Жена министра

Следующие полтора часа прошли в напряженном молчании. Гермиона никак не могла оторвать глаз от своих неподвижно лежащих родителей и склонившегося над мамой Алессандро. Но вот, работа была окончена, и синьор Джулиани распрямился и повернулся к ожидавшей вердикта Гермионе. Люциус сидел в стороне, стараясь не попадаться на глаза нервничающей девушке и никак не отвлекал ее и не пытался завести разговор. Она была ему благодарна за это. Мисс Грейнджер закусила губу, встревоженно посмотрев на Мастера. — Сейчас ваши родители спят, — наконец заговорил он. — Мне удалось полностью восстановить их воспоминания. Потребуется некоторое время, чтобы они упорядочились и встали на свои места. Но, думаю, пока они спят, все придет в норму. — К-когда примерно они проснутся? Я должна быть с ними, — волшебница понимала, что ей предстоит многое им объяснить. — Не могу точно сказать, — ответил Алессандро, — возможно через час, может и позже. — Я… Спасибо вам огромное, — собравшись с мыслями, девушка посмотрела итальянцу в глаза, — я перед вами в неоплатном долгу. — Не стоит, — покачал головой маг, хотя было видно, что благодарность ему все же приятна. — Это моя работа и за нее я получаю деньги. Но мне приятна ваша благодарность, — добавил он, смягчившись. Гермиона кивнула, слабо улыбнувшись. — Что ж, полагаю, вы захотите остаться здесь на неопределенное время, — вступил в разговор Люциус. — Да, мне бы не хотелось оставлять их наедине с вернувшимися воспоминаниями, — подтвердила она. — Хорошо, тогда, с вашего позволения, мы с Алессандро покинем вас, — Малфой внимательно следил за реакцией девушки. — Надеюсь, вы дадите мне знать, когда стоит вернуться за вами. — Я… я бы не хотела, чтобы мои родители видели вас так сразу, — сказала волшебница. — Пожалуйста, не подумайте, что я пытаюсь вас оскорбить. Однако я не уверена, как они отреагируют на мой рассказ, и мне бы не хотелось обострять ситуацию еще сильнее. — Понимаю, — принял объяснение мужчина. — Но… — Я вернусь, — перебила его Гермиона. — Я приняла решение и вашу помощь, а значит выполню свою часть договора. — Отрадно слышать, что вы так ответственно относитесь к даным обещаниям, — черты его лица стали неуловимо мягче, едва заметная морщинка на лбу разгладилась. — Но я говорил о способе возвращения в менор. Сможете ли вы аппарировать куда нужно? — Ох, благодарю, — немного стушевалась девушка. — Я пошлю вам Патронус. — Договорились, — кивнул Малфой и направился к ожидавшему его у двери Алессандро. — До встречи, Гермиона. — До свидания, Люциус, — отозвалась она. — Еще раз благодарю вас, Алессандро. Тот только легко поклонился в ответ, и двое магов вышли за дверь и аппарировали.

***

Какое-то время, пока родители не проснулись, Гермиона маялась по дому. Она рассматривала как они устроили свой быт и с удивлением поняла, что они неосознанно практически скопировали прежний дом в Англии. Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что тот дом для них очень много значил. Не удивительно, ведь жили они в нем столько, сколько помнила себя сама Гермиона. И сейчас она была как никогда рада, что не выставила дом на продажу и скрыла его магглоотталкивающими чарами, чтобы никто не заинтересовался пустующим домом. А потом, когда война закончилась, она с удовольствием вернулась в родной дом, хотя каждый день в нем напоминал о том, что она сделала с мамой и папой. Вскоре она услышала, как завозилась на диване мама. Сердце упало куда-то в пятки. Мерлин, она и не представляла, с чего начнет. — Гермиона, — проговорила ее мама, тут же отыскав взглядом дочь. Рядом с ней зашевелился муж. А девушка просто стояла и смотрела на них, словно приросла к полу. Она не могла сделать и шагу. Она почувствовала, как защипало в носу, а глаза наполнились слезами. Губы задрожали и она больше не была в силах сдерживать рыдания. — Простите меня, простите, — бормотала она как заведенная. — Простите, если сможете. — Детка, ничего. Это ничего, — она и не заметила, как оказалась в кольце родных рук матери. Она подвела дочь к дивану, усадив между собой и мужем. Отец незамедлительно обнял девушку с другой стороны. Мама и сама не сдержала слез и от этого Гермиона заплакала еще сильнее, понимая, какую боль причинила родителям. Но вот, они все смогли успокоиться и мисс Грейнджер виновато повесила голову, словно ожидая приговора. — Мы не можем не простить тебя, — заговорил отец, — ты ведь наша дочь. Но это не значит, что мы приняли твой поступок и тебе придется объясниться, юная леди. — Папа прав, — кивнула Эмма Грейнджер, — что, черт возьми, такого случилось, что наша всегда такая благоразумная дочь поступила так глупо и неосмотрительно? Гермиона тяжело вздохнула. — Это будет долгая история, — она попыталась собраться с мыслями. — Какая есть, — развел руками Джон. — Теперь ты не имеешь права отвертеться. — Давайте для начала все успокоимся и пройдем на кухню, — предложила мама. — Думаю, никому из нас не помешает выпить чая и перекусить, пока ты, Миона, будешь нам рассказывать свою историю. Все согласились с предложением Эммы и отправились сооружать легкий перекус на всю семью. Гермиона снова почувствовала, как подступают слезы облегчения, но силой воли заставила себя успокоиться, сделав несколько вдохов-выдохов. Пока все идет не так уж плохо, и она надеялась, что они примут ее рассказ не слишком близко к сердцу. Хотя, конечно же, понимала, что это просто невозможно. — Рассказывай, дочка, — велел отец, когда они уселись за стол.

