Ледяной Дворецкий

— Брак, заключенный на небесах… Слышит Арсений по ту сторону, проходя по второму этажу, и тут же задерживается, стоя тихой мышкой у слегка приоткрытой двери. Он вслушивается в разговор, наконец понимая, что к чему, сглатывает неприятный ком в горле, слегка прикасается к дверной ручки, тут же одергивает его, словно его окатывают кипятком. Эх, вернуться бы ему в 1866 год, тогда он бы ворвался с криками, что против всей этой затеи, и Антон не может этого сделать, в те годы он мог быть рядом Антоном, не боясь потерять ни его, ни себя. Но в 1873 в одну ночь все изменилось, с тех пор Попов надел маску Ледяного Дворецкого, отрекшись сам от себя, от своего прошлого, от своего счастливого будущего. Он бы так и продолжил стоять, если бы не скрип половиц, по лестнице кто-то поднимается, а это значит, что пора покидать поле, оставляя этот разговор за двумя людьми, в этот раз дверь закрывается полностью самим дворецким. И он, в надежде, что его не засекли уходит в свои покои. Арсений заходит в свою комнату, прикрывая дверь, и начинает сменять униформу на более удобное ночное одеяние, но не успевает и рубашки снять, когда дверь, поскрипывая, приоткрывается. Попов судорожно думает, как быстро он успеет достать нож из-под подушки, смеряя взглядом небольшое расстояние, оценивает ситуацию, не зная, кто поджидает его за дверью. Когда в проеме мелькает тень, он понимает, что это мужчина низкого роста, но точно не Дима, он собственными глазами видел его в кабинете Антона, да и тень прически, мелькнувшей за секунду до, является тому подтверждением. Дворецкий незаметно выдыхает, понимая, что опасности нет, а затем поворачивается к двери и не слишком громко начинает вещать: «Вы что-то хотели, Сергей?» — этот тон, этот тембр голоса, отработанный годами, Арсению не нужно видеть глаза человека, услышавшего его по ту сторону двери, он прекрасно знает, как влияет его голос на таких бессовестных подглядывателей (кто бы говорил). Дверь открывается, в нее заходит новый коллега Арсения и по совместительству новый шеф-повар в этом поместье. Попов не может отрицать очевидного, его еда правда божественна, однако, какой он человек, Арсений до сих пор не знает. Не привык он общаться с людьми так просто, после того случая… Никто не привыкнет общаться с какими-либо людьми. Матвиенко заходит в чужую спальню, осматривается по сторонам, после чего закрывает за собой дверь. — Вас не учили, что подглядывать — нехорошо? — вопрошает Арсений, как же его достала эта маска дворецкого. — Серьезно? А кто только что сбежал с места преступления, подсматривая за собственным хозяином? — в ответ спрашивает Сережа, слегка ухмыляясь. — Возможно, вы неправильно поняли, но я ни за кем не подглядывал, — ответил дворецкий, вновь натягивая свою маску безразличия. — Знаю, что тебя расспрашивать бесполезно. Но я пришел сюда не за этим, в винном погребе пару дней назад было шардоне 1756 года, меня попросили его достать для приближающегося приема, однако, спустившись сегодня туда, я его не нашел, — сообщает Матвиенко и пытается уловить хотя бы какую-то реакцию, но ее нет и вовсе. Арсений понимает, что его спалили во второй раз за сегодняшний вечер. Неужели он начал терять сноровку? «Что ж, поищите его в мини-баре Антона Андреевича, возможно, он его уготовил для своей любимой», — последнее слово срывает с него непоколебимую маску, вызывая массу отвращения к нему. Нет, к Ире у дворецкого не было никаких претензий, милая девушка, одногодка его и Антона, души не чаяла в помещике, однако, слова «возлюбленная» или «любимая» приносили Попову невыносимый дискомфорт. — Правда, а я думаю, что она у тебя, Арсений, — сказал Сережа и прошел чуть ближе к кровати. Арсений глухо рыкнул: «Хорошо, что ты хочешь?» — Вау, а ты умеешь проявлять эмоции? — спросил с наигранным удивлением Матвиенко. — Вы пытаетесь меня шантажировать? — уточняет Арсений, а затем садится на свою кровать с легкой ухмылкой на лице. — Глупо с вашей стороны, однако, интересный ход, продолжайте, — сказал с неким интересом Попов. — Почему ты всегда думаешь, что тебя могут подставить. Может, я просто хочу поговорить, узнать, что ты за человек, без какой-либо цели, вот так просто, — тут же сказал Сережа, смотря на дворецкого. — Хм, и правда, с каждой секундой становится все интересней и интересней, — поднявшись с кровати, дворецкий делает пару шагов. — Знаете, Сергей, я ведь когда-то тоже верил, что мир не без добрых людей, а потом… Впрочем, да не важно. Поэтому, знаете, дам