Не буди его

      Выйдя из кабинета директора, мы с Марком разминулись. Он направился в сторону медпункта, а я — к мужскому туалету. Открыв дверь, в нос ударил ещё не выветревшийся запах курева. Во рту сразу стало тошно. Я подошёл к раковине и включил холодную воду. Наклонившись ближе, я набрал немного воды в руки и плеснул её в лицо. Ледяная жидкость обожгла кожу и стекла обратно в раковину. Проделав это ещё пару раз, я выпрямился и пригладил спадающие на лоб волосы, делая их мокрыми. В зеркале на меня смотрел побитый, нелепо выглядящий семнадцатилетний подросток, в странном, слишком большом пиджаке, которого чуть не вышвырнули из школы. В голове всё ещё крутились слова директрисы:       — «Вы же понимаете, что я могу вас исключить?»       В тот момент горло будто сдавили колючей проволокой, а все эмоции улетучились, оставив внутри лишь липкое чувство страха. Несмотря на то, что всё в итоге обошлось, оно не спешило покидать меня. Наоборот, оно только больше разрасталось, сжимая грудь и лёгкие. Руки затряслись, и я вцепился ими в края раковины. Меня начала охватывать непонятная паника, но вдруг из коридора раздался отрезвляюще громкий звук. Звонок. Я ещё раз посмотрел в зеркало, дышать стало легче.       — «Соберись, тряпка», — сказал про себя я и ещё раз плеснул холодной водой в лицо, после чего переключил кран на тёплую воду, смывая с рук остатки драки. Единственное, что свидетельствовало о недавней потасовке, это сбитые костяшки. Ну, и немного порванный пиджак. Всё равно он мне не нравился.       Вытерев руки о брюки, я вышел из туалета. В коридоре уже вовсю сновали школьники, то и дело переговариваясь о чём-то своём. Я как можно медленней направился в сторону класса, где совсем недавно случилось происшествие. Не хотелось попадаться на глаза одноклассникам. Снова начнётся это отвратительное перешёптывание. «Этот опять за своё…», «Да он как с цепи сорвался!», «Поскорее бы его турнули отсюда, проблем бы меньше было». И ладно, если бы они ждали, пока я отойду или хотя бы повернусь спиной, так нет же! Они смотрели прямо в глаза, стоя всего в паре метров от меня. Они… Все они… Ведь для них Анатолия Верщаева не существовало. Он же был кем угодно — клоуном класса, хулиганом, вспыльчивым придурком, оффником с района — но никак не человеком со своими эмоциями и переживаниями.       Тут же в голове возник образ Вани. Его лицо выглядело печальным. Губа была закушена, ресницы подрагивали, а глаза были пустыми. Что-то в нём не давало покоя. Нет, Ваня никогда бы так не поступил, наверное, даже не подумал бы. Но всё-же что-то было не так. Вот только бы знать что…       Подойдя к классу, я открыл дверь. Моему взору предстал просторный кабинет с выкрашенными в персиковый цвет стенами. Окна были открыты нараспашку, а занавески колыхались на ветру. Сначала мне показалось, что в классе пусто, но нет. В конце кабинета сидел Ваня и, подпирая голову рукой, смотрел в окно. Его волосы развивались на ветру, портя идеальную причёску. На секунду я поёжился. На улице было -15, а он тут сидит, в одной рубашке с короткими рукавами… Может свой пиджак отдать? Хотя нет, не налезет же…       Я закрыл дверь и направился к парте. Шаги эхом разносились по классу, но Ваня даже не шелохнулся, продолжая пялиться в окно. Подойдя к столу, я сказал:       — Привет, — вышло как-то глупо и неуверенно.       — Ну привет, — ответил Ваня безразличным тоном.       — Где учительница? — поинтересовался я первым, что пришло в голову.       — Сказала, что скоро придёт, — сказал он. После он встал из-за парты и накинул рюкзак. — Пошли. Нам надо поговорить.       