Жена министра

— Что? — в один голос переспросили родители. — Да, это его отец, — негромко ответила волшебница. — Но, Гермиона… — начала было мама, — он же старше тебя на… на сколько? — Эмма, это не важно, — нахмурился отец. — Он был врагом, ведь так? Ты сама говорила, что он презирал таких, как ты. Не чистокровных. И теперь ты вынуждена расплачиваться за его помощь. Мне это не нравится. — Твой папа прав, детка, — закивала женщина. — Ты не должна была… — И что? Я должна была смириться с тем, что вы навсегда меня забыли? Потеряли часть себя и своей привычной жизни? Вы понимаете, что даже если бы я и смогла найти мастера Алессандро, то наверняка не смогла бы с ним расплатиться за его работу! Мне бы пришлось работать без выходных несколько лет, я даже не сомневаюсь в этом. — Хорошо, это я могу понять, но почему замуж? — спросил папа. — Ему это выгодно, — вздохнув и успокоившись, ответила Гермиона. — Он метит на место министра магии, и брак с героиней войны несомненно поднимет его рейтинг. Люди проголосуют за него, когда увидят, что те изменения, что произошли в нем, не просто очередное притворство и маска. Раз уж я, магглорожденная волшебница, с которыми он раньше брезговал дышать одним воздухом, простила его и даже связала с ним свою жизнь, то это будет для людей достаточным подтверждением того, что он изменился. — Да, это действительно имеет смысл, — подумав, ответил отец. — Но изменился ли он на самом деле? Какие есть гарантии того, что после того, как вы поженитесь и он станет министром, то он снова не начнет над тобой издеваться? — Честно? Никаких. Разве что моя интуиция, — пожала плечами Грейнджер. И она рассказала, как Люциус вел себя с ней все это время. Упомянула и его политическую деятельность. Казалось, он действительно решил оставить прошлое в прошлом и изменил курс своей жизни. — Ты уверена? — проникновенно посмотрев ей в глаза, спросила мама. — Нет, — Гермиона не могла врать своим родителям. Да и себе самой. — Признаюсь, часть меня все еще сомневается. Все-таки, я не смогу с ним развестись потом. Магический брак — это не шутки. Но суть этого ритуала такова, что рано или поздно, если у нас самих не получится, магия начнет нас подталкивать друг к другу. Так что ненависти в этом браке точно будет не место. Да и не ненавижу я его уже давно. Как я могу ненавидеть человека, который вернул мне родителей? Пусть и не лично, но он очень этому поспособствовал. Да и не думаю, что за все время войны, он действительно сделал мне лично что-то плохое. Да, он не самый прекрасный человек, но я убеждена, что он не сделает мне ничего плохого. — Это, конечно, хорошо, — не очень оптимистично заявила мама, — но а как же счастье? Семья, дети, любовь? Знаешь, доченька, ты снова пожертвовала собой. Судя по твоему рассказу, ты пожертвовала своим возможным будущим, обучением, нами ради того, чтобы помочь друзьям в войне. Хотя запросто могла бы рассказать все нам, и мы бы уехали. И не обязательно было отказываться от магии. Ты же сама говорила, что школ магии по всему миру полно. Переехали бы в ту же Францию и разбирались бы ваши со своим Темным Лордом сами. Ну, а что? Скажешь, что я не права? — Права, конечно, — вздохнула Гермиона, — я уверена, что вы с папой не стали бы возражать, чтобы я продолжила обучение магии в другой стране. Но я так не могла. В каком-то смысле, это война касалась и меня тоже. Напрямую. Как друга Гарри, за которым маниакально охотился Волдеморт. Как магглорожденную, против которых он был. Я даже представлять не хочу, что бы было с миром не только волшебников, но и обычным, если бы он победил в войне. Уже тогда он вторгся в обычный мир, убивал простых людей, пытал и мучил. У меня не было выбора. — Ох, Гермиона, — покачал головой ее папа, — воспитали на свою голову. Я, конечно, рад, что ты такая ответственная и сознательная… кхм… ну, временами, — девушке хватило совести покраснеть, понимая, что мужчина имел в виду стирание их воспоминаний о ней. — Но неужели тебе никогда не приходило в голову, что вы и не должны были этим всем заниматься? Вы были