Единственный | 某某

Жестянка: «Спасибо».

      На аватарке Гао Тяньяна стояли огни вселенной, ником он взял Boom — вероятно, провозглашая себя истоком всего сущего.       Как объяснил Сун Сыжуй, изначально этот индивидуум брал как никнейм английскую версию Большого Взрыва — и в итоге совпал с кем-то ещё, а потому сократил вполовину, назвавшись Bang — игра слов, изъявляющая, что он и взрывной, и крутой. В результате Сун Сыжуй и вся компания стали ласково звать его «Банбан», чем выбесили так, что он переименовался.       Шэн Ван — и сам павлин — не очень-то мог принять, как другие осыпают себя похвалами прямо у него на глазах, так что поменял имя-примечание этого товарища Boom на «Безыскусный Гао Тяньян».       И сейчас Безыскусный Гао Тяньян прислал ему голосовое.       Шэн Ван по неосторожности запустил его — и из телефона вдруг полился оглушительный хохот; Шэн Минъян с Цзян Оу синхронно посмотрели на него.       Блин.       Он спешно прикрыл динамик, выключил голосовое и перевёл его в текст.       Безыскусный Гао Тяньян: «Ахахахахахахахахахаха, я видел фотки, Си-гэ прислал мне, погоди, я скину тебе».       В следующую секунду Шэн Вана заспамило безобразными фото.       На фотографиях двое хулиганов сидели на корточках, обхватив головы, в углу шашлычной «В те времена» с видом трусов, что возмущены, но рта раскрыть не смеют. Фотографии, надо полагать, сделал Чжао Си, он обошёл их по кругу, снял со всех сторон, явив их униженный вид с обзором в триста шестьдесят градусов.       Безыскусный Гао Тяньян: «Шэн-гэ, посмотри на их лица, это же те пиздюки, которые устроили тебе засаду?»       Жестянка: «Лица я не узнаю»       Безыскусный Гао Тяньян: «…»       Жестянка: «Судя по стрижкам, они»       Безыскусный Гао Тяньян: «Бля»       Безыскусный Гао Тяньян: «Ты зачем такие паузы делаешь, а, пофиг, сегодня я угораю с этих двоих!!!»       На самом деле Шэн Ван действительно развеселился, но ему было не до того, чтобы смеяться вместе с Гао Тяньяном. Он размышлял, как может в мире случиться такое совпадение: только утром эти мудаки подставили его, и уже вечером их настигла карма.       Он подозревал, что здесь замешан Цзян Тянь, но у него не было доказательств.       — О чём болтаете? — Шэн Минъян открыл для него банку напитка. — То смеёшься, то уже серьёзный.       С тех пор как поступил в Фучжун, Шэн Ван не ужинал дома; единственный раз был ещё в день первой встречи с Цзян Тянем, тогда всё закончилось ссорой и он целую ночь просидел голодным.       Можно сказать, что сегодня они впервые ужинали вместе в подлинном смысле слова. Он, Шэн Минъян и Цзян Оу уже собрались за столом и ждали Цзян Тяня.       После экзамена по химии во второй половине дня Цзян Тяня отозвал незнакомый учитель. Говорили, этот учитель из административного отдела школы, школьным интернетом в Фучжуне занимался как раз он вместе с Цзян Тянем, и всякий раз, когда возникала какая-либо проблема, он звал Цзян Тяня.       Прежде чем уйти, Цзян Тянь предупредил Шэн Вана и сказал, что вернётся попозже и ждать его для ужина ни к чему, однако Шэн Минъян настоял: мальчишки впервые согласились поесть за одним столом все вчетвером, так как можно приступить к еде, когда не все в сборе?       В последнее время Шэн Минъян постоянно был в командировках. Он, по правде, понятия не имел, почему отношения Шэн Вана и Цзян Тяня смягчились, но это не мешало ему радоваться, и весь вид его олицетворял воодушевление. В частности, это проявлялось и в том, что прежде он не стал бы заглядывать в телефон Шэн Вана сам, а сегодня, отвлёкшись разговором, придвинулся поближе.       