Его голос звучал твёрдо, даже строго и немного нервозно. Я невольно сглотнул. Внутри появилось какое-то нехорошее предчувствие, но не пойти я не мог. А что я скажу? «Нет, нахуй твои разговоры»? Бред, да и было бы невежливо по отношению к Ване. Поэтому я схватил собственный рюкзак, вдохнул воздух в лёгкие, а на выдохе еле слышно прошептал:       — Ну пошли…       Ничего не ответив, Ваня молча развернулся и направился к двери. Я так же молча последовал за ним.       Мы довольно долго шли по коридору, огибая школьников, их рюкзаки и то и дело где-то сворачивая. Ваня шёл уверенно и серьёзно, будто бы не он ещё месяц назад чуть ли не за ручку ходил от кабинета к кабинету. Вся эта его холодность и сосредоточенность одновременно бесила и пугала. Создавалось ощущение, будто мы не говорить идём, а на расстрел. Отчаянно хотелось спросить: «Да что случилось-то?!», «В чём я опять виноват?!» и «Почему ты молчишь?..», но ругаться не хотелось. Хотя, может дело было в самом Ване.       Ни разу на меня не обернувшись, он вывел нас на лестничную площадку и спустился на этаж ниже. Остановившись, Ваня посмотрел на меня и скрестил руки на груди. Я замер под его тяжёлым взглядом, не в силах даже шелохнуться.       — И что ты устроил?       — В смысле? — искренне не понимая о чём он говорит, спросил я.       — Не делай вид, будто не знаешь, о чём я, — вздохнул Ваня, но вопреки своим словам пояснил. — Зачем ты подрался?       — Ты щас серьёзно? — закатил глаза я.       — Толь, — произнёс он. Его голос вмиг потеплел и наполнился нежностью, отчего сердце почему-то застучало быстрее. На душе стало до безумия паршиво. Будто я снова стал ребёнком, которого ругают за разбитую вазу. Или будто бы мама снова нашла забытую мной почти полную пачку сигарет в кармане куртки. Тогда я хотел начать курить, но сделав первую же затяжку понял, что больше никогда не прикоснусь к этой дряни. Но даже так скандала было не избежать. Крики, слёзы, битые тарелки, а после примирительные объятия и клятвы, что такого больше никогда не повторится. Но почему сейчас такие чувства у меня вызывает Ваня? — Я тебя нормально спросил, так что ответь, пожалуйста, — в голосе снова появилась сталь, а теплоты как будто и не было никогда.       — А что я должен был делать?! — вдруг вспыхнул я.       — Ты — ничего. Я бы позже со всем разобрался.       — Да? Разобрался бы?! — ядовито усмехнулся я. В этой ситуации бесило всё: напускное спокойствие Вани, стоящий в углу горшок с цветами, собственное чувство вины. Да даже тот несчастный свитер, с которого всё началось. Всё это так раздражало, что я не успевал думать, слова сами вылетали изо рта. — Не смеши меня. Ты бы просто ходил с грустным еблом и продолжал терпеть всё, что этот мудак будет выкидывать дальше!       — Я, по крайней мере, не стал бы избивать его, тем более перед всем классом! — Ваня начал закипать. Он расцепил руки, а в его глазах пылал огонь. Совершенно не тот, с которым Плахинов смотрел на меня раньше. Тот был мягким, уютным и согревающим, а этот — ярким и обжигающим. Казалось, будто он хотел меня, если не сжечь, то хотя бы подпалить.       — А что ты предлагаешь мне делать?! Надо было подойти к нему и доходчиво, — это слово я выделил. — объяснить ему, что так делать плохо?       — Ну можно же было просто поговорить и решить всё словами!       — Словами?! — тут я опешил. Я не мог представить, что Ваня действительно не понимает всей ситуации. — Вань, да он обычных слов не понимает! Думаешь я, блять, не пытался с ним говорить? Я пытался, и ты видишь, во что это вылилось.       — Но это же не повод при любом удобном случае бить друг другу лица! — продолжал настаивать Ваня. Меня это окончательно взбесило, и я выкрикнул последний аргумент, с которым, как мне казалось, он не сможет не согласится:       — А что мне остаётся, если он делает из меня пидора? Ждать пока и остальные запишут меня в ряды заднеприводных?       — Да какая, блять, разница? — всплеснул руками Плахинов. — Какая тебе, — он ткнул меня указательным пальцем в грудь. — разница, что подумают те, с кем ты даже не общаешься?       Я хотел было что-то возразить, но Ваня продолжил:       — Ты хоть знаешь, как я волнуюсь, когда ты опять влипаешь во что-то? — он схватил меня за плечи. — Я просто пытаюсь вбить тебе в голову, что я забочусь о тебе!       — Да иди ты нахуй со своей заботой! — прокричал я и скинул его руки. — Мне она никаким боком не всралась.       Ваня замер и посмотрел на меня удивлённо-затравленным взглядом. После он прикрыл глаза, пригладил волосы и больше ни в его взгляде, ни на его лице не отражалось ни единой эмоции. Зрачки стали пустыми, будто он смотрел насквозь.       — Ладно, — неожиданно тихо и спокойно пробормотал он. — Тогда разговор окончен, — Ваня развернулся и направился к двери.       — Не-ет, постой! — воскликнул я. Почему-то это безразличие злило сильнее, чем крики. Создавалось ощущение, будто на меня просто напросто забили. Ваня остановился у двери, но не обернулся.       — Я сказал: «разговор окончен», — уже твёрже повторил он. — Не хочу продолжать это, — и скрылся в коридоре, оставив меня одного.       «Да ты!.. Ты! Да ты…» — яростно вертелось в голове, но в реальности я лишь прошептал в пустоту:       — Да пошёл ты…

***

      Весь оставшийся день прошёл как в тумане. На остальные уроки я забил, предпочитая поспать, а на физ-ре делал всё скорее на автомате, нежели осознанно. Как вышел со школы, я не помню. Помню лишь то, что я был один и почему-то решил пойти длинным путём. Я очнулся от этого состояния только тогда, когда продавщица в ларьке недовольно спросила:       — Молодой человек, Вам чего?       — Э-э-э… — на секунду замялся я, осматривая ассортимент. После ткнул куда-то ей за спину и пробормотал. — Вот тот энергетик.       Продавщица отвернулась, а я начал рыться в рюкзаке в поисках кошелька.       — А Вам восемнадцать есть? — поинтересовалась она, покинув меня взглядом.       — Есть, есть, — буркнул я, открывая кошелёк и считая мелочь.       — А Вы паспорт покажите, — не унималась продавщица.       — Я чё, должен везде его таскать? — спросил я, швыряя мелочь.       — Ты чего взъелся-то на меня? — угрожающе прошипела продавщица и тут же смягчилась. — Я ж так, для галочки.       Ответив что-то неразборчивое, я убрал покупку в портфель и направился в сторону дома. В спину мне кинули: «Вот молодёжь нынче пошла!», но я сделал вид, будто не услышал.       Уже в подъезде, открывая дверь в квартиру, я привычно бросил:       — Я дома.       В ответ ничего не произошло. Никто не откликнулся и никто не встретил меня. В квартире было пусто и тихо. Сегодня это всё угнетало гораздо сильнее обычного, поэтому, скинув ботинки, я поплётся в свою комнату и открыл ноутбук. Вбив в поиск «DSWC все песни слушать», я открыл первый попавшийся плейлист и врубил громкость на полную. Из динамика послышались первые гитарные аккорды. Их было еле слышно, будто играющий был не уверен в себе, а через несколько секунд и они прекратились. После заговорил мужской голос: «Эй, ну ты чего, нормально же было» и комната снова взорвалась звуками. Электрогитара, барабаны, синтезатор, а потом и вокал создавали душераздирающее комбо, которое тем не менее успокаивало и помогало отвлечься от реальности.       Я поставил рюкзак на стул и начал доставать содержимое. На стол полетели тетрадки и учебники, а потом взгляд зацепился за недавно купленный энергетик. Недолго думая, я поставил его к остальным вещам и, скинув портфель на пол, с громким пшиком открыл. Сев за стол, я прикоснулся к банке и немного отпил. По языку тут же прошлась кисловатая жидкость, оставив после себя приятное послевкусие. Бодрости этот глоток, как и все предыдущие выпитые энергетики, не принёс.       — «А впрочем неважно», — подумал я и открыл учебник по физике.

