Глава 29: Баллы
13 января 2026 г., 21:50
В глазах остальных в экзаменационном зале его фигура со спины являла собой «дерзость» заглавным шрифтом.
Во время ежемесячных выходных Фучжун была на редкость пустой и безмолвной. Ли Юй ждала внизу блока Дусин, когда Ци Цзяхао вошёл с улицы с мобильным и сказал: — Цзин-цзе сейчас подойдёт. Хэ Шу из класса B и Ма Ши из девятого класса робко кивнули: — У тебя даже есть телефон учителя Ян? — М, конечно. Иногда она просит меня помочь ей проверить работы, переписать набело баллы и подобное, с телефоном удобно, — ответил Ци Цзяхао с улыбкой. Цзян Тянь и Шэн Ван выбрали сольный полёт, они же всё-таки собрались в школе, так как Ци Цзяхао сказал, что связался с Ян Цзин и она даст им консультацию перед олимпиадой. Очень скоро Ян Цзин пришла с пакетом в руках. Она широко раскрыла его и сказала: — Проходила мимо мини-маркета, купила вам напитки, каждому по банке. Аура Ян Цзин вне класса была по-прежнему сильна, все смутились внезапной милости и, с трепетом приняв награду, следовали за ней, точно цыплята. — Учитель, почему ты сегодня в здании Дусин? — Только Ци Цзяхао был похрабрее и даже осмелился сам завести с ней разговор. — Оцениваю экзаменационные работы. — Ян Цзин подняла подбородок к лестнице. —Билеты в этом месяце подготовили совместно четыре школы, мы проверяем друг у друга, эти два дня сидим здесь над работами Ичжун. Пока они говорили, в помещение вошёл директор отдела по работе с идейно-политическим воспитанием Сюй Большой рот; Ян Цзин метнула на него взгляд и намеренно повысила тон: — Вы очень старательные, помните перед олимпиадой прийти поговорить со мной, не то что некоторые руководители, которые гонятся за быстрой выгодой и только и знают, что заниматься математикой, физикой да химией. Наш английский что — не основная дисциплина? Даже олимпиады — лишь бы отбыть. Что-то вроде подготовки к соревнованию за неделю никак не случилось бы с математикой, физикой или химией; в Фучжун класс A всегда готовился к ним и участвовал полным составом, работа неизменно кипела. В сравнении олимпиады по английскому, написанию сочинений, биологии и информатике были гораздо тише. Преследующий выгоду руководитель, ни за что ни про что получив нагоняй, сконфуженно отозвался: — Ай, это же соотношение цены и качества. Энергия учеников конечна, нужно учитывать соотношение цены и качества. С точными науками им надо лишь взять третий приз или выше на провинциальном уровне, и они получат квалификацию для предварительного набора в вуз, а с английским что? Ян Цзин хмыкнула, не отступая: — В нашей провинции войти в топ-сорок тоже вполне достаточно. — Посчитай, сколько у нас за последние годы было в топ-сорок. В городе каждая из ключевых провинциальных школ одинакового уровня обладала собственным преимуществом; Фучжун была сильнейшей в математике и физике, что же до английского… Каждый год первые места на олимпиаде были, по сути, забронированы Ичжун, другим школам не доставалось ничего. — Вы все пренебрегаете им, так кого винить? — сказала Ян Цзин. — Ладно-ладно, — Сюй Большой рот высоко поднял руки, капитулируя, а после наклонился в приглашающем жесте: — Ступай оценивать билеты, товарищ Сяо-Ян. Ян Цзин забрала четверых учеников наверх и зашла в кабинет для проверки экзаменационных работ; учителя английского всех классов то там то здесь сидели за столом, у каждого под рукой по несколько билетов с заклеенными именами. Ци Цзяхао вертел головой, надеясь взглянуть, как идёт