Единственный | 某某

Жестянка: «Ты попросил дедушку Дина заботиться о моих обедах?»

      Ученики Фучжун испытывали к итоговым экзаменам месяца весьма смешанные чувства: сдавать сами экзамены было настолько мучительно, что жить не хотелось, но стоило перетерпеть — и они получали в своё расположение два дня ежемесячных выходных.       С тех пор как добавил Гао Тяньяна и Сун Сыжуя, главная страница WeChat Шэн Вана пополнилась сразу кучей групповых чатов: большой чат [Бурлящий казан всея Минли] для всего второго года старшей школы в Фучжун, [Самые A на Земле] (без учителей), [Второй год класс A — большая дружная семья] (здравствуйте, учителя), и ещё разнообразные группки человек по три-шесть.       Едва начались выходные, и чаты с учителями намертво повисли в самом низу списка, а группы без учителей взорвались обсуждениями, в какой момент ни откроешь — всегда 999+ новых сообщений.       Шэн Ван на каждый поставил «Не беспокоить», но это не спасало от того, что другие бесконечно отмечали его через @.       Беспощаднее всего болтали в Бурлящем казане, где из любого класса нашлось бы по твари, и о чём бы ни заходил разговор, всякую тему могли поддержать. Гао Тяньян как социальная бабочка класса A был особенно активен, и Сун Сыжуй, Ци Цзяхао и Чили тоже не отставали.       Шэн Ван почти решил, что Гао Тяньян объявил о хулиганах на весь большой чат, и уже когда открыл, обнаружил, что они гудят о ежемесячных выходных.       Двое учеников с приставкой «9 класс» жаловались, что заданное учителями закончить за два дня совершенно невозможно, другие классы вторили наперебой, и только Гао Тяньян выскочил привлечь аггро: «Старина Хэ и остальные на этот раз пощадили нас и не дали домашки», чем вызвал всенародный поток брани.       Затем вдруг выпрыгнул Ци Цзяхао: «Завидую».       7 класс – Сюэ Цянь: «Ты разве не из класса A, с чего тебе завидовать?»       A класс – Ци Цзяхао: «Я не отдохну два дня, только полтора»       A класс – Гао Тяньян: «Они участвуют в олимпиаде по английскому во вторник после обеда»       9 класс – Чэнь Ди: «Блин, печали сюэба»       A класс – Ци Цзяхао: «Такие долгожданные выходные, и вот полдня просто нет»       Шэн Ван долистал сюда и не выдержал, ему хотелось рассмеяться. В словах представителя их класса так и проступало «похвалите меня скорее», и с последней его фразой в чате попросту повисло долгое неловкое молчание. Когда показался следующий человек, при сообщении даже отобразилось время.       7 класс – Сюэ Цянь: «@Boom, а кто ещё участвует?»       A класс – Гао Тяньян: «@Жестянка @. @Семицветный_кои, из нашего класса четверо, помимо старины Ци ещё Шэн-гэ, Тянь-гэ и староста Маленький карп».       A класс – Ци Цзяхао: «Цзин-цзе как-то показывала мне список участников, ещё Хэ Шу из класса B и Ма Ши из 9 класса».       7 класс – Сюэ Цянь: «Шэн Ван и Цзян Тянь оба едут?»       A класс – Ци Цзяхао: [потеет]       7 класс – Сюэ Цянь: «Вдруг жалею, что не учила хорошо английский».       7 класс – Гун Синьюэ: «Вдруг жалею, что не учила хорошо английский».       8 класс – Ли Цзюэ: «Вдруг жалею, что не учила хорошо английский».       …       Весь чат зафлудило сотней с лишним таких сообщений.       Гао Тяньян не мог больше на это смотреть и вынырнул, сначала скопировав ту же фразу, а после снова тегнул Шэн Вана и Цзян Тяня, заявляя: «Если бы хорошо учил английский, может, ко мне бы тоже выстроилась такая очередь сестричек».       Он выступил первым, и в ответ его зову хлынула волна флуда от юношей, из-за чего Шэн Ван оказался тегнут десятки и десятки раз.       В это время он угнездился в комнате Цзян Тяня, занимаясь олимпиадными билетами от Цзин-цзе, и телефоны двоих вибрировали одновременно.       Он проглядел историю чата в общих чертах и тряхнул онемевшей от вибрации рукой:       — И откуда ваша Фучжун взяла столько лигафонов.       — Не знаю, — Цзян Тянь бегло взглянул на экран, не собираясь обращать внимания на эту толпу.       Шэн Ван изначально тоже не хотел показываться, но в итоге Ци Цзяхао вдруг тегнул его, Цзян Тяня и старосту Ли Юй с вопросом: «Кстати, как вы добираетесь послезавтра?»       