Шэн Ван уже очень давно не был так близко с ним. Год или два? Три, пять лет? Он не помнил точно.       В детстве здоровье у него было не лучшее, худой — кожа да кости. Шэн Минъян часто поднимал его выше головы, усаживал себе на шею и говорил маме Шэн Вана: «А мы с тобой ребёнка того забрали? Даже кот твоего отца весит больше, если вдруг подерутся, не уверен, осилит ли Ван-цзай его победить».       Затем Шэн Ван дёргал его за уши, и он всегда притворялся, что ему очень больно, ойкая и айкая без остановки.       Он был тороплив и небрежен, и когда играл с Шэн Ваном, тот постоянно стукался здесь да ударялся там, но каждый раз как он возвращался из командировки, Шэн Ван приносил его огромные тапочки и как кот сидел на корточках у входа, дожидаясь, когда он обуется и войдёт.       Такая близость продолжалась ещё до тех пор, как Шэн Вану было десять, те два года они в некотором смысле жили друг для друга, были опорой друг другу. Когда Шэн Вану порой снилась мама и среди ночи придавливала тоска, он в обнимку с одеялом шёл тесниться в одной постели с Шэн Минъяном. Словно если рядом есть ещё человек, тоска станет немножко легче.       Позднее… Может, потому, что наступил пубертат, может, из-за того, что Шэн Минъян стал занят ещё больше, ту близость стало трудно сохранить.       Шэн Ван по-прежнему просыпался среди ночи, однако, когда с одеялом в руках толкал дверь соседней спальни, он не находил там человека, чтобы тесниться вместе. Дома, в которых он жил, становились всё больше, он брёл с верхнего этажа на нижний, пил воду, ел что-нибудь, переключал каналы на телевизоре, играл в игры и наконец засыпал один, свернувшись на диване.       Со временем он больше не нуждался в близости с кем-то.       Он принялся постоянно очерчивать границы: наверх просто так не поднимайся, в дверь просто так не стучи, по мелочам да пустякам лучше всего тоже особо не вмешивайся. Он крайне редко выходил из себя, ведь такое поистине было лишено всяких манер, но относительно многих и многих вещей его неприязнь можно было заметить и без сцен.       И так — не разобрать, с какого момента, — между отцом и сыном возникла дистанция. Другие полагали, это называется «прогрессивной открытостью», но сам Шэн Ван прекрасно понимал: то, что между ним и Шэн Минъяном, зовётся «вежливость».       Как здесь: ему стоило лишь поднять глаза, чтобы Шэн Минъян сразу отвёл взгляд от экрана его мобильного и засмеялся:       — Ай, виноват, папа так рад, что немного забылся, не хотел заглядывать нарочно.       Шэн Ван не заблокировал телефон, окно его чата с Гао Тяньяном оставалось открытым всё так же и там же — бери и смотри, но Шэн Минъян, однако, не тянулся поближе снова.       — Это приятель из класса «А»? — спросил Шэн Минъян между делом.       — М, — Шэн Ван тоже не поднял головы, его большие пальцы, порхая, печатали в чате.       Проскользнувшего хохота Гао Тяньяна было достаточно, чтобы показать, что отношения у них отличные, и Шэн Минъян с удовлетворённым видом сказал Цзян Оу:       — Малец в этом деле нечто, куда бы ни пошёл, адаптируется невероятно быстро, пара дней — и у него уже компания друзей.       Пальцы Шэн Вана замерли на миг, будто смутно возникла какая-то мысль. Но очень скоро он продолжил печатать и тапнул «отправить».       Жестянка: «Си-гэ говорил, как эти двое попались?»       