оценивание. — Хватит смотреть. — Ян Цзин привела их в угол, отдалённый от стола проверяющих. — Билеты не ваши, увидишь — всё равно без толку. — Учитель, а кто оценивает наши? — спросила Ли Юй. — Наньгао. — Ян Цзин рассказала злорадно: — Они проверяют жёстко и баллы вычитывают безжалостно, вы попали. Молчание. Ли Юй подумала про себя: «Лучше бы не спрашивала, спросила — и всякое душевное равновесие рухнуло». Учитель поблизости вставил: — Они безжалостны, но и мы тоже. Мы безжалостны — в Ичжун тоже спуску не дадут. Один копает под другого, рыдать будем все вместе. Кто знает, что за умонастроение было у этих учителей, но так или иначе, лица четверых учеников уже позеленели от услышанного. — В любом случае на этот раз по английскому особенно высоких баллов нет ни у кого, билеты сложные, и проверяют строго, — Ян Цзин повернулась к нему. — Я созванивалась вчера с Ян Цзывэнем из Наньгао, он сказал, в этот раз по английскому очень мало кто получил свыше ста баллов, а свыше ста десяти, кажется, вообще только двое или трое. И говорят, у одного, судя по сочинению, отличная база, но вопросы с вариантами выбора завалены, имена заклеены, так что не знают, кто это. Учитель деланно хохотнул: — Шэн Ван из вашего класса, наверное, он всё аудирование пропустил. Ян Цзин вздохнула: — Только вспомню, злость берёт, чем этот паршивец думал. — Да, а сам паршивец где? — принялась она расспрашивать Ци Цзяхао. — Почему он не пришёл? Боится, что я отругаю? Ци Цзяхао, застигнутый вопросом врасплох, подскочил от испуга и ответил сухо: — Мы звали его вчера, он сказал, он не идёт. Ян Цзин уставилась на него: — У этого мальчишки самомнение раздулось, что ли? Ли Юй бросила взгляд на Ци Цзяхао и поспешила объяснить: — Учитель, вчера мы не говорили, что собираемся встретиться с вами. Шэн Ван не знает, он сказал, что поедет на метро сам, Цзян Тянь тоже. — О, ладно, — Ян Цзин была подобна вдовствующей императрице, — тогда как увидитесь после обеда, передайте ему, что завтра выйдут результаты ежемесячного экзамена, пусть ведёт себя покладистей, я в любой момент могу вызвать его на разговор. Никто не смел противиться приказу, все послушно кивнули. — Скажите ему, когда закончите, чтобы это не отразилось на настроении перед олимпиадой, — добавила Ян Цзин. Хотя это было названо консультацией перед соревнованием, в действительности она не объясняла задания, а напомнила, чему уделять особое внимание. Ян Цзин казалась властной и деспотичной, но на самом деле замечала все сильные и слабые стороны каждого ученика; она сказала Ли Юй не переживать и следить за временем, Ци Цзяхао — оставаться спокойным, не зацикливаться на любой мелочи и бросать вопросы, которые бросить следует. Около двенадцати они вчетвером вышли из здания Дусин и направились к ближайшей станции метро, Утунвай. Когда они вышли из западных ворот и пересекали жилую зону, Ли Юй вдруг ахнула: — Там не Цзян Тянь? — Где? Они последовали её голосу и увидели, что у входа в метро через дорогу стоит высокий юноша, одетый в простую белую футболку, непрестанно привлекающий взгляды прохожих. Он тянул одной рукой за лямку рюкзака и, опустив голову, смотрел в телефон, абсолютно безразличный к такому вниманию. — Он разве не на метро? — задала Хэ Шу глупый вопрос. — Ну да, — Ли Юй указала на знак рядом, — это разве не метро. Молчание. — Да ладно, столько шума, и в итоге он тоже едет отсюда? Почему тогда не поехать вместе с нами. Ма Ши тоже была одной из девушек, которые перед Цзян