Ледяной Дворецкий

Арсений выкладывает всё как на духу. Смыкая руки в замок, он вздыхает, ожидая реакции помещика, что сейчас в голове Антона, он не подозревает, его зеленые глаза бледнеют, зрачки сжимаются и расширяются не в силах переварить данную историю. Дворецкий подозревает, что сейчас в голове Шастуна немыслимый бардак. Помещику не сразу удается правильно начать трактовать свои мысли. Его дворецкий в очередной раз оказался прав, к такой информации Шастун просто-напросто не был готов. Идеал дедушки, который так крепко засел в голове помещика, сейчас просто рушился на глазах. Арсений молчал, даже не подозревая, как тяжело сейчас Антону. Они сидят в полной тишине минут пятнадцать, никто не решается заговорить, пока Шастун, не приведя разум в порядок, не начинает разговор. — Я правда поражен, будь это не ты, я бы в жизнь не поверил, что мой дедушка мог на такое пойти. Попов не хочет слушать терзания Антона, помещик и правда изо всех сил пытается не сорваться и дворецкий это видит, он уже было встает, касаясь плеча Шастуна, и как можно мягче, на что хватает мочи говорит: «Антон Андреевич, давайте забудем о прошлом, я не хочу вас подвергать таким глупым сомнениям, хватит с нас обоих этой ужасной ситуации, пускай все будет как прежде», — дворецкий знает за себя, эти воспоминания останутся с ним на века, но он не смеет сказать об этом помещику, эти зеленые глаза и так в полном смятение, что же будет с ним, если сейчас Арсений скажет, что до сих пор все помнит как наиву, до сих пор просыпается в те редкие моменты, когда сон накатывает на него, в страхе трясясь от ужаса. Не скажет, не сможет, да и не нужно знать это Антону. Попов вздыхает, вновь пытаясь после расскаянья натянуть маску безразличия, и говорит: «А теперь, если позволите, я пойду», — он поджимает губы, хлопая помещик по плечу, и поворачивается к двери, намереваясь уйти. Антон не смотрит в сторону Арсения, но, сам не понимая того, хватает руку дворецкого: «С этого момента никаких больше «Антон Андреевич», — говорит строго помещик. — «Просто Антон», — а затем встает, в одну секунду сокрощая расстояние между ними двумя. Шастун обнимает дворецкого, поглаживая того по спине: «Арс, я сделаю все, чтобы ты был счастлив». Попов стоит, не зная, как реагировать на эти объятия, весь его образ, выстраиваемый им годами, просто летит к черту на кулички, а последняя фраза и вовсе расскалывает на части ту самую злополучную маску ледяного дворецкого. Арсений усмехается, чуя, как к горлу подступают слезы облегчения: «Ты всегда такой оптимистичный», — он впервые прижимается к помещику, сильнее утыкаясь носом в чужое плечо, вдыхая аромат парфюма, и вновь смеется: «Все тот же». Антон сам улыбается, понимая, о чем говорит дворецкий, его парфюм не изменился с тех самых пор, когда они вдвоем, блуждая по городу и рассматривая достопримечательности, не поддались искушению, забретая в магазин парфюмерии, тогда они перепробовали сотню одеколонов, приехали домой, оба пахнущие невесть чем, однако на следующий день в покои Антона доставили парфюм в коробочке с голубой лентой, а в самой коробочке была записка с почерком Арсения. С тех пор только этим одеколоном и пользовался Антон, сам того не замечая. Дворецкий отстраняется, мягко смотря на помещика, его глаза все так же стеклянные, но, кажется, лед в них дал трещину: «Я, наверное, пойду», — говорит он, отставая к двери, хотя даже не подозревает, как пройдет его ночь без ножа под подушкой. — Арс, постой, — Антон не сразу решается на этот шаг, с одной стороны, он знает, что должен забрать памятную вещь своего дедушки, а с другой, он понимает, что Арсений вряд ли готов к такому большому шагу сразу, он и так уже сделал его, рассказав неутешительную правду, терзавшую его десять лет, а ведь помещик даже не подозревал об этом: «Возьми. Думаю, он тебе пока больше нужен, чем мне», — он протягивает его с мягкой улыбкой. Дворецкий приподнимает краешки своих губ, осторожно берет вещь, лежавшую все эти годы у него под подушкой, в свои руки и говорит: «Спасибо», — и это не просто благодарность за отданный нож, он благодарит помещика за понимание, после чего, склонившись в манерном поклоне, дворецкий желает хозяину поместья спокойной ночи и тихо удаляется, напоследок добавляя: «Антон Андреевич». Под звук закрывающейся двери Антон цокает закатывает глаза и говорит уже в пустоту: «Сказал же, просто Антон», — и улыбается так искренне и честно, ведь, зная повадки Арсения, тот стоит еще минуты три, опираясь на закрытую дверь, улыбается, а после выходит в свои покои, возвращая оружие самозащиты под подушку.