***

      — Привет, мелкий, — спросил кто-то сбоку от меня. Я вздрогнул и огляделся по сторонам. В проходе, опёршись на дверной косяк, стоял Макс. Я быстро поставил очередную песню на паузу и повернулся к нему.       — Привет.       — Что-то случилось? — поинтересовался он.       — Да нет, с чего бы? — немного отстранённо соврал я.       — Не знаю, — пожал плечами брат. — Просто прихожу домой, слышу, что опять музыка орёт, захожу к тебе, а ты вот так сидишь, — Макс сгорбился, пытаясь спародировать мою позу. — И пытаешься прожечь дыру в тетради.       — А, — лишь смог сказать я.       — Ага, — передразнил он. — Ты давай только потише, а то поздно уже.       Я отвернулся к ноутбуку и посмотрел на время. Ноутбук показывал почти восемь вечера, чему я очень удивился. Обычно уроки не занимают у меня много времени, а тут… Я постоянно был в своих мыслях и не мог ни на чём сконцентрироваться. Хотя, если бы у меня спросили, о чём я думал, то ничего бы не вспомнил.       — А ты куда-то уходишь? — спросил я первое, что пришло в голову.       — Да, мы ж там с ребятами к сессии готовимся, — ответил Макс. — Я так, на минуту буквально забежал.       — М-м-м, — протянул я. — Ладно, удачи тогда.       — Ага, спокойной ночи, — попрощавшись, брат вышел из комнаты и закрыл дверь.       Я окинул взглядом рабочий стол и откинулся на спинку стула. Ноги, несколько часов находившиеся в одном положении, неприятно закололо. Я вскинул голову и посмотрел на потолок. Вся усталость, что скопилась за сегодня, вдруг рухнула на плечи. Захотелось поскорее заснуть и оказаться в новом дне, где нет этой давящей тишины, ссоры с Ваней и этих странных чувств. И хотя я понимал, что из-за кошмаров быстро заснуть не получится, я решил оставить все дела на потом и лечь в кровать.       Встав из-за стола, я потянулся. После, я снял пиджак и положил его на спинку стула. За ним последовала рубашка, а затем брюки. Сил для того, чтобы сложить вещи или убрать их в шкаф у меня не было, поэтому я выключил свет и сразу рухнул на кровать. Накрывшись одеялом и устроившись поудобнее, я медленно провалился в пучину сна.       Вокруг было пусто и тихо, но не так, как дома. Если дома хоть как-то можно было сделать вид, будто рядом есть люди, то тут тупо ничего нет. Я повернул голову и увидел стоящий в далеке высокий предмет. Ах да, ничего, кроме этого чёртового зеркала. Ненавижу его всей душой, но сказать почему оно каждую ночь мне снится не могу. Сколько бы ни спрашивал, сколько бы ни пытался понять — всё без толку.       Тем временем, ноги сами привели меня к нему. Было ли это прихотью сна, или я сам по привычке подошёл — не знаю, но что-то в этот раз было странным. Моего отражения в зеркале не было, но Нечто, что появляется в каждом кошмаре, не спешило показываться. Не успел я этому удивиться, как из зеркала вынырнула чья-то рука и вытащила меня внутрь.       Открыв глаза, я осмотрелся и понял, что нахожусь в классе. Все люди смотрели в конец кабинета и, проследив за их взглядами, я увидел две фигуры. Одна, что повыше, держалась за нос и громко прокричала:       — Ты ебанутый?!       — По крайней мере я не пизжу чужие вещи! — воскликнула вторая фигура, и они сцепились в драке.       