Тянем заливались краской; она бросила взгляд на другую сторону: — Когда ты видела его в компании с кем-то? Ци Цзяхао сказал: — Парень ведь, разве ж он будет как вы — даже в туалет ходить вместе. Едва он договорил, как получил звучный удар в лицо — ещё одна знакомая фигура появилась из-за угла. Он тоже был одет в свободную короткорукавку, со спортивной сумкой через плечо, её чёрный ремешок с буквенным логотипом тянулся поперёк от левого плеча до правого бедра — облик свежий и привлекательный. — Шэн Ван! — воскликнула теперь Ма Ши и украдкой повернулась к Ли Юй: — На этот раз возьму награду или нет — оно того стоит, настоящий пир для тех, кто любит глазами. Они ждали по эту сторону на красном и видели, как Шэн Ван пробрался сквозь поток людей и подошёл к Цзян Тяню со спины. Он протянул руку и щёлкнул пальцами у левого уха Цзян Тяня, после чего стремительно отступил направо. Вопреки ожиданиям Цзян Тянь не стал играть по правилам, а сразу повернулся вправо и поймал его с поличным. Судя по движениям рта, Шэн Ван сказал «Блин». Цзян Тянь положил телефон в карман, и двое, обменявшись парой фраз, направились ко входу в метро. Сигнал светофора для пешеходов сменился на зелёный, и Ци Цзяхао с остальными тремя поспешили вдогонку. * Когда проходил контроль безопасности, Шэн Ван услышал, как кто-то позвал его по имени, он удивлённо оглянулся и увидел бегущих к ним одноклассников. — Э? Вы тоже здесь? — Да, мы пришли со стороны школы и как раз заметили, что вы двое здесь, — сказал Ци Цзяхао. — Вы всё-таки и правда собрались в школе? — Шэн Вану показалось, он ведёт себя словно гид, что было несколько забавно. — Цзин-цзе позвала нас для консультации перед олимпиадой, — рассказал Ци Цзяхао. — О тебе ещё спрашивала, говорила, не прячешься ли от неё. — С чего мне от неё прятаться? — с сомнением спросил Шэн Ван. Ци Цзяхао деланно хохотнул: — Это… Только теперь Шэн Ван вспомнил о неприятности с ежемесячным экзаменом, он едва слышно ахнул и сказал: — Почти забыл, я завалил экзамен. Цзян Тянь рядом мимолётно нахмурился. Наверное, он в самом деле не любил скопления людей или же просто не слишком хотел разговаривать, так что снова достал телефон и опустил голову, принявшись листать. В итоге Ци Цзяхао заговорил опять: — Цзин-цзе передавала, чтобы ты не думал о ежемесячном экзамене, сначала займись как следует олимпиадой, а завтра она, скорее всего, вызовет тебя поговорить. — А? — в лице Шэн Вана отразилось недоумение. Ли Юй произнесла торопливо: — Сказать ему после олимпиады! — А-ай, извини, — среагировал Ци Цзяхао. — Не будем об этом, сначала олимпиада. Медленно выехала конвейерная лента проверки безопасности, Цзян Тянь наклонился, поднял сумку и сказал Шэн Вану: — Идём. Договорив, он прямиком пошёл вперёд — с таким выражением лица, будто только что съел тонну соли; достаточно было иметь глаза, чтобы заметить, что он не очень-то доволен. Шэн Ван остолбенел на миг, обнаружил, что его сумку уже забрали, и, не обращая внимания на остальных, поспешил вдогонку. Пробежав пару шагов, он поравнялся с Цзян Тянем, взял из его рук сумку, забросил за спину и проворчал негромко: — Есть один вопрос, над которым я думаю уже очень долго. Выражение лица Цзян Тяня всё ещё не сбросило корку льда, он несколько лениво поднял глаза. — Представитель класса в Фучжун уже так давно, его правда никто ещё не побил ни разу? — он недоумевал настолько искренне, что насмешка от этого становилась только очевиднее. Цзян Тянь наконец начал