Олимпиада по английскому каждый год проходила в разных местах, в прошлом году площадкой как раз оказалась Фучжун, но в этом соревнование проводили уже не здесь, а в Эрчжун. Эта школа находилась за сто и восемь тысяч ли от центральных районов, прилегая к поросшим тростником болотам позади, знаменитая своей пустынностью.       На этот раз староста Маленький карп наконец заговорила.       A класс – Ли Юй: «Мне всё подходит, хотите, поедем вместе?»       Затем она тоже тегнула Шэн Вана и Цзян Тяня.       Карп — человек замечательный, и Шэн Вану совестно было оставлять её в неловком молчании, так что он перестал прикидываться мёртвым и толкнул Цзян Тяня:       — Староста спрашивает, как будем ехать в Эрчжун послезавтра.       — Мне утром на Утунвай кое-что нужно, поем и сразу оттуда на метро, — сказал Цзян Тянь.       Шэн Ван сначала хотел попросить дядю Сяо-Чэня отвезти их обоих, услышав же Цзян Тяня, он внезапно передумал.       — Как называется та станция? — Шэн Ван открыл карту.       Цзян Тянь чуть повёл глазами, поднял голову от билета и скользнул взглядом по экрану мобильного Шэн Вана:       — Зачем спрашиваешь?       — Чтобы с тобой поехать, нельзя, что ли, — ответил Шэн Ван.       Он держал большой палец над клавиатурой, ожидая название станции. Цзян Тянь, остолбенев на мгновение, сказал:       — Так и называется — Утунвай.       Шэн Ван быстро определил место на карте и когда снова поднял глаза, обнаружил, что Цзян Тянь так и не отводит от него взгляда.       — Что ты смотришь? — Шэн Ван щёлкнул перед ним пальцами.       Цзян Тянь опустил взгляд обратно на билет, крутнул ручку пару раз и поднял глаза опять:       — Ты ездил раньше на метро?       Шэн Ван молчал.       «На кого свысока смотришь, а?»       Он поднял ногу и нацелился на Цзян Тяня:       — Даю тебе один шанс, повтори.       Цзян Тянь указал ручкой на его телефон:       — Ответь на сообщение сначала.       — А, да, чуть не забыл, так ты выморозил. — Шэн Ван взял телефон и тегнул Ли Юй: «Я на метро».       A класс – Ли Юй: «О, хорошо».       A класс – Ци Цзяхао: «@. Тянь-гэ, а ты? Соберёмся в школе и поедем вместе?»       — Тебя спрашивают, — сказал Шэн Ван с телефоном в руках.       У Цзян Тяня через всё лицо было написано «Не хочу говорить»:       — Ответь за меня.       — Ок.       Таким образом не прошло и пяти секунд, как Ци Цзяхао тегнул Цзян Тяня, и — дин! — возник А класс – Шэн Ван: «Он тоже на метро».       Ответив, Шэн Ван отбросил телефон и продолжил выполнять задания, не зная, что после его слов тысячеголосый чат умолк на целую вечность, а следом девушки слаженно засыпали вопросительными знаками.       *       Они не сократили работу над упражнениями вовсе, и единственное преимущество выходных было в том, что могли спать, пока не проснутся сами. Впрочем, Цзян Тянь не встал совсем поздно, как-никак, сформированные за долгое время биологические часы невозможно сбить за пару дней.       Раз он проснулся ещё до шести, смутно услышал звуки умывания в ванной комнате за стеной, стук стеклянного стакана о глазурованную подставку и тихое жужжание электрической зубной щётки.       Кое-кто по соседству обычно и десять лишних минуток в постели ценил, а тут встал так рано в выходной? Невозможно, он точно перепутал день.       Сонный, лениво предполагал Цзян Тянь.       Он не открывал глаз, лежащими на затылке пальцами сжал волосы и отпустил, будто частично потянулся. Следом и в самом деле послышалась вспышка смуты: Шэн Ван закрыл воду и выругался неясным «блин».       Кадык юноши, свернувшегося на постели, скользнул вверх и вниз, из глубины горла раздался неопределённый низкий звук — сложно судить, был то смех или насмешка.       Очень скоро стакан через стену звякнул, принявший на себя угрюмость и недовольство хозяина. Полумёртвый звук от тапочек протянулся из ванной обратно к кровати. Он, должно быть, вернулся доспать, и после шума больше не раздавалось.       Цзян Тянь на самом деле никогда не имел привычки досыпать.       