:::

Утром Арсений, уже в привычной для себя манере, просыпается, как кажется ему, раньше хозяина, идя в покои помещика, намереваясь поднять того на ноги; вчерашний вечер, что-то сколыхнуло внутри дворецкого, мужчина пытался сохранить спокойствие, но от выстраемоего образа будто ничего и не осталось, будто не было тех десяти лет, когда в сумраке ночи Арсений тихо всхлипывал в своих покоях, молясь всем богам, чтобы эта ночь прошла успешно, но то ли Бог его не слышал, то ли Попов плохо молился, но все ночи он просыпался в холодном поту, трясясь, как маленький испуганный котенок, пугающийся каждого шороха. Арсений открывает дверь: «Антон Андреевич», — да, дворецкий помнил о просьбе помещика, но почему-то спустя десять лет ему захотелось включить злорадную суку и немножко поиздеваться над Шастуном, но, кажется, издевались, видимо, над ним, потому что в покоях помещика самого хозяина не оказалось: «Не понял?» — ответом на заданный в воздух вопрос был грохот, доносящийся из главной залы, а затем и нецензурная брань Антона. Сам не зная чего, но Попов испугался, мысли стали заполняться плохими вещами, пока дворецкий преодолевал нехилое расстояние. Запыхавшись, Арсений влетает в главную залу и открывает перед собой неутешительную для собственных глаз картину: Шастун, стоя у камина, испуганно смотрит то на пол, то на дворецкого. На самом полу вдребезги, на маленькие осколки, лежит разбитая антикварная ваза раннего классицизма. Но самое страшное было то, что эта ваза была любимым антиквариатом в поместье для дворецкого, она была своего рода памятью о покойных родителях. — Шастун, ты… — Арсений почти шипит. — Какого хрена ты творишь! — он впервые срывается на хозяина усадьбы, наплевав на собственный статус. На шум в главной зале слетаются почти все. Обеспокоенные шесть пар глаз оглядывают то дворецкого, то помещика, не понимая, что произошло. Для всех было явным удивлением, услышать крик обычно молчащего Арсения. Первым свой голос подал шеф-повар: «Арс, что случилось?» — в глазах Сережи Попов давно перестал быть ледяным дворецким, он видел его уж больно в разных состояниях, чтобы начать утверждать, что дворецкий всегда хладнокровный, но такого резкого перехода, даже он не ожидал. — Пиздец, — говорит Позов, увидев вазу, а затем бьет согнутой ладонью по голове, поджимает губы, произнося полушепотом: «Ты болван», — и смотрит на Антона, который до сих пор стоит в полном ступоре, не решаясь заговорить. Паша с Ляйсан качают головой, не понимая, как такое могло произойти. Шастун, конечно, рукожоп, но не настолько же, тем более он точно знал, как дорога эта ваза Арсению. Оксана первой приходит в себя и уже через минуты в главной зале появляется веник и совок. Шастун начинает убирать осколки, смотреть на кипящего Арсения не вызывает удовольствие, да в планы Антона входило разозлить своего дворецкого, но не таким способом, он же не мог подумать, что, зевая, просто махнет рукой и ваза разобьется: «Арс, я не специально…» — он так виновато закусывает губу. Попов внутренне рычит, а затем, сомкнув челюсть, говорит: «Ничего…» — и все он просто склоняет голову, покидая главную залу, решая, что пора бы и помузицировать. Как раз сейчас настроение ни к черту. Паша оглядывается назад и, когда дворецкий исчезает из его вида, он поворачивается к Антону и, пытаясь понять мотивы помещика, все же задает вопрос: «Тох, какого хуя ты творишь?» — Паш, я правда не специально, рука пошла в сторону, блять, а че теперь делать? — помещик впервые чувствует себя так плохо. Он знает, как распространять плантации чая, знает, как договариваться с партнерами из заграницы, знает даже, что помолвку кое-как перевернув полмира, но он сможет