оттаивать, он прохладно взглянул назад и сказал: — Если продолжит в том же духе, то скоро. Шэн Ван хохотнул несколько раз и следом принял строгий вид: — Не пойдёт, хорошим ученикам недопустимо говорить плохо за спинами других. Цзян Тянь закатил глаза и прибавил шагу. Шэн Ван не мог проиграть и тоже зашагал шире. Полагаясь на свои длинные ноги, они очень скоро прибыли на место. Поезд как раз ожидал с открытыми дверьми, и они ступили внутрь. В ежемесячные выходные пассажиров на Утунвай было не так уж много, и Шэн Ван с Цзян Тянем сели на свободные места. Он подмигнул Цзян Тяню, качнул телефоном с хитрецой, а после просто на глазах у Цзян Тяня открыл созданный Ли Юй олимпиадный чат на шестерых и в размеренном темпе набрал фразу. Жестянка: «Вы где? Уже зашли в вагон?» И следом со всей серьёзностью тегнул Ци Цзяхао. — Ребячество, — бесцеремонно оценил Цзян Тянь и едва отвернулся, уголок рта его дёрнулся вверх. Ци Цзяхао и остальные только сошли с эскалатора, готовые ринуться вперёд, как вагонные двери подали звуковой сигнал и закрылись прямо перед ними, а после поезд со свистом промчался мимо. Ци Цзяхао молчал. Не очень довольный, он ответил в чате: «Вы ушли слишком быстро, не угнаться, мы подождём следующий». Спустя почти полчаса, когда до Эрчжун им оставалась одна станция, чат прожужжал уведомлением о новом сообщении. Жестянка: «В метро сигнал плохой, только увидел». Жестянка: «Мы уже вышли, подождём вас в экзаменационном зале». Он отправил оба сообщения очень быстро, не оставив никому возможности вставить хоть слово. Ли Юй и другие девушки тоже были не слишком-то довольны и проворчали Ци Цзяхао: — Сказано же было, до олимпиады не говори! Смотри, как неловко теперь. Молчание. На сердце Ци Цзяхао крепко отпечаталось «Блядь». Ему казалось, будто Шэн Ван — покладистый добряк, который никогда никого не обидит, или же человек из тех, кто на поверхности всегда сохраняет мир и гармонию, что бы ни случилось. Кто бы мог подумать, что он способен дать понять всем, что ты раздражаешь его, и ты даже бреши не найдёшь, чтобы возразить ему. Олимпиада по английскому всего длилась два с половиной часа, и требовалось всё так же выполнять задания; не считая того, что сложность была чуть выше, а ловушек — чуть больше, для Шэн Вана она никак не отличалась от ежемесячного экзамена. Его отношение к экзаменам всегда было очень хорошим: он усердно готовился, результат же оставался на волю судьбы. Переживала ли судьба, он не знал, в любом случае он — не переживал. Чем сложнее был английский и чем больше количество заданий, тем очевиднее становилось его преимущество в скорости. За пятнадцать минут до конца испытания он положил ручку. В такого рода экзаменах он никогда не терзался над ответами, опыт показал, что в путающих его заданиях именно первая реакция правильна чаще всего. Его так называемая проверка сводилась к тому, чтобы пробежать взглядом по билету: нет элементарных ошибок, нет пропущенных вопросов, и хорошо. Потом… он под изумлёнными взглядами всех присутствующих сдал билет раньше времени и вышел, ожидая кого-то, перегнувшись через перила в коридоре и играя в телефоне. В глазах остальных в экзаменационном зале его фигура со спины являла собой «дерзость» заглавным шрифтом. Учитель-наблюдатель сдерживался какое-то время, наконец не вытерпел и, вытянув шею, позвал его шёпотом: — Ученик. — М? — Шэн Ван обернулся и вежливо ответил: — В чём дело, учитель? — Не жди здесь, у них есть ещё время, тут нельзя долго