Ледяной Дворецкий

Утро Антон впервые просыпается не от того, что его дворецкий раздвигает шторы, говоря уже привычное «пора вставать». Помещик впервые встает сам, зевая и потирая сонные глаза, Шастун все еще недоумевает, как такое возможно? Мысли не сразу приходят в порядок, Антон одевается, смотря на часы, и понимает, что это явно не похоже на Арсения. Время ведь одиннадцать часов утра, а Попова до сих пор не видно, не слышно. Антон, не раздумывая, идет к покоям дворецкого, он пытается как можно тише прокрасться внутрь, но скрипучая деревянная дверь подводит его. Помещик, лишь стиснув зубы, в очередной раз напоминает себе, что пора бы вызвать Шеминова для смазки петель, а то руки все никак не доходят. Зайдя внутрь, Шастун опешивает, сам не зная, чему радуясь, он начинает улыбаться, за эти десять лет он не раз заглядывал в покои дворецкого, поздно ночью или тайком рано утром, но Попов либо еще не спал, либо уже бодрствовал, на задворках подсознания уже зрела мысль, что Арсений и вовсе не спал, но эту дурь он пытался загнать куда подальше. Хотя после прояснения некоторых деталей эта мысль и не казалась уж таким вздором в голове помещика. Но сейчас его дворецкий спал так сладко, словно отсыпался за все эти проклятые десять лет. Антон подошел к кровати, одной рукой уперся в матрац и невесомо поцеловал дворецкого в висок. Попов заулыбался во сне, а Шастун не смог оторвать своего взора от такого спокойного, такого родного выражения лица спящего мужчины, внутри начало что-то трепыхаться. Помещик так и остался стоять, совершенно не подозревая, что за дверью, зажав ладонью рот, не произнеся ни звука, стояла, наблюдая за сией прекрасной картиной, Ирина, по ее щеке скатилась слеза, такого счастливого Антона девушка на своей памяти не помнила. Зависть охватила ее душу и сердце, ведь этот дворецкий ничего не делал, он мог просто спать, просто смотреть, просто что-то говорить, обижаться или злиться, а помещик все равно был до безумия увлечен им, и так было всегда.

:::