вам совет, не делайте поспешных выводов, этот дом хранит в себе слишком много тайн, и вряд ли вам они приглянутся. — Но Дима-то как-то здесь задержался, — вслух промолвил Сережа. — Дима — другой человек, как и вы впрочем, но безопасность еще никому не вредила, — сказал напоследок дворецкий, приоткрыв дверь. — А теперь, не сочтите меня грубым, но я попрошу вас удалиться из моей спальни, не привык, когда ее посещают без стука, спокойной ночи вам, Сергей. — И вам спокойной ночи, Арсений, — на выдохе произносит Матвиенко, покидая чужие покои. Арсений закрывает дверь, заведомо зная, что единственное, что сейчас его защищает, это дерево, которое может вновь открыться спустя пару минут; вдруг кому-то опять приспичит наведаться к Арсению. Дворецкий устало падает на кровать, стоит прикрыть глаза, как кошмар десятилетней давности повторяется вновь и вновь. Два часа ночи, Арсений поднимается с кровати, потирает глаза; сколько так уже спит урывками: сутки, трое? Если честно, то он и сам уже сбился со счета. С той самой ночи прошло почти десять мать его лет, а кошмар той реальности продолжает преследовать его. Он в очередной раз встает ночью и тихой рысью украдкой пробирается на кухню, заваривая себе порцию крепкого французского кофе. Вновь послышался треск половиц. Арсению и отвлекаться от заварки любимого напитка не пришлось. Уж слишком долго он работал в этом доме, слишком долго знал его обитателей и уже успел выучить каждого наизусть: от томных вздохов до шагов и трещащих половиц под ними. Этот звук напомнил Арсению панику, которую он испытал в своей спальне. — Сергей, вам настолько интересна моя персона? Вы уже второй раз за эту ночь за мной подглядываете, — сказал дворецкий и сделал глоток любимого напитка. — Кофе ночью? Ты же потом не уснешь, — сказал Сережа и сел на стул.       «На это и рассчитано.» — И что это за способность такая, определять человека по шагам? — поинтересовался Матвиенко. — Это не способность, это годы, проведенные в этом месте. Я, как вы знаете, здесь дворецкий, и уже приличное время. За эти годы сменилось много прислуги, однако те, кто задерживался здесь надолго, я запоминал наизусть. Это не сложно, когда живешь с этими людьми в одном доме, — пояснил Попов. — «Да и так безопасней», — добавил он про себя. — Не расскажешь, как попал в этот дом? — сам не зная для чего, Сережа в который раз пытается вывести его на разговор. — Они все еще сидят в офисе? — посмотрев в сторону второго этажа, интересуется Арсений. — Ну, насколько я знаю, Дима точно оттуда не выходил. Кстати, там, в коридоре, ваза стоит, Антон сегодня ее притащил, странная она, — вспомнив, сказал Сережа. — Понятно, — дворецкий оставляет кружку и идет в коридор. На полу и правда стоит ваза раннего возрождения, но так кажется только на первый взгляд. Взяв ее в руки, дворецкий осматривает сие «произведение» искусства от и до, подмечая все недочеты и погрешности. В давние годы, когда жизнь Арсения не сковывал этот дом, его отец занимался антиквариатом, к сожалению, его родители погибли, по ужасной причине, о которой, когда вспоминаешь, по телу дворецкого проносится тысяча мурашек. Однако, именно отец, занимавшийся в свое время антиквариатом, пристрастил к этому и Арсения. Маленький мальчик внутри него как сейчас помнит. Небольшая уютная лавочка на окраине города, в которой было полно разных антикварных вещей: от ценных чашек и ваз до статуэток, музыкальных инструментов и прочих по истине уникальных вещиц. Пускай лавочка и была маленькой, но в те времена она была известна тем, что никогда не была скупа на истинное богатство. Отец считал, что антиквариат передает историю целых поколений, которые сохраняются веками. Однако даже в то время существовали такие мелочные, ничтожные люди, которых не интересовала история, для них деньги всегда были превыше всего. Именно поэтому тогда и начали появляться подделки. Сейчас, смотря на вазу, которую принес Антон, дворецкий начинает злиться. В его руках подделка, не иначе, пытаясь сохранить спокойствие, он минут на десять покидает первый этаж, отправляясь в свои покои, пишет записку и, сложив ее в конверт, предварительно запечатав горчим сургучом, вновь спускается вниз. — Сергей, у меня к вам будет просьба, завтра, когда поедете на базар, зайдите антикварную лавку в центре города и вместе с этой вазой передайте мое письмо хозяину. Скажите, что от Шастуна, он поймет, — сдерживая себя изо все сил, сказал Арсений и, склонив голову в прощальном поклоне, удалился в свои покои.