отменить. Наверное… А вот как извиняться теперь перед Арсением он даже не догадывается. Ира смотрит на осколки: «Может, их как-то можно склеить? Жалко ведь, такая красивая ваза была», — говорит Кузнецова, с сочувствием смотря на разбитый фарфор, она понимает дворецкого хотя бы в этом плане, ведь терять что-то очень ценное по истине больно. Суркова присаживается рядом с ней на корточки, берет в руки кусочек фарфора и говорит: «Благо, тебя не слышит Арсений, Ир, ее нельзя склеить, она была для него бесценна». Антон вновь смотрит в проем, в котором недавно стоял дворецкий, его дворецкий, взбешенный и злой, да, он смог вывести его на эмоции, но какой ценой? : «Мне нужно идти, Сереж, подавай завтрак через час», — помещик удаляется из главной залы и идет в полной тишине, следуя за звуками фортепиано.

:::

Музыка всегда успокаивала дворецкого, игра на фортепиано была любимым делом Попова, после коллекционирования антиквариата. Сейчас его настроение слетело в колодец, в котором явно не было дна, именно поэтому дворецкий решил сыграть марш Мендельсона (свадебный марш) иронично, не правда ли? Выпущенная в 42 году именитым Феликсом Мендельсоном. Хоть и это произведения было написано в 1842 году, настоящую популярность марш обрёл после того, как прозвучал на свадьбе принцессы Виктории и кронпринца прусского Фридриха 1858 года, это был фурор столетия, о котором говорили и до сих пор поговаривают многие, правда, уже после смерти композитора. Марш звучал во всем поместье, кажется, только мертвые ее не могли услышать. Дворецкий полностью отдался музыке, его разум и тело заполнила композиция, пальцы мелодично перебирали клавиши, казалось, что кроме него и фортепиано в этом мире не осталось никого, но рядом с собой Арсений почувствовал до боли знакомый парфюм. Помещик сидел молча, смотря на умиротворенное лицо дворецкого, он не пытался заговорить, просто наслаждался мелодией. Когда дворецкий закончил, Антон наконец заговорил: «Красиво, браво, и как тебе удается совмещать в себе столько всего?» — Антон пытается скосить утреннюю не самую удобную ситуацию. Помещик в своей жизни ни перед кем не извинялся, но Арсений и правда был для него кем-то более важным, чем просто дворецким. Арсений переводит строгий взгляд ледяных глаз, от этого взгляда по всему телу помещика пробегают мурашки, он сглатывает, даже не зная, что будет говорить: «Антон Андреевич, я не злюсь», — говорит дворецкий и вновь отворачивается к фортепиано. — Вот ты говнюк, — обиженно говорит Антон и начинает тыкать по клавишам, словно обиженный ребенок, желающий привлечь внимание, когда рука Арсения пытается аккуратным жестом убрать руку помещика с фортепиано, Шастун с силой прижимает его запястье к белым клавишам, от чего по залу раздается упомрочительный звук для чужих перепонок: «Я же просил называть меня просто по имени», — помещик смотрит так виновато, что эта фраза, слетевшая с его губ, просто не вяжется сейчас с его образом влиятельного помещика. — А я просил не трогать мой антиквариат, — в глазах дворецкого пожар, он смотрит с вызовом, желая услышать единственные слова. Помещик мнется, в горле встает ком, он пересиливает себя и, приблизившись почти к самым губам дворецкого, шепотом провозглашает — Прости меня, я правда не хотел. — он медленно отстраняется, хотя и нехотя. И тут же начинает улыбаться, видя ошеломленный взгляд голубых глаз. Помещик встает первым, не отпуская запястье своего дворецкого, тянет того на себя, заставляя его подняться: «Нас уже за завтраком заждались, пошли». Арсений впервые позволяет себе мимолетную улыбку и следует за Антоном в летнюю кухню, где, уже вовсю устроившись поудобней, гости ждут их с ароматными сырниками с джемом.

