Ледяной Дворецкий

Эта идея показалась Антону с самого начала взбалмошной. Он всю ночь раздумывал над словами Павла, а ведь правда, Арсений не выбирался из поместья уже десять лет. Даже когда ему поручали дела в городе, он либо отправлял туда подчиненных, либо звал приглашенных гостей в усадьбу Шастуна. И как-то раньше Антон не сильно вдавался в эти незначительные детали, но сейчас внутри черти начали отплясывать румбу. Выдав помещику столько странную идею. С утра Арсений еще злился, даже за этой ледяной маской за все годы Шастун научился распознавать, когда тот зол. Он вчера правда перешел черту, не стоило так грубить, а может, дворецкий всегда такой. Да вот как раз нет, сегодня мужчина с голубыми глазами был и правда зол. В этом помещик убедился, когда услышал отголоски фортепиано, выражавшего все негодование его дворецкого. Даже от завтрака Попов отказался, предпочтя оставить всех без своего присутствие. Этому явлению Шастун хотя бы знал причину. Однако по крупицам в его голове, как казалось на первый взгляд, возникла гениальная затея. Сегодня у помещика была незапланированная поездка в город, как оказалось, один из поставщиков устроил бойкот, не желая заключать мирный пакт о перевозке. Антон знал, что может поехать сам, собственно, что и собирался сделать еще с раннего утра. Однако мысли об Арсении, так заполонившие голову, выбили его из колеи. Уже собираясь в коридоре, Антон услышал шаги, по лестнице кто-то спускался. Шастун сразу понял, что это дворецкий, поэтому, быстро сообразив, он обратился к своему менеджеру, ошарашивая ее столь внезапным предложением: «Окса, можешь сама съездить к поставщику и договориться, как ты умеешь?» — просит Антон. Суркова смотрит на него, приходя в полный ступор: «Антон, ты головой ударился? Почему так внезапно ты решил переложить это дело от меня?» — от проницательных глаз девушки не удается убежать. Оксана будто смотрит в самую душу, а затем, не дождавшись никакого ответа, спрашивает. — «Что ты опять замышляешь?» Ответом ей служит следующее действие Шастуна, когда в зоне видимости появляется дворецкий в своем привычном амплуа. Помещик незамедлительно озвучивает то, что заставляет удивляться обоих присутствующих в холле усадьбы: «Арсений, собирайся, сегодня ты едешь со мной в город», — кажется, что в голубых глазах напротив что-то рухнуло с треском. Однако, совладав с собой, Попов лишь согласился, прося десять минут на сборы, а после удалился с глаз долой. Помещик перевел свой взгляд на Оксану, стоявшую все это время рядом, ее лицо полностью излучало непонимание и страх происходящего. Девушка пыталась собрать пазл в голове, но будто кусочка каждый раз не хватало для осознания всей картины. То, что сейчас произошло, не происходило уже более десяти лет, вообще, с какого перепуга Антон позвал дворецкого с собой: «Позволь спросить, это что сейчас было?» — Оксана правда недоумевала. — Просто решил освежиться, так ты выполнишь мою просьбу? — Шастун не мог сказать истинной причины столь внезапного предложения, да, он хотел раскрыть причину столь удрученного состояния Арсения, затянувшееся на долгое десятилетие, однако информировать никого об этом не посчитал нужным, это только их дело, они сами разберутся.

:::

