Жена министра

Усевшись за стол, какое-то время свежеиспеченные супруги молчали. Намазав тост малиновым вареньем, Гермиона сделала глоток кофе и только тогда осмелилась поднять взгляд на Люциуса. — Ты обещал рассказать про дом, — решилась она начать разговор первой. — Верно, — все это время мужчина не отрывал от нее непривычно теплого, но все же оценивающего взгляда. — Как ты, наверное, знаешь, дома старинных родов — это не просто здания. Это живые хранители, впитавшие магию своих владельцев поколение за поколением. Они видят, слышат и… иногда вмешиваются. Он аккуратно положил нож и вилку на край тарелки, чуть подался вперед, словно собираясь поделиться древней тайной. — Этот дом знает, кто ты. Он помнит, как ты ступила на порог. С тех пор он присматривается. Сначала — как к чужой. Теперь же — как к хозяйке. — В уголках губ Люциуса мелькнула едва заметная усмешка. — Он покажет тебе, если в крыше течь, или если в галерее завелась пыль. Он может направить тебя кратчайшим путем в нужную комнату… даже если ты никогда в ней не была. Гермиона нахмурилась, пытаясь представить, как это работает. — И… он всегда на стороне хозяина? — На стороне рода, — поправил он мягко, — если ты в милости дома — он поможет. Если нет… он может закрыть перед тобой двери. Буквально. Гермиона задумалась, почему тогда дом не вышвырнул нагло устроившихся тут Пожирателей и Волдеморта, не говоря уже о самих Гарри, Роне и Гермионе. С минуту она думала, стоит ли задать этот вопрос супругу, и все же решилась. — А почему тогда дом не… Ей даже не пришлось заканчивать свой вопрос, так как Люциус все прекрасно понял без уточнений. — Ты, возможно, удивляешься, почему дом терпел… нежеланных обитателей, — Люциус чуть скривился, по видимому припоминая дела давно минувших дней. — Все просто. Поместье подчиняется лишь магии рода и воле признанного главы. Оно может быть недовольно, но не имеет права оспаривать мое решение, каким бы… вынужденным оно ни было. Он медленно отпил кофе и чуть склонил голову. — Однако, будь уверена: стоило бы мне тогда провести ритуал изгнания, и дом бы выполнил приказ без колебаний. — Значит, ты сам… — Гермиона замолчала, не зная, как закончить. — Я сам впустил их, — спокойно подтвердил он. — Потому что тогда иной возможности сохранить род не было. Девушка сочла за лучшее не продолжать разговор о войне, уж слишком это зыбкая почва. Так как настроение было действительно довольно неплохим, она не собиралась портить его ни себе, ни своему новообретенному мужу. — А что еще он может? — спросила волшебница. Тем более, что ей было действительно интересно. Хотя, казалось бы, она всю жизнь провела среди большинства чистокровных волшебников, которые могли ей рассказать о природе магических родовых поместий. Ведь она была в доме Блэков, и не единожды, но ни Сириус, ни кто-либо другой ей никогда не рассказывал о разумности особняков. Гермиона на секунду задумалась, считается ли это секретом, о котором не принято распространяться, но о котором знают все, кому положено? Или, быть может, это просто было настолько привычно для всех в мире магии, что никто и не считал это темой, стоящей обсуждения. Девушка посмотрела на мужа. Он слегка улыбнулся, видимо, довольный ее искреннему интересу. — Ну, — блондин задумался на мгновение, промокая губы салфеткой цвета морской волны, — дом может предупредить о непрошеном госте. Обычно это проявляется последствием обмена мысленных образов или изменением атмосферы в том месте, где ты находишься. Также может «подсказывать» тайные проходы или скрытые помещения, но только тому, кому доверяет. Способен самостоятельно, за счет магии самого поместья, исправлять мелкие повреждения (мебель, трещины) сам по себе, но требует участия хозяина для чего-то крупного. — Удивительно! — негромко пробормотала девушка, — это ведь по-настоящему волшебно! — Я рад, что тебе это пришлось по душе, — снова улыбнулся супруг и в этот раз улыбка эта достигла его глаз, делая его лицо каким-то удивительно уютным и домашним. Гермиона засмотрелась на преобразившегося мужчину и где-то в глубине души у нее потеплело. — Должен