Жена министра

Проснувшись следующим утром, Гермиона некоторое время еще лежала в постели, бездумно разглядывая балдахин. Она пыталась осознать, что всего лишь через несколько часов станет законной женой Люциуса Малфоя. Она станет Леди Малфой. Однако рефлексировать ей не позволила полюбившаяся ей домовушка Тилли. К слову, сама маленькая эльфийка души не чаяла в своей новой хозяйке и всячески старалась ей услужить, что немного смущало мисс Грейнджер. — Мисс Гермиона, — отвлекла ее от раздумий домовушка, — хозяин Люциус передал вам эти зелья, — она поставила скляночки на прикроватный столик. — Спасибо, Тилли, — поблагодарила ее волшебница. — Я уже встаю. — Ох, такой важный день, — всплеснула ручками Тилли, — Тилли так рада, что вы совсем скоро станете нашей хозяйкой! Гермиона немного отстраненно кивнула и поднялась с постели. Прихватив скляночки с зельями, она отправилась в ванную комнату. Она была не совсем счастлива от предстоящей процедуры очищения организма, но что поделаешь, обряд по заключению магического брака обязан проводиться на пустой желудок, с чистой магией и мыслями. Следующие полчаса для девушки были настоящим адом и она надеялась, что больше никогда не понадобится проходить через подобное снова. Взяв себя в руки, Гермиона приняла освежающий душ, и это придало ей силы. Выйдя из ванной комнаты, она заметила одежду, лежащую на ее уже застеленной заботливой Тилли кровати. Не поверив своим глазам, волшебница протянула руку, чтобы погладить изумительной красоты белое платье. Оно не было помпезным, напротив, довольно закрытое, но невероятно утонченное. Домовушка помогла ей аккуратно надеть платье и довольно легко справилась с непослушными волосами. Когда же образ был закончен, Гермиона не могла поверить, что это именно она отражается в зеркале. Несмотря на то, что она не была восторженной невестой, которая с нетерпением ожидает, когда магия свяжет ее с любимым навсегда, она все же ощущала некий трепет. Уже готовая, волшебница прошла в каминную комнату, чтобы отправиться в министерство вместе с будущим мужем. Люциус уже был там и выглядел, как и всегда с иголочки. Она даже остановилась, невольно рассматривая его дольше положенного. Иссиня черный смокинг и белая, словно только выпавший снег, рубашка очень шли мужчине. Встретившись взглядом с внимательными глазами, она немного смутилась, но контакт не разорвала. И благодаря этому она увидела, как взгляд мужчины потеплел, приобретя незнакомое до этого выражение. Кажется, волшебник был доволен увиденным. — Вы превосходно выглядите, Гермиона, — сказал он, и девушка отметила, что и голос его стал мягче. — Спасибо, — девушка почувствовала тепло, прилившее к щекам, и с трудом подавила желание скрыть их ладонями. Она уже и не помнила, когда ей в последний раз делали комплименты. Может, Виктор на Святочном балу в честь Турнира Трех Волшебников? А может и Гарри тогда же, пусть и не словами, но его ошарашенный взгляд сказал ей достаточно. Нет, разумеется, были и комплименты от друзей, коллег. Уже позже, после окончания войны, когда общество практически зализало раны потерь и училось жить заново в мире и согласии, отстраивать быт. Но Гермионе, как и любой другой девушке, хотелось внимания от мужчины. Вполне определенного мужчины. Но, к сожалению, как был Рон бесчувственным сухарем со времен Хогвартса, таким и остался. И как она ни пыталась обратить его внимание на себя, то максимум, чего удостаивалась — привычного похотливого взгляда, за которым следовали совершенно пошлые комментарии и попытки затянуть ее в постель. Волшебница пыталась убедить себя, что она проживет и без пылких признаний в любви, романтических жестов и комплиментов от Рона. Ведь он этого делать совершенно не умеет. А так, она ведь знает, что он ее любит, и этого, вроде как, должно быть достаточно. Но шло время, а Гермиона чувствовала, как сильно ей не хватало внимания и нежности от любимого мужчины. Отношения портились, все чаще они ссорились, а девушка становилась все раздражительнее, сильнее щемило от грусти, стоило стать свидетельницей сцен нежности между Джинни и Гарри, да и просто прохожих на улице. Мерлин, даже у Молли и Артура Уизли спустя столько лет брака все ещё бывали моменты, которым Гермиона завидовала в глубине души. И вот, сегодня, в день ее свадьбы она наконец услышала долгожданный комплимент из уст своего будущего мужа, которого и не любила вовсе. Однако она видела, чувствовала, что слова эти не дежурная любезность. Комплимент был искренним, и не понадобилось никаких литературных витиеватых фраз, словесных кружев. А каков был эффект! — Вы тоже, — негромко отозвалась волшебница, опустив взгляд, смущаясь, но Люциус ее услышал. А Гермиона уже не видела, как довольство сытого кота проскользнуло в выражении его глаз. Но вскоре очарование момента прошло, и Гермиона была готова отправиться в Министерство. С благодарностью приняв руку Малфоя, она постаралась не слишком сильно за него цепляться, когда их подхватил рывок портала.