Шастун впервые так делает, спустя час, когда часы на стене пробивают двенадцать, Антон сам расталкивает дворецкого: «Подъем, Арс, время-то уже двенадцать», — он толкает брюнета в плечо, Попов сводит брови к переносице, что-то бурча себе под нос, а затем отворачивается и вовсе на другой бок, — «Вот зараза», — с улыбкой заключает помещик и, обойдя кровать с другой стороны, ложится рядом с Поповым. Через минут пятнадцать от пристального взгляда дворецкий открывает глаза, он в ту же секунду подскакивает с подушки: «Еб твою мать, Антон! Разве можно так пугать?» — наиграно хватаясь рукой за сердце, вопрошает Попов. Помещик спокойно поднимается следом: «Я пытался, однако тебя поднять невозможно», — сообщает Шастун, а затем спрашивает, — «Выспался?» Арсений потирает шею, его глаза раскрываются в удивление от осознания случившегося, он поворачивает голову, смотря в зеленые глаза, и с улыбкой на устах заключает: «На удивление, да», — дворецкий впервые спал, как младенец, и уж в чем в чем, но Арсений был уверен, что это заслуга Антона, иначе и быть не могло. Шастун встает с кровати, тянется, а затем говорит: «Значит так, одевайся, приводи себя в порядок и жду тебя на кухнe, за завтраком», — да, помещик окончательно сходит с ума, он вновь упирается руками в кровать дворецкого и целует Попова в нос, а затем ретируется с поля боя, когда в него летят подушка и смех Арсения, доносящийся до каждой клеточки помещика. Антон спускается в слишком приподнятом настроение, зайдя на кухню, его тут же встречают удивленные две пары глаз: «Что-то не так?» — Уж больно счастливым ты выглядишь в полпервого дня, — слышится голос позади пришедшей только что Оксаны. — Сереженька, делаешь мне кофе? — сложив руки в жалостливом жесте, просит Суркова, когда слышит голос дворецкого позади. Арсений, стоя в проеме и впервые так лучезарно улыбаясь, говорит: «Можешь не стараться, Окс, сердце этого молодого шеф-повара явно уже давным-давно занято кое-кем другим», — Попов смотрит с ухмылкой то на Сережу, то на Диму, заставляя их обоих покрыться легким румянцем. Дворецкий проходит внутрь кухни, как в старые-добрые трепет по макушке менеджера Антона, а после желает всем доброго утра, заставляя помещика еще шире начать улыбаться. В кухне появляется Павел и очень странно смотрит на Арсения: «Завтра конец света, а мы не в курсе?» — спрашивает Воля. — «Иначе по какой причине, ты сегодня ведешь себя…» — Паша даже теряется в собственной мысли, с одной стороны Арсений так долго был «Ледяным Дворецким», что было бы логично назвать его поведение странным, а с другой, если вспомнить того самого полюбившегося друга Воли Арсения, это поведение как раз походило на него. Дворецкий по-доброму начинает посмеиваться, а затем сам говорит, переставая терзать Пашу разными мыслями: «Как десять лет назад?» — после этих слов Воля щелкает пальцами, говоря «Точно, именно так», на что дворецкий, как ни в чем не бывало, пожимает плечами, — «Не знаю, может озарение пришло». — Ага, озарение в виде Антона Андреевича Шастуна? — спрашивает, появившись в кухне, Ляйсан, — Хотя это и не так важно, я рада, что вновь смогла увидеть твою улыбку, — она подходит и обнимает Арсения, шепча тому на ухо: «Может, передумаешь со своим исчезновением из его жизни?». Арсений обнимает Утяшеву в ответ, одной головой говоря ей «Не знаю», и она понимает, отступая, и вновь приходит в норму. — Так, что у нас на завтрак? — Блинчики с мясом! — в один голос кричат практически все, а именно: Паша, Позов, Шаст, Оксана, Арс, в общем, практически всецелый импровизационный семейный состав жильцов данного поместья. Все заходятся смехом, а Матвиенко лишь закатывает глаза, доставая муку и заготовленный фарш, как знал, что домочадцы захотят именно это блюдо.

:::