***

Рассказ занял несколько часов. В этот раз девушка не скрывала абсолютно ничего, начав с самого начала, с первого курса и злосчастного нападения горного тролля, а закончила последним днем войны. Конечно, мама с папой перебивали ее, задавали уточняющие вопросы и критиковали. Но за все это время в Австралийском доме Грейнджеров никто не поднял голос друг на друга, пытаясь выслушать и понять мотивы поступков Гермионы. — Насколько я понял, война закончилась два года назад, так? — спросил ее отец. Она лишь кивнула, понимая, к чему он ведет. — Тогда почему столько времени ушло на то, чтобы вернуть нам воспоминания? — Я не хочу, чтобы вы даже думали о том, что я забыла о вас и решила не возвращать вам память! — тут же сказала она, боясь, что родители могли подумать, что она решила избавиться от магглов, так как сама окончательно решила остаться в мире магии. — Мы так не думаем, — поспешила успокоить дочь Эмма. — Просто расскажи, что было дальше. — Когда все закончилось и нас с Гарри и Роном перестали вызывать на бесчисленные заседания суда, как свидетелей и потерпевших, я не теряя времени отправилась к вам, — вздохнув, продолжила рассказ девушка, вертя в руке пустую чашку. — Вначале я решила не рисковать и попросила помощи в больнице Святого Мунго. Колдомедики не сразу согласились отправляться сюда и настаивали на том, чтобы я вас привела в больницу и лишь тогда они были согласны вас осмотреть. Чуть больше месяца у меня ушло на то, чтобы убедить их отправиться сюда. И, казалось бы, возвращение воспоминаний не за горами, но они не смогли этого сделать. Надо отдать им должное, они не сразу сдались. Они советовались со своими коллегами, даже привлекли колдомедиков из Франции. Варили зелья, пробовали заклинания, но в конечном итоге просто развели руками. — Но раз у врачей не вышло, то как тогда? — не понял отец. — Какое-то время я была в отчаянии, пока мне не пришла идея, что, возможно, смогу снять блок с памяти именно я, потому что и ставила его я, — ответила Гермиона. — Казалось бы, логичная мысль, но почему-то колдомедики ни разу не предположили этого. Я отправилась к ним снова. Они согласились с тем, что это может сработать. — Значит, все получилось и ты сама сняла наложенное заклятие, — уверенно произнесла довольная мать. — Нет, — покачала головой волшебница. — Как это? — не поняли родители. — Как вы понимаете, я не могла отправиться к вам не имея надлежащих навыков. Я боялась сделать что-то не так. Так что полгода я оттачивала мастерство в заклятии возвращения воспоминаний. Только когда я была уверена, что смогу не повредить ваши личности и восстановлю память как нужно, я отправилась к вам, — Гермиона тяжело вздохнула и откусила кусочек печенья, а прожевав продолжила. — У меня ничего не вышло. Ни с первой попытки, ни со второй и даже ни с пятой. Я просто опустила руки. — Но как же так? — растеряно переспросила мать, в ожидани поглядев на нее. Отец тоже недоумевал. — Вот мы и подходим к тому, что было дальше и как привело к тому, что вы меня вспомнили, — Грейнджер снова замолчала, собираясь с мыслями. Она понимала, что то, что она расскажет дальше, понравится родителям не меньше ее приключений и войны. Напротив, почему-то ей казалось, что тот факт, что ей скоро придется выйти замуж за человека, бывшего ее врагом, да еще и без права развода, станет для родителей едва ли не бо́льшим ударом, чем все остальное. И Гермиона рассказала. О том, как плакала ночами. Намеренно заваливала себя работой, как отношения с Роном с каждой неделей становились все более натянутыми и не были похожи больше на ту сказку, которую она себе рисовала в голове, когда закончилась война. О его взрывном характере, зависти и полном отсутствии манер. О том, что ему было совершенно не интересно, чем она, Гермиона, занимается. И о ее неприятном удивлении, когда однажды она снова делилась с ним своим бессилием и отчаянием по поводу невозможности вернуть родителям память, он лишь отмахнулся от нее и сказал оставить все как есть и жить дальше. «Ведь они простые магглы, Герм. Подумай, может им будет лучше без всего этого волшебства». Ох, как она тогда на него разозлилась! Кажется, в тот день она впервые орала на него так сильно и действительно была готова запустить в него парочкой не самых приятных заклинаний. Но он быстро ретировался под предлогом того, что опаздывает на работу. А потом попросил прощения, сказав, что погорячился и все снова стало, как было раньше. Для него. Но Гермиона не забыла. А потом, в один из дней на пороге дома появился Люциус Малфой. — Погоди, — прервал «исповедь» дочери Джон, — это тот самый Малфой, который был твоим врагом в школе? — Нет, — тяжело вздохнула девушка, — это его отец.