***

В Министерстве все начиналось преувеличено буднично. Девушка ожидала хоть какого-то торжественного момента. Регистратор магических браков ничем не выдал своего удивления, когда увидел невесту. В ожидании журналиста, о котором говорил прошлым вечером Люциус, у них взяли на проверку волшебные палочки, и Гермиона подумала, что это практически как в маггловском мире проверка паспорта и других удостоверений личности перед заключением брака. Бюрократия — она и есть бюрократия в любом мире, каким словом ее не назови. Журналист успел вовремя и только ожидал дозволения начинать фотографировать. Когда с формальностями было покончено, их провели в небольшую уютную комнату, в которой царил таинственный, но приятный полумрак. Первое слово, что пришло Гермионе в голову, когда они зашли в нее, было «мягкая». Комната-кабинет и вправду была мягкой, словно готовая принять в свои объятия. Девушка подумала, что, наверное, так и должны себя ощущать будущие молодожены, когда приходят скреплять себя узами нерушимого брака. Они подошли к тяжелому даже на вид столу из темного дерева, на котором лежал поразительной красоты кинжал. Хоть мисс Грейнджер и не была фанаткой холодного оружия, но не оценить изящество не могла. Люциус и Гермиона встали перед столом, лицом друг к другу, как и требовал того ритуал магического бракосочетания. А мистер Дюмонд, регистратор, обошел стол с другой стороны и застыл на мгновение. Журналист уже вовсю делал колдографии, поймав едва заметный кивок Малфоя. — Перед лицом Магии, я, Себастьян Дюмонд, сочетаю браком этих двоих, Люциуса Абраксаса Малфоя и Гермиону Джин Грейнджер. Да будут они едины отныне и вовеки веков, — начал волшебник. Он взял кинжал со стола и передал его девушке рукоятью вперед. Гермиона не растерялась, она знала, что должна была сделать. Не медля ни минуты, она полоснула свою левую ладонь, а затем передала кинжал Люциусу. Ни единый мускул на его лице не дрогнул, когда он повторил ее действие со своей ладонью. Не сговариваясь, мужчина и девушка, крепко прижали окровавленные ладони друг к другу, переплетя пальцы, смешивая кровь. Они посмотрели друг другу в глаза и заговорили в унисон: — Да благословит Магия наш союз. Я его, — говорила она. — Я ее, — вторил девушке блондин. — И он мой, — не разрывая зрительный контакт, сжимая ладони крепче. — И она моя, — в серых, всегда таких холодных глазах бушевало пламя. — С этого дня и до конца моих дней, — вместе закончили они. Голубоватый, словно лунный свет, освещающий комнату на мгновение будто стал ярче. От их, казалось бы, намертво сцепленных ладоней, по телу расходилось неимоверно приятное, ласковое тепло. Магия струилась по венам, ластясь, изменяя, подталкивая друг к другу. Они не смогли противостоять этой Силе и слились в невесомом поцелуе. Ощущение практически полного единения стало медленно сходить на нет, и они смогли разорвать поцелуй, вернувшись в реальность. Когда они обратили внимание на свои все еще сцепленные руки, то оказалось, что порезов больше нет и, кажется, кровь втянулась обратно в ранки, впиталась. А на безымянных пальцах обоих появились тоненькие ободки платиновых обручальных колец. — Поздравляю, мистер и миссис Малфой, — прервал тишину мистер Дюмонд. — Благодарю, — ответил блондин волшебнику. От столь непривычного обращения, Гермиона поежилась, но взявший ее за руку Люциус, теперь муж, обратил свое внимание на журналиста, который предложил сделать несколько дополнительных колдофото. Некоторое время ушло на небольшую фотосессию, во время которой Гермиона витала в своих мыслях, послушно делая то, чего от нее требовали для постановки колдофото. Нет, она, конечно, не полностью отключилась от реальности и даже что-то отвечала на вопросы журналиста. Но больше всего, она пыталась осознать, что стала миссис Малфой, и это совершенно точно не сон. А еще, она только что целовалась с Люциусом Малфоем! И, прости Мерлин, ей это понравилось! Почему же было так хорошо, почему в тот момент ей это казалось таким правильным? Почему она чувствовала их одним целым? Так быть не должно. Не с ним. Где логика? Почему? Неужели каждое заключение магического брака проходит вот так? И каждый чувствует благословение самой Магии? Словно, все так и должно быть и никак иначе? Гермиона подумала, что нужно будет непременно спросить у Джинни, как это было у них с Гарри. А спустя секунду подумала, что, возможно, это уж слишком интимный момент, чтобы допытываться о таком у лучшей подруги. Или нет? Мысли метались и девушка не сразу смогла успокоиться. Первая часть была окончена и ее муж протягивал ей руку, чтобы активировать портключ в Малфой-мэнор. Домой. Теперь это и ее дом. Она взглянула в глаза мужчины, излучающие уверенность, и почему-то окончательно успокоилась. Она подумала, что все обязательно будет хорошо.