:::

Ночь. Холод. Страх. Все это Попов испытывал на протяжении десяти лет, сегодняшняя ночь не была исключением. Дворецкому вновь снится кошмар, как оживший ныне бывший помещик этого прекрасного дома, врывается в его покои, убивая его тем самым ножом, а затем его тело по приказу Олега закапывают далеко в глуши леса, где ни одна живая душа не найдет тело Арсения, он так и останется гнить под землей, оставшись на веки вечные для всех своих близких и родных сердцу и душе людей пропавшим без вести. Дворецкий вскакивает, хватая край одеяла, тяжелое дыхание, неугомонное сердцебиение заставляют Арсения, в очередной раз скрепя половицами, спуститься вниз к заветной кухни и, включив свет, уже по обычаю, начать заваривать себе французский кофе, заглядывая в будущее, Попов пророчит сам себе, что завтра с утра будет журить сам себя за такие ночные выездки за кофе. И все равно не прекратит по ночам сновать по пустому тихому дому, зная, что в это время его никто не потревожит. Как же он ошибается, как только первый глоток кофе поступает в его организм, как, прокашлявшись, его окликивает до боли знакомый голос: «Арс, опять кофе ночью пьешь?» — опираясь на дверной косяк, спрашивает Шастун, зевая, а когда видит недопонимающий взгляд со стороны напротив, заключает: «Думал, я не знаю, почему в моем доме французский кофе пропадает чаще, чем тот, который пьют все в этом доме?» — Тогда почему ты сейчас спустился? — вопрошает, отставив кружку, дворецкий, помещик сейчас выглядит очаровательно, сонный, уставший, проснувшийся специально ради него. Попов не понимает, что же такого в нем нашел этот горе-помещик, и самое главное, что действительно непонятно дворецкому, почему его сердце так боится потерять этот взгляд очаровательных зеленых глаз. Антон проходит на кухню, достает чашку, начиная заваривать себе зеленый чай, и слышит тихий смешок позади себя: «Чай под цвет глаз?» — вспомнив, как впервые иронизировал, попав в это поместье, спустя столько лет он вновь произносит тоже самое. Антон закусывает губу: «Ты хоть что-то можешь забыть? Ужас, это получается, если ты помнишь такие моменты, то помнишь и мой позор?» — уточняет помещик, желая услышать нет. Но, к его сожалению, Арсений вскидывает голову, начиная тихонько посмеиваться: «Это ты про тот случай, когда разбомбил своим прекрасным задом цветочный сад, за которым ухаживала Марья Ивановна, да, помню она потом тебя с ножницами по всему саду гоняла, желая отомстить», — помещик начинает краснеть. — «Или про то, как прыгнул голым из бани в снег?» — Блять, Арс, я сейчас буду краснее плантации помидоров в дубровке, на всевышних холмах. Ты помнишь, как мы их воровали, вот таких нагоняев я в жизни больше не от кого не получал, — Шастун присаживает рядом, когда его чай полностью готов, они болтают ни о чем, обсуждая все на свете, вспоминают те лихие годы юности, когда они могли со спокойной душой и полным разумом безрассудства делать все, что их душе было велено, а потом случилось, то, что случилось. Помещик не сразу решает спросить, он знает, что тема сложная, знает, что дворецкий все это время затуманивал свой рассудок нелепыми мыслями, но вот как их вывести, он все еще думал. — Арс, почему ты раньше не рассказал мне об этом, мы бы вместе придумали, как из этого выйти. Дворецкий задумывается, на минуту уходя в свои мысли, водит ложкой по дну чашке кофе, размешивая давным-давно расстаявший сахар, а затем говорит на вздохе: «Антон, в то время мы были молоды, рушить твои надежды и мечты я не смел. Для тебя дедушка был всем миром. Поэтому в тот момент, когда во мне боролась тень сомнения: «А стоит ли рассказывать тебе о случившимся?», я поставил себя на твое место. Расскажи мне в ту пору времени, что мой отец мог кому-то навредить, я бы прогнал