Ледяной Дворецкий

Арсений уходит молча, внутри всё вскипает. «Да как он может так говорить, раздражает до одури», — шипит себе под нос дворецкий, заходя в свои покои. В эту ночь его никто не беспокоит, и, кажется, у него даже получается слегка заснуть. Когда дверь с легким скрипом приоткрывается. Человек, появившийся в столь поздний час, проходит почти на цыпочках, аккуратно касается чужих волос, присаживаясь на край кровати. Дворецкий в ту же секунду перехватывает руку незваного гостя, а если быть точнее — гостьи. По инерции другой рукой, вечно находящейся во время сна под подушкой, достает нож и устремляет его прямо к горлу противника, не сразу сумев осмыслить в полумраке, кто перед ним. — Спокойно, Арс, это я, — руки девушки в ту же секунду взмывают вверх, как бы показывая, что та пришла с миром. — Тише, успокойся, я это, я, — повторяет она еще раз. Попов дышит тяжело, сердце пропускает тысячу ударов в секунду, ускоряя свой ритм, испуганные глаза, холодный пот и неприятный ком в горле заставляют рассудок не сразу прийти в норму. Он всё ещё держит нож у горла спутницы Павла Алексеевича и только спустя минут опускает его, кладя обратно под подушку, а затем спрашивает, повернувшись к даме: «Ты с ума сошла, Лясь, являться в комнату в такое время», — он все ещё приходит в себя, даже боясь представить, что он мог натворить, если бы эта чертовка не сказала, что это она. Утяшева осматривает парня, сжимающего край одеяла, а затем, не сказав ни слова, кидается к нему на шею, заключая в свои объятия. Одной рукой она поглаживает того по спине, в который раз убеждаясь, что даже спустя столько лет дворецкий не изменился. Его вновь трясет как и тогда, он вновь не сразу принимается в ответ обнимать девушку: «Арс, так же нельзя», — тихо шепчет женщина, даже не думая отстраняться. Арсений отстраняется первым, смотрит в эти родные глаза, вспоминая, как та поддерживала его в самый неудачный период в своей жизни. Самым главным страхом тех времен было то, что дворецкий боялся, что они с Пашкой отвернутся от него, но те, только подхватив дворецкого за подмышки, пошли распивать алкоголь, да, тогда на следующие сутки погреб был наполовину пуст, а пьяная троица бегала от охраны, прячась за бочками с вином. И сейчас, сидя в ее объятиях, он понимает, что все еще жив. — Спасибо, Лясь, правда, большое спасибо, — он отстраняется от девушки, смотря на нее, и успокаивается окончательно. — Кстати, почему ты так поздно явилась? — Роберта и Софью нужно было отвезти к бабушке, не могли же мы их с собой взять. Да и ты ледышка утром, — сказала Утяшева, скорчив рожицу. — Ты невыносима, — Арсений впервые позволяет себе улыбнуться. — Эй, почему ты не можешь всегда быть таким? — спрашивает девушка, смотря на друга. — Арс, ты же всегда был таким, когда ты уже сможешь вернуться в те времена? — Боюсь, это не случится никогда, — он замолкает, осознавая это с грустью, но в слух не решается долго сказать, мечась между двумя границами: с одной стороны, он верит Ляйсан, как никому другому, а с другой — стоит ли вообще сообщать об этом ей. Девушка будет беспокоиться и точно расскажет об этом Паше, а слухи в этом доме распространяются быстрее порыва холодного ветра в январскую холодную ночь. — Все равно скоро всё закончится, — дворецкий встает с кровати, подходит к окну, смотря на ночную улицу. — В каком смысле закончится? — Утяшева смотрит в спину дворецкого, не понимая, к чему тот ведет. Попов вздыхает, поворачивается к девушке и говорит, будто принимая свою участь: «Ты же знаешь, что в скором времени госпожой Шастун станет Ирина, она недолюбливала меня с самого начала, в конце концов, я ее в чем-то даже понимаю, странный парень, так внезапно ворвавшийся в жизнь ее возлюбленного, который впоследствии стал огромной помехой для нее. Рано или поздно она посоветует Антону уволить меня». — Антон не позволит этому случиться, Арс, ты для него не просто дворецкий, ты больше, сам же знаешь, — наотрез отказываясь в это верить, говорит Ляйсан. — Лясь, ей не придется даже упрашивать его, перед их свадьбой я сам исчезну из его жизни. Хватит с нас обоих, мы только отравляли друг другу жизнь. Не зря его дед говорил, не может помещик быть рядом с прислугой, все решится, это лишь вопрос времени, — говорит Арсений и почти сразу же обнимает Ляйсан. — Пообещай мне, что никому не расскажешь о том, что я сейчас тебе сказал. — Арс, так же нельзя, — девушка всхлипывает, утыкаясь в чужое плечо. — Нельзя… — а затем, подуспокоившись, обещает, что никому не скажет об этом. Они прощаются, желая друг другу спокойной ночи, когда жена Воли покидает покои дворецкого.

