян Тянь едва ли потерял бы баллы даже при желании, и ему, естественно, было совершенно ни к чему срочно припадать к ногам Будды. Поэтому компания помахала ему, попрощалась, и дальше каждый поднялся в свой экзаменационный зал.       Полдень — самое пустынное время в школе, и на дороге номер три не видно было даже тени человека. Цзян Тянь пересёк «Сад совершенствования» напрямик, весь путь бросая внимательные взгляды по сторонам, затем обошёл вокруг спортивной площадки и вошёл в главную дверь магазина «Радость».       Прозвенел колокольчик над входом, и босс Чжао снял очки для чтения и поднял голову из-за прилавка:       — У тебя не экзамены разве? Зачем прибежал сюда в полдень?       — Купить воды.       Цзян Тянь прямиком подошёл к холодильнику и достал бутылку воды. Когда рассчитывался, он заодно добавил упаковку пластырей с прикассового стеллажа.       — Дядя Чжао, камеры наблюдения в магазине ещё работают? — спросил он.       — Ай, работают, само собой работают, мелкий бизнес всё время от воров страдает, кто ж такое стерпит, — ответил босс Чжао.       — А те две снаружи? — Цзян Тянь с бутылкой минералки в руке указал на дверной проём: — Напротив «Сада совершенствования» и напротив ограды.       — Работают! Воры все любят влезать оттуда.       Цзян Тянь произнёс:       — Можешь дать взглянуть на записи сегодня с шести до восьми утра?       — А? Зачем?       — Найти кое-кого.       *       Послеобеденные экзамены начинались в два; когда Шэн Ван вернулся в класс, ещё только едва наступило двенадцать. Он потратил полчаса на то, чтобы пройтись по заметкам по физике, и, видя, что ещё рано, лёг грудью на стол, собираясь немного доспать.       Сон в классе в большинстве случаев поверхностный, и малейший шум может разбудить. Шэн Вану казалось, он едва задремал, как до ушей донёсся тихий звук открывающегося окна. Он почесал голову и, щурясь, приподнялся от согнутой руки: Цзян Тянь стоял за окном, сине-белая школьная форма закатана до локтей, палящее полуденное солнце у него за спиной, ослепительно яркое.       Шэн Ван невольно оглянулся на настенные часы: до двух оставалось ещё больше получаса, ученики в классе сплошь свалились поспать, кто не спал — те сосредоточенно читали заметки.       Во всём здании Минли стояла тишина; та тишина, какая бывает только в школах в обеденный перерыв.       — М? — он ещё не сбросил сонливость, сиплым голосом издал вялый вопрос.       Тонкие длинные пальцы Цзян Тяня протянулись внутрь и положили упаковку пластырей на подоконник.       — Взял попутно. — Договорив, он пересёк коридор с холодной водой в руке и исчез за углом лестницы.       Вечером того же дня от Сун Сыжуя с Гао Тяньяном до Шэн Вана добралась сплетня: говорили, в шашлычной Чжао Си схватили двоих мелких хулиганов, устраивающих беспорядки, пока несколько человек удерживали, поколотили, а после скрутили и с посиневшими лицами передали в полицейский участок.       В сплетне упоминалось ещё, что те два мелких хулигана утром забирались в Фучжун — их засняли камеры наблюдения мини-маркета «Радость».