заметить, что дому ты тоже понравилась. Полагаю, он немного позже вывалит на тебя все свои восторги от знакомства с тобой. Волшебница смутилась, чувствуя, как алеют ее щеки. Она была безмерно благодарна домовику, который положил утренний выпуск «Ежедневного Пророка» перед каждым из них. Взгляд сразу зацепился за колдографию на передовице. Гермиона подумала, что, вероятно, Люциус уже успел одобрить статью. И, на удивление, ее это не задело ни капельки. Она была уверена, что Малфой-старший все проверил вплоть до последней запятой. Колдофото выбрали самое «громкое» и разрывающее все возможные шаблоны. Момент их с Люциусом поцелуя, когда их окутало нежное сияние магии, подтверждающее нерасторжимый брак. Девушка могла только догадываться, как это могло повлиять на умы обывателей. Но в одном она была уверена точно: должность министра магии у Люциуса в кармане. Она заинтересованно развернула газету, желая хоть наискосок пробежаться глазами по статье. Союз, благословлённый Магией Вчера, в зале Министерства магии, состоялось магическое бракосочетание, которое тянет ни много ни мало на событие года. Глава древнего и уважаемого рода, Люциус Абраксас Малфой, и Гермиона Джин Грейнджер, героиня войны и обладательница Ордена Мерлина II степени, соединили свои судьбы в ритуале, древнем, как сама Магия. Церемония прошла в атмосфере, сочетающей торжественность и глубокое уважение к традициям. После соблюдения всех необходимых формальностей, новобрачные в присутствии регистратора мистера Себастьяна Дюмонда обменялись клятвами и получили благословение, явленное в сиянии лунного света. Магия признала их союз, и в тот же миг на их руках появились платиновые кольца — символ нерушимости обетов. Союз старинного рода и выдающейся представительницы нового поколения является важным шагом к преодолению давних разногласий в обществе. Этот брак — не только личный выбор двух сильных волшебников, но и напоминание о том, что истинное величие зиждется на уважении, взаимной поддержке и единой цели — процветании магического мира. — Хм, весьма неплохо, — прокомментировала молодая жена лорда Малфоя, прочитав статью. — Правда так считаешь? — приподняв бровь, поинтересовался он, хотя на его лице можно было запросто прочитать довольство ситуацией. — Да, конечно, довольно пафосно, но очень даже неплохо, — честно ответила Гермиона. — А колдофото… — она сглотнула, снова опуская взгляд на газету, — оно волшебное. — Согласен, — негромко ответил блондин, когда она снова посмотрела ему прямо в глаза. Некоторое время они просто смотрят друг на друга, словно впервые увидели. А до Гермионы окончательно дошло, что теперь они принадлежат друг другу до конца своих дней, и ничто не сможет разорвать их союз, даже если она завтра передумает. Однако она старалась даже не пускать свои мысли по той дорожке, где она разочаруется. К тому же, благодаря самой Магии это станет просто невозможным, потому что совсем скоро они станут одним целым. Она уже чувствует небывалое притяжение к своему супругу. Пусть пока что только физическое, но она знала, что это только начало. И, Мерлин побери, ей было интересно, куда завернет их история. Гермиона все смотрела в искрящиеся интересом и каким-то затаенным обещанием глаза Люциуса и просто не могла оторваться. Девушка сглотнула, мурашки устроили танцы по всему ее телу, а внизу живота тлел уголек желания, грозящий разгореться в настоящее пламя. В который раз за утро перед глазами пронеслись воспоминания о том, произошло на алтаре. И несмотря на то, что волшебница никогда не была особой поклонницей секса, ей непременно захотелось ощутить все, что мог предложить ей новоявленный супруг. Потому как даже по тому недолгому опыту, что у них произошел, девушка была уверенна, что талантов у Люциуса исчерпывающе много. Или все дело было в Магии, что тогда проникала в каждую клеточку тела и этим делала этот процесс таким возбуждающим и незабываемым? Гермиона почувствовала, как в который раз за это утро горят ее щеки. Она знала, если минуту назад у Люциуса могли быть какие-то сомнения о траектории ее мыслей, то теперь он точно знал, о чем