:::

Ляйсан спускается в кухню, где ее возлюбленный уже поджидает свою супругу с кружечкой черного чая с двумя ложками сахара. Мужчина перемешивает ложкой чай уже сам не зная сколько. Он полностью погружен в свои мысли. Утяшева подходит со спины, обнимает мужа и говорит: «Думаю, он уже растворился», — а затем целует Пашу в щеку и садится рядом. — Не нравятся мне их отношения, Лясь, оба страдают херней, и оба при этом любят друг друга, ну что за вздор? — вопрошает помещик, не разделяя позицию ни одного, ни другого. — И Ира еще со своими упреками в сторону Арсения лезет. Я знаю, она его побаивается, но она же могла промолчать, но нет же, ей, видите ли, извольте вставить свои пять копеек. Видела бы ты глаза Антона в тот момент, — усмехается Воля, делая глоток остывшего чая. — Паш, не нам их судить. Возможно… Мы уже ничего не сможем сделать, — Ляйсан грустно выдыхает, делая глоток чая. Она до сих пор не хочет верить в слова Арсения, он будто сам мечется, не зная, как поступить. Только один человек в этом доме сможет переубедить его в том, что дворецкий нужен этому дому, как зеница ока, но и он будет молчать до последнего. И, честно, девушка даже представлять боится, к чему все это приведет. Их разговор прерывает скрип половиц, в кухне появляются три заспанных человека. Оксана, Сережа и Дима. — О чем давеча болтаете в столь поздний час? — зевая, спрашивает Дима. — Да так, о своем, семейном, — вновь делая глоток и переглянувшись с мужем, отвечает Ляйсан. Суркова легко ухмыляется, наливая стакан воды, переглядывается с Позовым, лицо которого полностью отзеркаливает лицо девушки со стаканом воды. Оксана рукой смахивает с лица растрепанные волосы и заключает: «Значит, опять обсуждали нашего дворецкого и помещика. И какой план на этот раз вы замышляете?» Сережа, не понимая, осматривает всех присутствующих, переводит взгляд с краснеющей супружеской пары на двух подчиненных помещика данного поместья, которые улыбаются, не скрывая очевидную улыбку: «А что здесь происходит? Я опять не в курсе всех событий». Оксана слегка наклоняется, выглядывая из-за Димы, чтобы увидеть лицо нового шеф-повара, и говорит, сложив руки на груди: «Эти двое уже более десяти лет сводят этих двоих, тая тщетные надежды, что те хоть раз поведутся на их планы, однако эти двое гораздо умнее, вечно надуривают их». — Неправда, не вечно, — говорит Воля, поднявшись со стула, и ставит чашку в раковину, холодный чай пить мужчина долго не может вот и аккуратно выливает его, пока никто не заметил его небольшую шалость. — Ты вспомни, когда десять лет назад они велись на наши планы. — Они вас сводили, — тут же отрезает Суркова. — Паш, я хоть и маленькая была, однако помню, как они притворялись, что повелись на ваш план, чтобы вы сошлись. Матвиенко сводит брови к переносицы, вновь обращаясь к помощнице Шастуна: «Оксан, а ты здесь настолько давно?» — интересуется мужчина с хвостиком. Суркова задумывается: «Ну, насколько я знаю, я пришла в этот дом спустя месяц появления Попова. Я благодаря Арсу здесь и оказалась», — тепло улыбаясь, вспоминает девушка, тогда нынешний дворецкий и правда вселял надежду и веру в будущее, которую маленькая Оксана потеряла так давно. Он стал её путеводителем, защищал, оберегал, а затем резко отстранился не только от нее, но и ото всех в этом доме. — Так, стоп, но ты же говорила, что его даже нынешний хозяин побаивался? — сказал Сережа, пытаясь разобраться во всей этой непонятной ситуации. Воля легко усмехается: «Так она их и породила, маленькая чертовка», — начиная щекотать менеджера, сказал Паша. Девушка лишь засмеялась, прося остановиться давнего друга, однако тот не сразу прекратил. В общем и целом, ночь была наполнена жизнью и радостями бытия. Все домочадцы, включая гостей, чуть позже расселись за столом и начали рассказывать истории из жизни, потихоньку узнавая лучше друг друга.