Одна из парт перевернулась, а все предметы, лежащие на ней, упали на пол, некоторые стулья отлетели к стене, но они продолжали избивать друг друга. Оба парня будто не были людьми, словно ими двигало что-то дикое. И всё это выглядело действительно страшно.       Вдруг дверь резко распахнулась, и в класс влетел ещё один парень. В нём я узнал Ваню. Он был весь растрёпанный, а на лице отразилась целая буря эмоций. Пока все смотрели на него, Ваня подбежал к одному из парней и при тянул его к себе.       Класс вместе со всеми людьми исчез. Теперь я стоял на лестнице, а рядом стояли Ваня и я. Они ссорились. Я кричал на Ваню, покрывая его трёхэтажным матом, Ваня кричал на меня, пытаясь что-то доказать, а я смотрел на это и мне становилось безумно стыдно. За собственные слова, за драку. За всё. Хотелось, чтобы этот придурок, который сейчас пытается что-то объяснить, поскорее заткнулся и взял свои слова назад. Но он продолжал орать всё громче и громче. В какой-то момент я не выдержал и сам закричал:       — Да замолчи ты уже!       Оба парня действительно замолчали и удивлённо посмотрели на меня.       — И ты меня не понимаешь?.. — обречённо спросил я из сна.       — Заткнись! — выкрикнул я и, закрыв уши, зажмурился. — Заткнись, заткнись, заткнись!       И всё стихло. Через несколько секунд я опасливо открыл глаза и обнаружил, что снова нахожусь в пустоте перед зеркалом. Это даже немного успокоило, но потом, вместо отражения, в зеркале я увидел Ваню. Точнее он выглядел как Ваня, но глаза у него были серыми. Не успел было я удивиться или испугаться, как этот кто-то вдруг спросил:       — И что теперь будешь делать?       — Я… — запнулся я и продолжил потерянным голосом. — Не знаю. Я не знаю.       — По-хорошему так-то надо извиниться, — сказал он и почесал подбородок.       — Надо, но… — согласился я и снова запнулся. В горле образовался большой ком, который не давал нормально говорить. — Ты думаешь простит?       — Не знаю, — печальным голосом ответил он. — Я бы не простил.       — «Я бы тоже», — подумалось мне, но вслух я ничего не сказал. Терять Ваню мне не хотелось. Да что там не хотелось, я этого откровенно боялся. Боялся того, что в какой-то момент он просто уйдёт, оставив меня одного. И это так странно, ведь раньше я думал, что у меня всё хорошо, а сейчас я не могу представить свою жизнь без Вани.       — Нет в этом ничего странного, — усталым тоном сказал человек из зеркала. — Ты просто влюбился.       Тут мои глаза округлились, а челюсть отвисла. Я не мог поверить, что кто-то всерьёз мог сказать такое.       — Влюбился? В Ваню?! — сказал я, отойдя от шока. — У тебя мозги вообще есть? Я же не пидор какой-нибудь! Это же противно! — я скривился в отвращении. Глаза застелило пеленой, а в голове звучало только собственное «Всё пидорасы отвратительные». — Фу, блять, аж блевать хочется, как представлю.       Я всё продолжал и продолжал, пока не понял, что вокруг тишина, а в зеркале больше никого нет. Развернувшись, я хотел было уйти оттуда, но я упёрся во что-то. Отойдя на пару шагов назад, я поднял голову и побледнел. На меня смотрело Нечто.       Я открыл глаза и, тяжело дыша, вскочил с кровати. После я повернул голову и посмотрел на часы. Время показывало 6:04.       — Что за хуйня сейчас произошла?.. — ошарашенно спросил сам себя я. Сердце бешено стучало, а в голове крутились слова, сказанные человеком из зеркала. — Бред какой-то, — решил я, улёгся обратно и снова заснул.