Жестянка: «Совпадение даже слишком удачное, не помог ли кто»       Безыскусный Гао Тяньян: «Я вот как раз болтаю с Си-гэ, он до этого не знал, что эти хулиганы утром напали на тебя, я сказал ему, он был в шоке, наверное, просто совпало»       С этим он прислал ещё скриншот чата. На скрине Чжао Си вовсе не вёл себя как человек на десять с лишним лет старше и накидал кучу мемов, выражая своё потрясение.       Безыскусный Гао Тяньян: «Видишь, это и называется — справедливость, ниспосланная небесами»       …       Шэн Ван листал историю чата, и вдруг кое-что привлекло его внимание.       Он заново открыл фотографию двоих хулиганов; один из снимков захватил обувь обступивших их людей — кто-то был ближе, кто-то дальше, самый дальний — позади определённого стола, почти вне кадра, капельку невнимательности, и остался бы незамеченным.       Шэн Вану сочетание цветов у этой обуви с первого взгляда показалось как будто знакомым, он приблизил фотографию и наконец смог убедиться, что оно не как будто знакомо, он действительно видел такое — в обувном шкафу дома.       Не сказав и двух слов, Шэн Ван поднялся и направился в гостиную.       Шэн Минъян ахнул и спросил вдогонку:       — Что случилось, ты не ешь уже?       — Ем, — Шэн Ван, не оглядываясь, завернул к входной двери, — тапочки неудобные, переобуюсь.       Учитывая, что он был переборчив всегда и во всём, Шэн Минъян ничуть не удивился его внезапному желанию сменить обувь.       Шэн Ван открыл обувной шкаф: действительно, той пары с фотографии сегодня не оказалось на месте, кое-кто вышел из дома в ней.       Он рассеянно смотрел на пустое пространство на полке, как вдруг за дверью раздался звук ввода пароля. Шэн Ван остолбенел и вмиг опомнился.       Телефон провибрировал, Шэн Ван опустил голову взглянуть: Гао Тяньян всё ещё использовал выражения со словом «небеса». Он поджал губы, торопливо печатая.       Безыскусный Гао Тяньян: «У небес есть глаза»       Безыскусный Гао Тяньян: «Небесные сети необъятны»       Жестянка: «Отойду пока»       Безыскусный Гао Тяньян: «О, дело какое?»       Жестянка: «М»       Жестянка: «Небеса вошли»       Безыскусный Гао Тяньян: «?????»       Цзян Тянь не ожидал, что кто-то стоит у двери, и когда заходил, едва не влетел Шэн Вану в лицо.       — Зачем ты стоишь здесь? — он резко затормозил и спросил, хмурясь.       Шэн Ван открыл рот, но вдруг обернулся и прицельно бросил взгляд назад.       Шэн Минъян и Цзян Оу болтали и смеялись. Обеденный зал располагался далеко от входной двери, и сейчас только смеркалось, до наступления ночной тиши было ещё долго, и они не услышали, как Цзян Тянь открыл дверь.       Шэн Ван, сам того не сознавая, понизил голос:       — Тех хулиганов поймали, ты слышал?       Цзян Тянь приподнял телефон и сказал:       — Гао Тяньян всю дорогу вёл мне прямую трансляцию.       Слава громкоговорителя у него и впрямь не зря.       — Он доложил и мне. — Шэн Ван, глядя в его глаза, светлые в бликах лампы при входе, сказал: — Это ты их нашёл?       Цзян Тянь полуприсел переобуться в тапочки:       — В смысле — я нашёл?       — Тех двоих мудаков, которые напали на меня, — произнёс Шэн Ван, — это ты их нашёл?       Цзян Тянь поднял взгляд на миг и следом опустил, продолжая развязывать шнурки:       — Откуда мне взять время.       — Ты не ходил в шашлычную? — снова спросил Шэн Ван.       — Нет, — Цзян Тянь говорил просто и кратко, — только вышел из компьютерного зала.       — О, — Шэн Ван молча открыл и приблизил фотографию. Он наклонился, упираясь в колени, поднёс экран мобильного Цзян Тяню под нос и спросил: — Чжао Си отправил фотографии Гао Тяньяну, Гао Тяньян переслал мне. Мне кажется, эта пара офигенная, взгляни, как по-твоему?       Цзян Тянь поднял глаза — и развязывать дальше уже не мог.       Он выпустил шнурки, отвернулся и вздохнул, абсолютно лишённый дара речи, затем встал прямо и опустил взгляд на Шэн Вана, всем видом выражая: «Если я не хочу говорить, и целый мир меня не заставит».       Шэн Вану вдруг захотелось смеяться.       Его первое впечатление о Цзян Тяне было Bking, потом — что он холодный и неразговорчивый, теперь же заметил, что хотя он крутой, но вместе с тем и в самом деле немного забавный…       Сдерживая смех, Шэн Ван противостоял ему несколько секунд, бросил взгляд к обеденному залу, а после распрямился, обхватил Цзян Тяня за шею и потащил за дверь.       — Теперь повтори, это ты их нашёл? — Оказавшись снаружи, Шэн Ван больше не понижал так голос.       Цзян Тянь был чуть выше ростом и, захваченный так, мог только слегка наклониться и свесить голову. С опущенным взглядом он видел, как Шэн Ван указывает на него, его глаза, прищуренные от улыбки, полны смеха.       — Отпусти сначала, — сказал Цзян Тянь с каменным лицом.       — Ни за что, — Шэн Ван был беспредельно храбр, будто утвердился в мысли, что Цзян Тянь не рассердится. — Ты признаёшься или нет? Если нет, будем вдвоём выжидать здесь до смерти.       Молчание.       С видом головной боли Цзян Тянь спустя вечность сдавленно бросил предложение:       — «Радость» засняла их, у друга, вместе с которым Чжао Си открыл шашлычную, как раз кстати много знакомых, так что я отправил между делом.       — Я знал, — всё лицо Шэн Вана выражало прозрение.       Цзян Тянь остолбенел на миг; по правде, он не очень понимал, как Шэн Ван мог с такой уверенностью «знать», в конце концов, многие люди, отношения с которыми у него, логично говоря, были ближе, крайне редко говорили ему: «Я знал».       — Я должен поменять твой ник в примечаниях, — Шэн Ван наконец отпустил его и махнул рукой, продолжая: — Делаешь добрые дела не называясь, я должен поменять твоё примечание на «Живой Лэй Фэн современности».       Цзян Тянь размял шею и сказал ледяным тоном:       — Посмей только.       — С чего бы я не посмел, давай, идём есть, — пока говорил, Шэн Ван достал мобильный телефон и нырнул в дом, одновременно печатая.       Цзян Тянь последовал за ним и наконец смог переобуться как следует.       Телефон вдруг провибрировал пару раз, и Цзян Тянь вытащил посмотреть: в WeChat прибавилось два новых сообщения, оба от человека, который прямо перед ним шёл сейчас в обеденный зал.       Жестянка: «Спасибо».       Жестянка: «Видеть, как этих двоих избили, нереально приятно, правда».       Цзян Тянь, чуть подумав, написал в ответ: «Можно ещё проверить записи с камер в школьных коридорах, так сразу узнаем, Чжай Тао всё устроил или нет».       Однако это дело ещё не было завершено, как не было и результата, и рассказывая заранее, он будто требовал признания заслуг. Цзян Тянь пробежал взглядом по всему предложению, счёл его несколько ребяческим и зажал клавишу, очистив поле ввода.       Пускай в этот день диалог WeChat остановился на Шэн Ване и Цзян Тянь, совсем как раньше, берёг слова что золото, однако Шэн Ван ощутил перемену.       Казалось, он мог теперь разглядеть что-то по этому холодному лицу Цзян Тяня. Будто в компьютерной игре расставил «глаза» в зарослях травы — и открыл угол обзора Цзян Тяня.