Суркова уехала минут пять назад. Помещик попросил подать еще одну машину и стал дожидаться своего дворецкого, ему казалось, что сегодняшний день расставит все точки над i, они наконец смогут понять друг друга, наконец все придет в норму. По крайней мере, помещик надеялся на это всем сердцем и душой. До того момента, пока дворецкий со стеклянными глазами не появился перед ним. Ничего нового в его лице не было, все такой же безразличный. Пока они не двинулись в город. Всю дорогу помещик пытался завязать разговор: «Слушай, а помнишь тот парк в центре города, ну, где мы еще статую сломали?» — спрашивает с улыбкой Антон. — А, что, да, помню, Антон Андреевич, — отвечал пусто Арсений, он мысленно будто был где-то вовсе не здесь. Шастун сделал еще пару попыток, однако ничего нового для себя не добился. Попов все так же отвечал односложно, добавляя свое проклятое «Антон Андреевич», будто пластинку заело. Шастун уже начал жалеть, что решил поехать в город так внезапно с этим ледяным дворецким, когда его взор обратился к чужим рукам. Дворецкий не обращал на это внимания, всматриваясь в окно. Он всем видом пытался показать полное безразличие, однако руки его выдавали. Он тер потные ладошки о свои брюки. Тогда Антон взглянул чуть выше, вглядываясь в чужую шею, кадык дворецкого ходил ходуном, словно на брейншторме. Попов постоянно сглатывал: «Чего он так боится», — вопрошает про себя помещик. Вся прогулка идет коту под хвост. Дворецкий даже по сторонам не смотрит, уткнувшись в землю, а в ресторане он и подавно молчит. Тогда Шастун вспоминает просто антикварную лавочку на окраине города. Единственное, что ее отличало от всех других, так это то, что в годы, когда они еще были совсем юными, этой лавочкой, по словам самого Арсения, заведовал его отец. Шастун думает, что это гениальная идея, окунуть дворецкого с головой в воспоминания, и, спустя пару минут, все обдумав, предлагает прогуляться. Арсений молча соглашается. Все идет по пизде, когда они натыкаются на местное неформальное населения, людей напрочь лишенных чувства такта и какого-либо благородства. У помещика глаз начинает дергаться, когда он слышит противный голос из переулка: «Это там наш Сентя что ли?» — Антон уже хочет врезать этому человеку, сам не зная почему, начиная злиться. Однако самообладание берет верх, он, почти скрепя зубами, поворачивается к заговорщикам и, пытаясь как можно мягче выглядеть, спрашивает: «Простите, вы что-то хотели?» — ему сейчас не любезничать, а по роже съездить этим наглецам, но он воспитан не так. Но Шастун плюет на манеры, когда этот имбецил, строивший все это время из себя невесть что, говорит: «Сентя, а помнишь…» — Антон даже не успевает снять пиджак, когда видит буквально за секунду освирепевшего дворецкого. Тот бьет не глядя, люди, подходящие сзади, отлетают пачками, но одному все удается почти напасть на дворецкого сзади, хотя здесь ключевое почти, потому что Шастун в ту же секунду берет его на себя и отправляет во власть Морфея за три удара, а затем видит окровавленное лицо мужлана, которого бьет Попов. — Прошу, хватит, я не хотел. Меня заставили! — тот кричит от боли, слезы стекают по его лицу, но это не останавливает Арсения. Помещик хватает дворецкого, сам не зная почему, но он не чувствует страха, что Попов в таком состоянии и ему вред причинить может. Он лишь переживает и думает о том, как успокоить своего дворецкого. Шастун обхватывает его за талию, силком отрывает от мужчины, лежащего на земле, и пытается вразумить Попова: «Арс успокойся», — он ставит его на землю, заставляя взглянуть в его глаза. — «Посмотри на меня, все в порядке, это я. Я рядом, все хорошо». Арсений тяжело дышит, смотрит в такое родное лицо и впервые за долгие годы говорит: «Антон…» — только спустя пару минут он добавляет своего привычное, — «Андреевич, я в порядке. Поехали домой». — Хорошо, подожди меня за тем домом, я сейчас приду, — просит его помещик. И дворецкий покорно удаляется, оставляя его наедине с теми людьми. Пока помещик разбирался с Арсением, главаря подняли его подчиненные. Несмотря на весь ужас происходящего, до помещика доходит медленно, но верно. Картинка в голове проясняется. Шастун подходит к нему и говорит: «Я не знаю, что произошло между вами в прошлом, но если я узнаю, что все, что с ним происходило все эти десять лет, из-за тебя, обещаю, единственное место, где ты сможешь линчевать своим эго, это Северные края. Уж поверь, полномочий у меня достаточно, чтобы обеспечить тебе райскую жизнь». Они ловят машину уже в центре, вся дорога до него да поездка до поместья в целом проходит в полном молчании. Они не задают вопросы, просто едут в тишине. Антон понимает, хочет того Арсений или нет, но они обязаны будут поговорить, может, не сегодня, но завтра он точно узнает, что произошло.