С тех пор проходит целый месяц, на дворе середина осени, деревья и кустарники вовсю покрылись желтыми, красными и оранжевыми листьями, преобразив Москву, раскрасив город в новые цвета. Эта пора, как величал бы Шекспир: «То время года видишь ты во мне, когда еще лист желтый не слетел с продрогших веток голых, в тишине — где раньше птичий хор так сладко пел. Во мне ты видишь дня того исход, Что в час, когда закат уходит прочь. На западе, за пядью пядь берет. В свой сумрачный покой убийца-ночь. Во мне ты видишь отблески костра, Что тлеть на смертном ложе обречен Средь пепла своей юности — вчера Чем вскормлен был, тем ныне пожран он. Теперь поймешь — любовь тогда сильней Когда расстаться вскоре должно с ней.» За это время в поместье Шастуна все изменилось: изменилась атмосфера, и в большей степени на нее повлиял дворецкий. Арсений расцвел, как цветок в начала марта, его речь, его улыбка, блеск голубых глаз не могли не радовать помещика. Но жизнь казалась бы райским местом, если бы все было так просто. Время летело незаметно, заставив Антона и вовсе позабыть о приближающемся приеме, об объявлении помолвки, в этот самый роковой вечер он и думать об этом позабыл. Накануне того самого рокового вечера Антон уехал в город, нужно срочно было обратиться к портному, дабы тот откорректировал длину брюк помещика. В тот время Арсений, расправившись со своими обязанностями, решил прогуляться в саду, в это время года он был по-своему красив. Дворецкий считал, что в нем таилась какая-то магия в этот поистине прекрасный период. Он впускает в легкие свежий прохладный голос, когда слышит кашель, призывающий обратить к себе внимание со стороны. Попов оборачивается и видит пред собой Ирину в красивом платье в пол, локоны аккуратно падают ей на плечи, заставляя дворецкого лишь в очередной раз признать незримый помещику факт. Кузнецова и правда красива, но эта красота не мешает быть девушки умной, да, кажется, она и правда достойна стать мисс Шастун, но вот Антон только не торопится с этим: «Ирина, мое почтение», — склонив голову, с улыбкой на лице проговаривает дворецкий. — Арсений, давайте без этого фамильярности, — тут же останавливает его Кузнецова. — Мне бы хотелось кое-что с вами обсудить, — она уходит вглубь сада, Попов следует за ней. — Вы же знаете, по какому поводу сегодняшний прием. Дворецкий опирается на ствол дерева, прикрывая глаза, и томно выдыхает: «Конечно, знаю, что за вопрос?» — Арсений чует, к чему все идет, поэтому, не выдержав затянувшейся паузы, первым говорит: «Боишься, что Антон передумает?» — девушка молчит, однако лишь по ее лику можно понять, что она боится этого больше всего. — Скажи, если он припадет на одно колено и скажет, что готов отдать тебе руку и сердце, ты согласишься? Кузнецова в ту же секунду поворачивает, ее щеки алеют то ли от мороза, то ли от смущения: «Конечно соглашусь», — отвечает она и, видя в глазах Арсения печаль, понимает, зачем дворецкий у нее это спросил. Попов не ждет, не строит из себя принцессу, запертую в башке, которая все еще не может дождаться, когда его принц одумается, он ведь знает, что его принц выберет ее и со стороны общества, бизнеса, человеческих принципов это будет правильно. Но со стороны Арсения и того, что между ними было, все это кажется немыслимым вздором. Попов знает, что сейчас скажет глупость, знает, что хочет слишком многого, знает, что ему не подвластна эта ситуация: «Не выходи за него», — одна фраза, мольба или просьба, сейчас все будет звучать глупо, ведь они помолвлены, и уже давно. Ира тут же становится серьезней на глазах: «То есть?» — она сглатывает ком. Пока Арсений отходит от дерева, делая два шага на встречу к девушки: «То и есть. Сама знаешь», — Арсений подходит так близко, что дама в чужих голубых глазах может увидеть все то, что таится внутри, но дворецкий смолчит, как в прочем и было всегда, ведь так будет лучше для всех, но в его душе тлеет надежда, что Кузнецова сама захочет разорвать эту проклятую помолвку, заключенную впопыхах покойным дедушкой. Ирина отступает: «Нет. Арсений, не будь жестоким, я с детства была при Антоне второй скрипкой. В его глазах, в его душе всегда был ты, но это было давно, сейчас я не могу вновь позволить тебе занять мною законное место. Нет, не в этот раз, может, в его глазах до смерти будет лишь твой лик, но его сердце я тебе занять не позволю», — она не дает больше и слова проронить дворецкому, намереваясь уйти. Но дворецкий лишь опускает голову, облизывает пересохшие губы от осознания того, что время пришло, пусть хотя бы невеста будет спокойна и не будет на приеме мрачнее тучи: «Не волнуйся, я исчезну из его жизнь, как только пойму, что это конец, думаю, это скоро случится». — Очень на это надеюсь, — сжимая ткань платья, не оборачиваясь, говорит Ира и все же, прежде чем уйти, ее мягкая натура себя выдает. — Прости, ты сам знаешь, что так будет лучше… Арсений остается в саду один, на его черную макушку падает красный кленовый листок, он снимает его с головы и, глядя в увядающие краски, говорит, оставшись наедине с собой: «Конечно, знаю».

:::