Во сколько бы он ни просыпался утром, всегда в течение нескольких минут раскрывал глаза и вставал, и пусть умывался и переодевался он с выражением надвигающейся снежной бури на лице, но движения его всегда были простыми и чёткими.       Сегодня, однако, случилось невиданное — он уснул вновь.       Когда он проснулся во второй раз, солнце уже поднялось высоко, лучи лились внутрь через промежуток между шторами, яркие настолько, что слепили глаза. На экране мобильного отображалось восемь тридцать шесть — приблизительно на три часа позже, чем он вставал обычно.       Уникальный за последние годы случай, когда он поспал подольше.       Через стену стояла тишина — там явно ещё досыпали. Цзян Тянь на скорую руку умылся и почистил зубы, собрал билеты и с рюкзаком спустился по лестнице.       По сравнению с верхним этажом нижний пребывал в своего рода беззвучном оживлении.       Завтрак уже давно приготовили, и тётушка Сунь как раз прибиралась в гостиной. Цзян Оу не привыкла стоять и смотреть, как другие работают, так что ни далеко ни близко следовала за тётушкой Сунь — то поправит пульт на чайном столике, то соберёт упавшие возле цветочной вазы увядшие листья.       Шэн Минъян же стоял за остеклённой дверью первого этажа, отвечая на телефонный звонок.       Цзян Тянь замер на ступеньках. Он подтянул рюкзак, опустив глаза и безмолвно наблюдая за этой картиной.       Слегка иронично, но он, однако, рассмотрел в ней некоторые безмятежность и уют обычных семей; сцена, какой он не видел больше десяти лет.       Словно вокруг этих троих — рамка, и стоит ему войти, картина будет разрушена.       Цзян Оу заметила его прежде всех и помахала рукой:       — Спускайся поешь, сегодня приготовили решетко хрустальных шумай.       — Не ем, — сказал Цзян Тянь, спешно сойдя по лестнице, — в школе дело, уже опаздываю.       — Дело делом, но и голодным ходить нельзя. — Цзян Оу не смогла бы переубедить его, так что оторвала пакетик для продуктов, взяла с исходящего паром решетка четыре шумай, завернула и положила Цзян Тяню в рюкзак. — Ещё четыре остались для Сяо-Вана.       Услышав это, Цзян Тянь взглянул на второй этаж; он осознал вдруг, что вне картины был не только он один.       Конечно, никакого дела в школе не было.       Цзян Тянь прошёл мимо северных ворот Фучжун и нырнул в жилую зону за пределами школы. Сначала он навестил Чжао Си в шестом блоке и спросил о прогрессе по хулиганам; Чжао Си стащил два шумай. Дальше в обход добрался до Утунвай у западных ворот и зашёл во двор старика Дина.       Когда человек уже в возрасте, развлечений у него становится гораздо меньше. Старик Дин не любил сидеть у клумбы микрорайона и трепаться с другими обо всяких мелочах, единственной радостью для него было смотреть телевизор: военные дела, сельское хозяйство, новости — несколько десятков лет он смотрел эти три и только, вечно и неизменно.       Вчера вечером его любимый телевизор внезапно сломался, как ни пытался — не включить, для старика вдруг точно небо рухнуло, и он неуклюже позвонил Цзян Тяню с телефона для пожилых.       Цзян Тянь пообещал ему прийти починить сегодня утром.       Выражаясь словами Гао Тяньяна, старик душой был мелочен в край, норов же имел бескрайний, и ко всему относился с чрезвычайной насторожённостью. Он считал, что в целом мире никто не надёжен и только Цзян Тянь — знающий и серьёзный.       — Не завтракал? — Цзян Тянь положил рюкзак.       — К хренам завтрак, мне не до готовки. — Старик Дин со скорбным лицом смотрел на телевизор.       Цзян Тянь подал ему оставшиеся два шумай:       — Дай один немому.       Старик послушно пошёл разделить поровну с соседом напротив и очень скоро вернулся, кусая шумай. Глядя, как Цзян Тянь вытаскивает из-под кровати ящик для инструментов, он спросил:       — И как этот телевизор работал себе работал и вдруг сломался! Умеешь чинить?       Цзян Тянь подумал: «Ты спрашиваешь меня, а мне кого спросить».       Он никогда не ремонтировал телевизор, но когда получил звонок от не находящего себе места старика Дина, он в самом деле не мог выговорить два простых слова «не умею».       