:::

Оксана заходит домой, опускаясь у двери, к ней тут же подходит Ляйсан. Они с мужем вернулись пару часов назад, не застав ни Антона, ни Арсения, на своих привычных местах. Девушка сидит на полу, она так устала за сегодня. Все-таки договариваться с неотесанными баранами по правде сложно. Особенно, если ты девушка, и ведь совершенно плевать, какое положение ты занимаешь в обществе, в первую очередь, ты женщина, а для многих это был приговор. Суркова ненавидела это бестакство к женскому полу, однако противостоять в одиночку этому миру было сложно. — Устала? — спрашивает Ляйсан и, протянув руку, помогает подруге подняться. — Очень устала, Антон мне теперь чемоданчик золота и преданное к свадьбе должен, — посмеиваясь, говорит Оксана, пока они следуют на кухню. — Сереженька, миленький, сделай что-нибудь вкусненькое, я голодная, как смерть. — Как смерть? — смеется Матвиенко, принимаясь за готовку. Через некоторое время кухню вновь заполняет ночная компания. Паша, закончив с делами, Дима, вернувшись с обхода не так давно, вообще все в сборе. Кроме Ирины, девушка после отъезда Антона решила, что сегодня переночует у подруги. Поэтому, предупредив брата, она взяла такси и уехала подальше от данного поместья. В ее голове вновь возникали мысли десятилетней давности: «Может, он и правда меня не любит?» — Кузнецова в очередной раз ловила себя на этой мысли, ей было больно, ведь она правда любила Антона. — Хочешь сказать, Ира обиделась? — спросила Оксана, закидывая в рот виноград. — Нет, скорее, в очередной раз усомнилась в чувствах Антона, но ее понять правда можно. Все мы знаем, к кому неровно дышит наш помещик, — сказал Воля, опираясь на кухонный гарнитур. Сережа расставил на столе ужин приготовленный в буквальном смысле из-под ножа: «Да, они ведут себя, как неизвестно кто, вечно бегают друг от друга. Глупо выглядят», — хотя Сережа знал, что они с Димой не далеко от этой парочки ушли, да, они общались, да, продолжали «Дружить», однако где-то под ложечкой сосало чувство недосказанности. — «То, что наш Шастун к нему неровно дышит, видно даже по кухни». Все тут же непонимающе взглянули на шеф-повара. — А ну-ка поясни, — попросил Дима. Сережа призадумался: «Ну смотри, сегодня я ездил на базар и помимо основных продуктов покупал то, что ни один из нас в этом доме, за исключением Арсения, не употребляет. У нас в доме есть французский кофе, который всегда стоит в отдельном шкафу. У нас есть шардоне, который пьет только Арсений, а Антон прикрывается тем, что его любит Ира, хотя она после первого бокала в первый же вечер и глотка больше не сделала. Да даже фрукты манго, маракуйя, кто-то из вас ее есть? Вот и я о том же». — А еще он скупает антиквариат, в котором ничего не смыслит, потому что он нравится Арсению, — добавляет Ляйсан. — Да, а так же рыба, которую Сережа готовит минимум на четыре персоны, а с вашем приездом на семь, всегда исключая Арсения, потому что тот ее не переносит, — говорит Дима, начиная уплетать блюда Матвиенко. Их милую беседу прерывает резкий хлопок входной двери, все тут же выносятся из кухни и видят двух мужчин. Оба молчат, на все задаваемые вопросы не отвечают. Арсений сразу же уходит к себе. Антон останавливается на лестнице, поворачивается к ошарашенным людям и говорит: «Ужинать не буду, извините за столь поздний визит, не отвлекайтесь, продолжайте трапезу», — после этого он уходит к себе в кабинет.