того за шею, не желая слышать эти глупые россказни. Знаешь, тогда я понимал, как дорог для тебя дедушка, и я просто не смог растоптать твой идеал, это было бы кощунством с моей стороны», — Арсений грустно усмехнулся, отпивая еще один глоток кофе. Помещик, одновременно с дворецким, делает глоток зеленого чая: «Поэтому все эти годы ты терзал себя, боясь разрушить мои идеалы? Арс, ты правда нечто, знаешь, теперь я понимаю слова своего дедушки. Он перед смертью сказал, что ты нечто, а не человек, что совершил глупость, и не одну, сказал, что рядом с тобой видел меня сияющем. Тогда я не понял его слов, но сейчас готов полностью их подтвердить, ты правда нечто, Арсений Попов, не будь я таким трусом, сказал бы это уже давно, но ты единственный человек, которому удалось заставить меня сиять. Теперь позволь мне помочь тебе вновь обрести свое счастье», — помещик придвигается чуть ближе, касается своей ладонью чужой прохладной щеки и говорит: «Может, это и тщеславно с моей стороны, но я вновь хочу увидеть сияние этих несравненных голубых глаз». Арсений сходит с ума, внутри бабочки словно оживают, начиная летать внутри его тела, заставляя сердце учащать свой ритм. Он касается руки Антон и говорит на одном дыхании: «Я сейчас совершу самую большую глупость в своей жизни». — Он не дает сказать помещику и слова трепетно касается его губ, накрывая их своими, он исследует рот помещика, вновь вспоминая так давно забытые ощущения. Антон отвечает на поцелуй, заставляя дворецкого более настойчиво удерживать свою позицию, они отстраняются друг от друга, не сразу решаясь посмотреть в глаза. Первым свой голос подает помещик: «И как мне это теперь расценивать?» — Антон не знает, чего ждать от Арсения, это самый непредсказуемый человек в жизни помещика, и он его так просто уж точно не отпустит, не так, не после такого откровенного поцелуя. Да, Шастун может и ведет себя как ребенок, но кто ему запретит? Правильно, некому. Попов закусывает губу, приближается вновь к чужим губами и, когда зеленые глаза рефлекторно прикрываются, дворецкий останавливает себя и шепчет в самые губы: «А вы подумайте, Антон Андреевич». В этот раз помещик не ждет, сам притягивает к себе дворецкого, вновь целуя: «Еще раз назовешь меня так официально, поплатишься в моих покоях», говорит, смотря на губы дворецкого, Шастун. — Что же ты молчал, я буду так тебя с превеликим удовольствием называть каждый день, — отвечает Арсений, поправляя кудрявую челку. Они еще некоторое время разговаривают по душам. Когда стрелка часов достигает полтретьего ночи, дворецкий и помещик, помыв за собой чашки и убрав их в шкаф, уходят в свои покои. Шастун провожает Арсения до его комнаты и, пожелав спокойной ночи, уже собирается уйти, когда дворецкий хватает его за рукав, разворачивая к себе: «Я хочу вернуть тебе одну вещь, подожди здесь пару минут», — дворецкий прикрывает дверь, оставляя хозяина поместья в неведенье и захватывающем каждую каплю крови интересом. Дворецкий долго стоит у своей подушки, прощаясь с холодным оружием в своих руках, он не заставляет долго себя ждать, выходит из своих покоев и, протянув рукоять ножа хозяину поместья, говорит: «Думаю, пора этой реликвии вернуться к своему законному хозяину». Антон с удивлением принимает нож и в ту же секунду вопрошает: «Ты правда готов отдать его мне?» — а затем он видит ту самую покорившую его сердце улыбку и кивок голы. Помещик наконец понимает, его дворецкий делает вновь сложный для себя шаг, прощаясь с прошлым, он убирает нож и подходит к Арсению, обнимая его: «Арс, ты молодец». — Не без твоей помощи, мой помещик, — отвечает с улыбкой Арсений, сам замыкая Антона в свои объятия. Он так скучал по этом времени, неужели то счастье, о котором говорил помещик, вернулось во власть Арсения?