Старик всю жизнь был одинок и только с ним имел прочную связь, почти принимая его за родного внука. Поэтому он обязан был уметь, не умел — всё равно должен уметь. Так что вчера, прежде чем лечь спать, он весь вечер изучал справочники по ремонту телевизоров и подытожил немало способов, чтобы испробовать сегодня.       Впрочем, ничего приятного он произнести тоже не смог — когда старик спросил, сумеет ли починить, он ответил: «Как судьба решит», чем заработал шлепок от старика.       К счастью, усилия оправдали себя, удача его оказалась вполне неплоха, и после того, как он провозился полчаса, телевизор, заново подключённый к сети, мигнул, и наконец появилось изображение.       Старик Дин, улыбаясь во весь рот, заявил прямиком:       — Ай, всё-таки наш Сяо-Тянь жуть как хорош! Всё умеет!       Телевизор ожил, и старик тоже обрёл мотивацию готовить; он хлопотал с десяти до половины двенадцатого и организовал сразу пять блюд и суп, чтобы наградить передовика за труды.       Передовик окинул блюда взглядом: зелёный перец нарезан соломкой, картофель разварен, мягкий и полный вкуса, мясо — преимущественно рёбрышки, в меру жирное и в меру постное и с хрящами вдобавок.       Начав есть, он вдруг завёл разговор ни с того ни с сего:       — Я ухожу в двенадцать десять.       — Так торопишься? — старик вмиг поймался на крючок и спросил, продолжая тему.       Цзян Тянь сказал:       — После обеда олимпиада, договорились поехать на метро отсюда.       — О… — Для старика Дина такое оказалось в новинку, в конце концов, он очень редко видел его в компании с другими, кроме Гао Тяньяна, того негодного сорванца, гораздого везде нахулиганить. Старик спросил: — С кем?       — В прошлый раз приходил поесть задаром.       Старик Дин пришёл в раздражение:       — О, Сяо-Ван! Какое ж это поесть задаром, ребёнок такой славный, само очарование. Почему он не приходил больше? Никак стряпня моя невкусная?       — Нет, — продолжал Цзян Тянь, — он говорил, в столовой готовят хуже, чем ты.       — Что значит хуже, чем я, — недовольствовал старик Дин. — То есть он считает, я готовлю вкусно, да?       Пожилые люди такие и есть — безоружные перед похвалой; ты похвалишь, как он аппетитно готовит, и он только и хочет, что угостить весь мир.       Как и ожидалось, старик Дин сказал:       — Тогда что ты не приводишь его с собой?       Цзян Тянь ответил недоумённо:       — Ты не говорил приводить.       Старик Дин щёлкнул языком и шлёпнул его опять:       — Он высокий гость какой на государственном банкете, что мне ещё приглашать нужно? Я не сказал — ты не приводишь? Вот так ты и заводишь друзей в школе? Помню, в наше время…       Он приостановился и заговорил снова:       — Ладно, не буду. Вы не любите слушать, когда пожилые болтают много, — старик Дин скривил рот и добавил: — Ты скажи ему, если в столовой невкусно, пусть приходит ко мне, может заказывать, что хочется, накормлю досыта!       Цзян Тянь опустил взгляд, проглатывая еду, и достал телефон:       — Скажи ещё раз.       Он открыл WeChat Шэн Вана, переключился на режим голосовых сообщений и, зажав кнопку, поднёс мобильный ближе ко рту старика Дина, ожидая, что тот заговорит.       — Зачем тебе надо, чтобы я повторил? — спросил старик Дин, не играя по правилам.       Молчание.       Цзян Тянь невольно отпустил, и записанное голосовое улетело со свистом.       Прекрасно, весь отрезок — полный крах.       Тем временем старик Дин сообразил, в чём дело, попросту ухватил телефон Цзян Тяня, чуть повозился и, неловко удерживая кнопку, сказал во весь голос:       — Это, Сяо-Ван! Не ешь больше в столовой, дальше приходи ко мне обедать, что хочешь покушать, говори не стесняйся, дедушка тебе всё приготовит!       Договорив, он сразу отпустил, и второе сообщение свистнуло вслед за первым.       Цзян Тянь не мог отозвать при всём желании и только стоял у стола, весь источая холод.       Ему казалось, что в прошлой жизни он, вероятно, сотворил немало зла, раз в этой привлёк к себе такое скопище оборотней, чья специализация — вести подкоп.       Не прошло и десяти секунд, как Шэн Ван ответил.       Жестянка: «Ты попросил дедушку Дина позаботиться о моих обедах?»       Цзян Тянь молчал.       Ну и ладно, без разницы, пусть.