:::

Антон сидит в своем кабинете уже полчаса, он никак не может успокоить внутреннюю тревогу, то, что сегодня произошло, заставляет помещика еще больше волноваться. Он просит Арсения принести ему из винного погреба вино на его вкус, уже зная, что именно тот принесет. Ведь только эти двое в этом доме с самого юношества употребляли шардоне в тайне от дедушки нынешнего помещика. Тем временем, пока Попов отсутствует, Шастун втихую, словно преступник, проникает в его покои, сюда он не заходил лет десять, не меньше. Он осматривается по сторонам, убеждаясь, что с тех времен ничего не изменилось, но дьявол внутри будто пророчит ему, наталкивая осмотреть каждый угол комнаты. В один момент, когда помещик понимает, насколько бредово искать что-то в комнате Арсения. Он поднимает подушку и видит кухонный нож. Вспоминая, как дедушка кричал, когда его потерял, они тогда всем поместьем его искали, однако тщетно, и ведь никто подумать не мог, что его взял дворецкий. Антон в полном потрясении осматривает нож, а затем, взяв его, идет к себе в кабинет, сталкиваясь перед самой дверью с Арсением. — Антон Андреевич, что вы делали в моих покоях? — спрашивает дворецкий, держа в руках бутылку шардоне 1857 года. Попов терпеть не мог, когда нарушали его личное пространство. Однако помещик настроен был решительно, если ранее он думал отложить этот разговор, то сейчас он был настроен более чем решительно. Он прячет нож за спиной и строгим голосом, как лезвие ножа, произносит: «В мой кабинет, живо». Помещик открывает дверь, пропуская дворецкого внутрь. Арсений заходит, не став препираться, ставит бутылку вина на стол помещика, а затем поворачивается и спрашивает: «Что-то случилось?» Антон не сразу решается сказать, а затем, все для себя решив, достает из-за спины нож и спрашивает: «Как это понимать? Арс, ты спятил?!» Дворецкий делает пару шагов вперед, направляясь к двери, он не собирается рассказывать ничего. Не стоит Антону этого знать, он не будет опорочивать образ его дедушки, примера для подражания Шастуна-младшего, даже если сам окажется в его глазах полной гнидой: «Вас это не касается, а теперь позвольте мне идти». Он уже собирается дернуть ручку двери, но Антон опережает его, хватаясь первым, а затем закрывает дверь на ключ: «Не касается, говоришь? В моем доме мой же дворецкий хранит у себя в комнате нож, и ты говоришь мне, что не касается? Садись на диван», — он указывает на красный бархат. — «Ночь будет долгой, но мы можем ее ускорить, если ты расскажешь мне все, иначе пеняй на себя», — сам помещик садится напротив, взяв предварительно стул и бутылку вина, откупоривает ее, после чего разливает по бокалам, передавая один Арсению. Попов делает глоток, смакует продукт, а затем говорит: «А если я не стану говорить, то что ты мне сделаешь?» — спрашивает с вызовом в глазах дворецкий, а затем впервые за десять лет ухмыляется и говорит. — «Ты всегда мог начать красиво угрожать, однако никогда не продумывал все до конца». — Попов встает с дивана, собираясь уйти. — «Открой дверь, Антон, ты сейчас правда делаешь только хуже». Шастун залпом осушает бокал: «Я просто хочу знать, что произошло десять лет назад? Ты же молчишь, Арс, нельзя носить всю боль в себе, как ты этого не поймешь?» — он поднимается с места и смотрит в спину дворецкого. Арсений сглатывает, он стоит спиной, не зная, что ему делать. Он устал молчать, а может, Антон прав и ему пора узнать правду? Но он не в праве рассказывать об этом, он не должен делать этого, он не может разрушить чужой идеал. Поэтому, все обдумав, он поворачивается и, взглянув такие родные зеленые глаза, задает решающий вопрос: «А если в том, что со мной случилось, замешан твой дедушка? Что тогда, Антон?» — он готов к тому, что сейчас помещик его пошлет или заставит извиниться за такие преднамеренные высказывания. Шастун возвращается назад на стул, одним кивком просит Арсения сесть. Он не раз в прошлом слышал от горничных, каким дедушка мог быть ужасным человеком, однако не хотел в это верить. Ведь он был единственным родным для нынешнего помещика человеком. Однако сейчас, смотря в голубые глаза, что-то заставило на секунду усомниться в святой вере своему дедушки: «Рассказывай», — просит Антон. Арсений понимает, что от разговора он не уйдет, поэтому протягивает бокал, понимая, что пора раскрыть карты. Все маски слетают к чертям собачьим, когда Арсений, выпив залпом бокал красного шардоне, погружается в прошлое, освобождаясь от тяжести на своей душе.