:::

Утром Арсений как обычно просыпает на час раньше, чем хозяин дома. Хотя коль мы не лукавим, значит, нужно говорить прямо, ведь просыпаются обычно люди, которые спали ночь. В случае Попова он скорее в очередной раз пережил очередную ночь. Поэтому, спустившись вниз, он, вновь проследовав на кухню, собирается заварить себе кофе, когда понимает, что тот закончился. — Как вовремя, — говорит он сквозь зубы, понимая, что глаза начинают смыкаться. Дворецкий быстро ищет хотя бы что-то приблизительно похожее по составу на кофе, в итоге, не найдя ничего лучше, чем зеленый чай, он осушает три кружки прежде, чем его глаза вновь открываются. Хотя бодростью тут даже не пахнет, сейчас Арсений чувствует себя полностью убитым, но как всегда не показывает виду. Маска ледяного дворецкого и правда иногда творит чудеса. Спустя полчаса Попов смешивает яичный желток с пивом и томатным соком, по запаху напоминает ту еще блевотину, однако это единственное средство, которое могло помочь от похмелья хозяину столь дивного поместья. Поднявшись наверх, дворецкий заходит в спальню Антона, удивляясь, что тот смог доползти до своей спальни, следовательно, и Дима добрался до своей. В комнате стоит ужасный запах алкоголя, смешивающийся со спертым воздухом. Арсений ставит на прикроватную тумбу коктейль своего производства, подходит к окну и одним резким движением раздвигает шторы. Обычно Попов делает это медленно, однако от невыносимого запаха нужно избавиться в срочном порядке. Он открывает окно, впуская наконец свежий воздух. На кровати позади раздается жалобное мычание. — Арс, давай еще пять минуточек, — Антон морщится от солнечного света, вызвая еле заметную добрую ухмылку на лице дворецкого. — Антон Андреевич, вам пора просыпаться, сегодня много дел, да и у вас есть всего сутки, чтобы привести себя в порядок перед приездом вашей благоверной. — Понял, я понял, встаю, — сев на кровать, Шастун, как слепой котенок, дотягивается до напитка и выпивает его залпом, а после его глаза расширяются, он смотрит на дворецкого в упор; хотя тот и стоит спиной, он ощущает на себе этот пристальный взгляд. — Я же просил не готовить эту бурду-мурду больше в моем доме. — Извините, Антон Андреевич, но если ваша супруга увидит вас в столь непрестойном состоянии, боюсь, ваша помолвка может сорваться. Хотел бы Арсений, чтобы все было так просто, он бы точно тогда не подумал мешать этот коктейль, при приготовлении которого глаза на лоб лезут. — Погоди, почему сутки? Они же должны прибыть на следующей неделе, — непонимающий взгляд хозяина поражает дворецкого. В такие моменты Попов думает, как этот человек, относящийся к жизни с такой халатность, смог управлять таким огромным бизнесом и развить его до той степени, что он стал известен почти на весь мир. — Антон Андреевич, сегодня понедельник следующей недели, они прибудут во вторник, у вас ровно сутки, — сказал Арсений, после чего вышел из комнаты.

:::

Четыре часа утра. Арсений поднимается со своей кровати, очередная ночь прошла мимо него. Он быстро собирается и идет в лес, на тот самый холм, на котором открывается прекрасный вид на природу России. Арсений любит свою страну и свой город. Однако вот уже около десяти лет он не покидает территорию поместья. Наслаждаясь только этим видом. А тем временем солнце начало появляться на горизонте. Арсений любил наблюдать за рассветом отсюда, он здесь был слишком красив. Единственное место на территории чужого поместья, где Арсений ощущал себя по истине свободным. От утреннего наслаждения его оторвало дурное предчувствие. Периферическим зрением он почуял, что за ним наблюдают. Взгляд в ту же секунду устремился в сторону поместья. Где у окна в своем теплом офисе стоял Антон. Он просто молча смотрел на Арсения, на его лице не было и намека на улыбку, а затем хозяин дома отвел взгляд. Дворецкий последовал его примеру, устремляя свой взгляд в сторону ворот, к которым подъехало две машины. Как же сейчас ему хотелось сорваться с места, сказать Антону о том, что все это плохая идея, что ему это не нравится, да и чтобы тот наконец пришел в себя и перестал следовать принципам покойного дедушки. Однако в ту же секунду в его голову прокрался он:       «Ты ничего не стоишь!»       «Жалкий раб!»        «Уверен, что он поверит тебе?!» В ту ночь, когда его жизнь разделилась на до и после. В ту ночь, когда он стал бояться закрыть глаза. В ту ночь, когда он понял, что с отмены крепостного права почти ничего не изменилось. В ту ночь, когда он понял, что люди так же остались ничтожны. Он пообещал себе молчать. Он ничего ему не скажет. Он не разрушит идеал дедушки, который Антон так долго выстраивал у себя в голове. Он не сможет.       Он обещал…