задерживаться, — сказал наблюдатель. Шэн Ван произнёс: — О, по сути, мне долго и не надо. Пока говорил, он взглянул в сторону учительского стола; наблюдатель с недоумённым видом повернул голову, проследив за его взглядом… И увидел ещё одного сдавшего билет раньше времени. Ладно, понял, сдаюсь. Наблюдатель подумал про себя: «Пятнадцать минут и те усидеть не можете, посмотрю я, что вы там нарешали!» Шэн Ван, конечно, не знал, что за колкости отпускает учитель. Он подождал, пока Цзян Тянь забрал рюкзак, и они вдвоём ушли. Для других испытуемых — не иначе как «демонстративно отбыли»! На следующий день «демонстративно отбывшую» парочку Ян Цзин уволокла в кабинет на беседу лицом к лицу. Беседы других подразумевали обоюдное взаимодействие, госпожа Ян же в своей беседе односторонне обрушила на них выговор. — Такие способные, уже красуетесь на олимпиаде, строите из себя крутых? — Ян Цзин звучно ударила по столу. — Разве я не говорила вам по сто раз, чтобы максимально старались не сдавать раньше времени, старались быть спокойнее, говорила или нет, а? Цзян Тянь пошевелил губами: — Старались. Ян Цзин молчала. Шэн Ван впервые наблюдал, как он ведёт разговор с учителями… и мать его, он реально хорош, одна фраза — и учитель вне себя от злости. Цзян Тянь очень горд, Шэн Ван почувствовал это уже с первой встречи. На самом деле большинство учителей были исключительно терпимы к сюэба вроде него и от одного взгляда на успеваемость могли улыбаться весь день, однако это не мешало тому, что в другое время им хотелось всыпать ему. Шэн Ван поспешил спасти ситуацию и сказал, опустив голову: — Мы были неправы. Ян Цзин молчала. Теперь она разозлилась ещё сильнее. В этот момент в кабинет как раз кстати вошла Хэ Цзинь с ежемесячными экзаменационными работами в руках: — Ну-ка, ну-ка, свежие билеты только из печи, налетайте оценить. Ян Цзин со свирепым лицом взяла работы по английскому и сказала, пока листала с шуршанием: — Ну сейчас я посмотрю, сколько у этих негодников баллов. Особенно у тебя! Шэн Ван! Говорю тебе, я ещё даже не начинала с тобой, ты… Не закончив, она долистала до их билетов. У Цзян Тяня — сто пятнадцать; у Шэн Вана — сто десять: семь ошибок в аудировании, три балла вычтено за сочинение, из которых один — за отвратительный почерк. Кроме этих, в классе A больше не нашлось работ, оценка которых начиналась бы двумя единицами. Что же до завалившего экзамен ученика, которого упоминал Ян Цзывэнь из Наньгао, то им, к несчастью, оказался сам представитель класса по английскому. Кто знает отчего, но он на экзамене был совершенно не в форме, потерял больше двадцати баллов на вопросах с вариантами ответов и в конечном счёте получил всего девяносто два. Ян Цзин, поставив руки в боки, смотрела на билет, не зная, сначала смеяться ей или злиться, она на целую вечность застыла с видом якши и всё-таки выдохлась первой сама. Она посмотрела на ни заискивающего, ни высокомерного Цзян Тяня и на Шэн Вана, притворяющегося, будто признал ошибку, и махнула рукой: — Катитесь отсюда, выйдут результаты олимпиады, тогда с вами и рассчитаюсь! Брысь! — Есть, — Шэн Ван договорил уже с улыбкой и, подталкивая Цзян Тяня, сорвался с места. — Стоять! — окрикнула их Ян Цзин. Шэн Ван — успев выйти — сунул голову обратно внутрь: — Слушаю вас. Стоило увидеть, как он изображает скромность и послушание, и у Ян Цзин разболелся желудок, она сделала над собой усилие, прежде чем сумела произнести с каменным лицом: — Скажи Ци Цзяхао, пусть придёт.