:::

Утром дворецкий как всегда поднял Антона, он все еще слегка злился на владельца данной усадьбы, однако показывать этого не смел. Только попав в музыкальную гостиную, он может вылить всю злость, излучаемую звуками фортепиано, он наконец может отдаться полностью музыке, независимо от того, что скоро подадут завтрак. Он знает, что его подслушивают, но только таким образом дворецкий может показывать свои эмоции. Завтрак общим решением было принято провести в саду, Арсений, лишь взяв кружку с кофе и сделав себе на скорую руку тост, предпочел удалиться, дабы не доставлять дискомфорт будущей миссис Шастун своим присутствием. Сегодня в доме должно было быть тихо: Ляйсан с Пашей собирались съездить к бабушке и проверить своих детишек, они не могли долго обходиться без них. Сережа собрался на базар за продуктами, которые закончились, Дима должен был уехать с ним, так как недалеко от базара у него был прием, хотя врач и молился, чтобы это вновь не оказались дети. Антон с Оксаной собирались в город по делам, ничего необычного. Бизнес не ждал, и уж больно любил помещик делать все заранее, не оставляя ничего на потом. Ира же вряд ли бы вышла из комнаты, девушка не могла до сих пор привыкнуть к Арсению, а поэтому, с вероятностью почти в 100%, отсиживалась бы в своей комнате. Попов спускался с лестницы, ничего не предвещало беды. Внизу уже во всю собирался Антон, обсуждая попутно что-то со своим менеджером. Завидев своего дворецкого, Шастун тут же прекратил разговор. Оксана заметно напряглась, смотря в сторону Попова, заставив того сглотнуть неприятный ком, подступивший к горлу. — Арсений, собирайся, сегодня ты едешь со мной в город, — сказал Шастун как ни в чем не бывало. Дворецкого в ту же секунду окатило будто холодной водой, будь позади него пропасть, он бы шагнул в нее не раздумывая сейчас, ни секунды более, но убегать некуда. Хозяин дома смотрит своими зелеными проницательными глазами на него, ожидая ответа, а у Попова руки холодеют, по спине пробегают мурашки: «Хорошо Антон Андреевич», — почти шепчет в ответ дворецкий: «Дайте мне десять минут». — Хорошо, я буду ждать тебя около ворот, не задерживайся, — и после этих слов Антон быстро удаляется. Дворецкий собирается быстро, однако застывает прямо перед дверью, боясь дотронуться до ручки, что его ждет за пределами поместья? Он не может предугадать. Вдох, выдох, и ручка с первого раза поддается, выпуская десятилетнего затворника в просторный мир. Попов садится в машину рядом с помещиком, пытаясь унять дрожь в коленках. Всю дорогу он скомканно отвечает на вопросы Антона, пытаясь успокоить слишком сильно бьющееся сердце. Они доезжают до центра города: «Прибыли, пошли», — задорно говорит Шастун, выходя из машины. Они гуляют по центру, заходят в кафешку спустя час, решив выпить по чашечке согревающих напитков, а тем временем на улице заметно начинает темнеть. Арсений уже начинает ненавидеть всю эту прогулку, когда после похода в кафе помещику взбредает в голову сходить прогуляться по ночному городу. Они идут почти не разговаривая. Антон поражается дивной архитектуре этого места: старые улочки, фасады домов, приглушенный свет фонарей, так тихо освещающий мерную спокойную улицу. Эта и правда дивная картина ночной Москвы заставляет влюбляться в этот город по-новому. Арсений же смотрит под ноги, ему не интересны ни эти улочки, ни фонари, ни фасады. Он просто хочет, чтобы все это закончилось, он хочет домой, а затем его парализует, когда он слышит знакомый смех, доносящийся из темного переулка: «Это там наш Сентя что ли?» — посмеивается противный голос, и вся его компания начинает двигаться в сторону двух молодых людей. — Простите, вы что-то хотели? — уточняет любезно Антон. Дворецкий тут же подымает свои голубые глаза, смотрит недолго на человека перед собой, осознавая, что это никто иной, как сам Гудков, в голове тут же проносятся отголоски прошлого, что не скрывается от глаз вечно улыбающегося поганца: «Что, решил вспомнить стародавние времена?» — вся компания разражается громким задиристым смехом. Попов не позволит никому узнать о своем прошлом, тем более в таком месте, в такой час и уж точно не от этого человека. Он сам не замечает, как начинает пылать, в глазах злость, беспощадная кара, кажется, что еще одно слово вылетит изо рта этого человека, и Арсений сорвется. Собственно, так и происходит. — Сентя, а помнишь… — и это единственное, что удается сказать Александру, прежде чем он получает по роже. Дворецкому срывает крышу, перед глазами пелена, гнев, обида, презрение, и это все он выпаливает, кидаясь на Гудкова. Сколько раз он его ударяет? Скольких человек еще задевает, когда те пытаются накинуться на него? Ему плевать, скольким сейчас он причинит боль. Каждый удар приносит немыслимое наслаждение, он мстит за все издевки, за всю ту боль, что он перенес не без содействия этих людей. За ту ночь, когда эти люди отняли его будущее, оставив умирать его на холодной земле под сугробами. Из транса его выводит один единственный голос: «Арс, успокойся», — помещик хватает того за талию, почти силком оттаскивая от окровавленной роже Гудкова.