детьми, подростками совсем. Войной должны были заниматься правоохранительные органы, ваше министерство, директор ваш, да хоть кто угодно взрослый. — Пап, я же рассказывала, — возразила Гермиона, — министерство засунуло голову в песок, не желая признавать проблему. И только небольшая группа людей верила Гарри, пока это не стало совсем очевидно. Пока Волдеморт не явился лично под ясны очи нашего министра, правительство и не думало ничего делать. — Я понял, — отмахнулся он, — но речь шла о том, что ни одному из вас не стоило этим заниматься. Вы должны были бежать. Переехали бы во Францию, делов то! И пусть бы и дальше держали головы в песке, зато ты была бы в безопасности. И плевать на ваши пророчества, обостренное чувство справедливости и все остальное. На какое-то время в комнате повисла тишина. — Ладно, давайте не будем о том, как могло бы быть. Уже ничего не изменишь, — прервала молчание Эмма. — Скажи лучше, когда свадьба? И сможем ли мы с папой хоть познакомиться с твоим женихом? — Я… — Я настаиваю, — строго сказал мужчина. — Раз уж на то пошло, я обязан с ним поговорить. И это не обсуждается. — Я понимаю, да и не против, — кивнула Гермиона. — Я обещала отправить ему сообщение, когда мы закончим и я буду готова вернуться в менор. — Давай, — кивнул он. — Уже? — удивилась девушка. — А чего время терять? — вскинул брови папа. Грейнджер кивнула и вынув палочку, сосредоточилась. Взмахнув ею, она призвала свою выдру и наговорила ей сообщение для Малфоя. Сияющий зверек облетел вокруг нее и отправился доставлять сообщение хозяйки. — Это что? — спросили в один голос родители. — Это заклинание Патронуса, — принялась объяснять им дочь. — Это защитник, против дементоров. — А, значит, именно так тогда защищался Гарри, да? — спроила мать. — Да, только форму он принимает у него другую. У него Патронус олень, а у меня выдра, — кивнула девушка. — Здесь же нет этих… дементоров, — не понял папа. — Еще они могут передавать сообщения, — продолжила Гермиона. Какое-то время она еще рассказывала маме с папой про занятия на пятом курсе, которые проводил Гарри для своих друзей. Естественно, она и раньше говорила об этом, но не в таких подробностях. Все же, важнее было рассказать совсем другое. Их разговор прервался, когда в дверь постучали. Отец поднялся со своего места, чтобы впустить гостя. Как Гермиона и ожидала, это был Люциус. Кажется, он отозвался на просьбу девушки познакомиться с ее родителями. Когда мужчина вошел в гостиную, Грейнджер внимательно смотрела на него, вглядывалась в его лицо, в поисках хоть какого-то намека на былое отношение к магглам, но не видела там ничего, кроме вежливого интереса. Либо он мастерски держал свою маску, либо он действительно избавился от своих предрассудков. Гермиона все еще сомневалась, потому что лично по себе понимала, что это действительно очень сложно — поменять свои взгляды на жизнь, отбросить все предрассудки, которых придерживался, сколько сам себя помнил. Ведь она сама сейчас не могла поверить до конца в то, что Люциус изменился. Вот и искала любой намек на неприятие ее родителей. Но этого не было, и она выдохнула. Пока она размышляла, Люциус уже успел познакомиться с отцом, пожав ему руку, и галантно поцеловать маме руку. Девушка заметила, что это произвело самое благоприятное впечатление на ее маму. Гермиона уже устала удивляться манерам своего будущего супруга, хотя та легкость, с которой он все это делал, поражала каждый раз. Они не успели даже присесть за стол, чтобы попить чаю, как отец решил, что он хочет поговорить с Люциусом наедине. — Дорогой, не думаю, что стоит так сразу звать мистера Малфоя на приватный разговор, — начала было Эмма. — Ничего страшного, миссис Грейнджер, — спокойно ответил блондин, — это важно, и я понимаю нетерпение вашего супруга. Оба мужчины ушли, оставив Гермиону и Эмму на кухне. Сама не зная почему, девушка волновалась. То ли ей хотелось, чтобы ее отец принял Малфоя, то ли наоборот. Она надеялась, что они найдут общий язык. Ведь теперь их жизни связаны. Они станут одной семьей, как бы удивительно это ни было.