Весь дом окутывает хаус, домочадцы готовятся к приезду гостей. Антон уже надевает костюм, дабы потом, в очередной раз, не забыть завязать галстук или ненароком потерять запонки от пиджака. Когда в его кабинет заходит дворецкий, его лицо вновь мрачнее, что он, в свою очередь, неумело скрывает: «Арс, что случилось?» — надевая пиджак, спрашивает помещик. Арсений улыбается, видя в левой руке свисающий галстук, он подходит к нему, навешивая его на Антона, и начинает по всем правилам завязывать его: «Хотел тебе кое-что сказать», — он вновь делает паузу, отвлекаясь на оборот петли. — «Тош… после сегодняшнего вечера я может быть покину тебя… И этот дом, само разумеется…» Шастун в ту же секунду останавливает руки, проделывающие мастерские махинации с галстуком на чужой шеи: «Что значит исчезнешь? Арс, что ты несешь, в чем дело? С чего вдруг ты решил с бухты барахты исчезнуть так просто. Только не говори мне, что причины у тебя нет, знаешь ведь, что я в это не поверю». Дворецкий вздыхает. — Причина есть, Антон, и ты ее знаешь. После того, как ты сегодня объявишь о предстоящей церемонии бракосочетания, я должен буду исчезнуть. Так будет лучше для нас обоих, в противном случае ты начнешь колебаться со свадьбой, а я не хочу быть причиной твоего несчастья. В глубине души помещик понимает, что Попов прав, однако отпустить дворецкого срозне тому, чтобы оставить в прошлом часть своей жизни, но так же Шастун знает, что это решение Арсению далось не просто, поэтому, засунув маленького мальчишку рвущегося наружу, дабы противостоять этой безумной идеи, он, стиснув зубы, говорит: «Хорошо, я тебя понял, и если это правда твое решение, то я не стану ему перечить. Мне пора, нехорошо заставлять гостей ждать», — он скрывает дрожащий голос, ком подступает к горлу, его приходится проглотить, а после Шастун отправляется встречать гостей. Весь прием он находится в трансе, выискивая взглядом фигуру дворецкого, тот с любезной улыбкой на лице подает бокалы с шампанским гостям, а когда наступает самый важный момент сегодняшнего вечера, помещик теряется и, уловив среди толпы неизвестных взглядов такие родные голубые глаза, понимает, что Арсений одобрительно кивает, словно говоря, что здесь и сейчас помещик поступает правильно. — Дамы и господа, мы собрались сегодня с вами здесь не просто так, сегодня важный день для меня и еще для одного родного мне человека, — ему хочется, чтобы этим человеком был Арсений, однако он понимает, что так нельзя. Помещик грустно вздыхает, натягивая улыбку на лицо, он опускает на одно колено, достает коробочку из кармана и, открыв красный бархат, спрашивает у ошеломленной девушки. — Ирина, ты выйдешь за меня? Девушка прикрывает ладонью рот от удивления произошедшего, хотя же знала, что это случится. — Конечно, да, Антон, — она кидается в его объятия после того, как кольцо оказывается на ее пальце. Гости ликуют, а Антон прижимает к себе свою «даму сердца» и понимает, что она не та, но ничего поделать не может. Гости расходятся ближе к двум часам ночи, всех проводив, Антон с Ириной впервые вместе удаляются в покои помещика, однако в эту ночь Шастуну так и не удается уснуть. Он просыпается на рассвете, услышав скрип половиц, быстро натянув ночной пиджак, почти срываясь на бег, спускается с лестницы и выбегает во двор, видя уходящего Арсения с чемоданчиком в руках. — Ты правда думаешь, что это правильно? — кричит помещик, заставляя дворецкого обернуться. Попов делает пару шагов навстречу. — Нет, но поступить иначе не смогу, уж слишком заигрались мы, Антон, никто не примет такого исхода событий, мы сделаем только хуже. Так что хватит с нас обоих этих мучений. Мы из разных миров и не сможем быть вместе. Поэтому просто дай мне уйти… Помещик подходит к нему и без разрешения и лишних вопрос, обнимает своего дворецкого. — Знаю, все знаю, Арс, поэтому сегодня я тебя отпускаю, но помни одно, в этом доме мои двери всегда открыты для тебя. — «Так же как и мое сердце», — эти слова он добавляет про себя, а затем отстраняется. — Прощай, Антон, — говорит Арсений и, скрыв срывающиеся с глаз слезы, уходит через центральные ворота. Солнце поднимается над горизонтом, фигура Арсения удаляется на рассвете, когда все еще спят, а Шастун продолжает смотреть вслед, с его глаз стекает одна печальная слеза, когда помещик наконец понимает, что, начиная с этого рассвета, его жизнь уже никогда не будет прежней.