она вспоминала. Однако он не стал показывать, что забавляется ситуацией. Напротив, он смотрел ей в глаза, не отводя горящего взгляда. Затем он нарочито медленно опустил взгляд на ее губы, и как назло, именно в этот момент они Гермионе показались безумно сухими. Она даже не думала о том, что делает. Просто облизала нижнюю губу. Люциус резко втянул воздух, выпрямившись на своем стуле. Гермиона смутилась, опустив глаза на свои руки, все еще держащие «Пророк». И именно этот момент выбрал домовик, чтобы подать сладкое. Волшебство момента было разрушено. Спустя некоторое время они завершили завтрак и Люциус направился по своим делам, предварительно поцеловав руку своей молодой супруги. Гермиона оценила этот жест, а сама решила отправиться в библиотеку. Там она в очередной раз поразилась тому, насколько огромным было это помещение и как много книг за многие годы успели собрать поколения Малфоев. Вопреки своему всегда жаждущему узнать что-то новое нутру, Гермиона решила, что сейчас она была бы не против почитать какую-либо художественную литературу. И каково же было ее удивление, когда на одной из полок шкафа, который был отведен исключительно под художественную литературу, она увидела несколько книг за авторством Шекспира, а рядом и полное собрание сказок братьев Гримм в оригинальном, не адаптированном для детей варианте. Остановив свой выбор на сказаниях братьев Гримм, девушка решила почитать у камина в гостиной. Однако выйдя из библиотеки поняла, что совершенно не ориентируется в пространстве. На сегодняшний день она успела запомнить дорогу к своим покоям, в саму библиотеку, столовую и кабинет Люциуса. Но не успела волшебница сделать и шага в сторону своих покоев, чтобы почитать там, как у нее в голове будто само собой появилась четкая картинка того, как добраться до нужной ей комнаты. Гермиона вздрогнула. Дом. Казалось, она никогда не привыкнет к такому неожиданному, но ненавязчивому вниманию со стороны самого поместья. — Спасибо, — зачем-то тихо прошептала она, уже уверенно направившись в гостиную с камином. В ответ она четко ощутила, как будто невидимая рука гладит ее по волосам. Это было крайне странное чувство, но, наверное, все же ей больше нравилось, чем нет. Улыбнувшись своим мыслям, волшебница дошла до гостиной и устроилась с книжкой поближе к потрескивающему камину. Раскрыв собрание сказок на содержании и закрыв глаза, она ткнула пальцем в случайное место. «Рапунцель». — Что ж, пусть будет «Рапунцель», — пробормотала девушка, открывая книгу на нужной странице. Она так погрузилась в чтение, что не заметила, как прочитала уже несколько сказок после первой случайно выбранной. От очередной сказки ее отвлек крик из коридора. — Оте-ец! — Гермиона вздрогнула, когда поняла, кому принадлежит этот возмущенный голос. Она сейчас была совсем не готова столкнуться с явно недовольным Драко Малфоем. Ей не потребовалось и минуты, чтобы понять, по какому поводу Малфой-младший так неожиданно нагрянул в родительское поместье. — Отец! Какого лысого Мерлина происходит? — голос не становился громче, что означало, что Малфой больше не находился в опасной близости от гостиной, где Гермиона съежилась в кресле, подтянув под себя ноги и придерживая книгу на своих коленях. Она совершенно нерационально боялась встречи со своим бывшим сокурсником. Она могла только представить, что он мог ей наговорить по поводу заметки, прочитанной в «Пророке». — Драко, я тоже рад тебя видеть, — услышала она спокойный голос своего супруга, все ближе подбирающийся к месту, где, судя по всему, остановился его сын. — И незачем так кричать. — Что это такое? — парень явно не был настроен на светский разговор о погоде. — Ты… ты правда женился на этой… Грейнджер? — Нет нужды делать вид, что ты ее ненавидишь, Драко. Мы оба прекрасно знаем, что ты уже давным-давно вырос из этой ребяческой ерунды, слава Мерлину. Гермиона удивленно вскинула брови. Драко ее не ненавидит? Нет, она и сама его не ненавидела в полном смысле этого слова. Наверняка даже никогда его по-настоящему не ненавидела. Война расставила все по своим местам, они давно все выросли, но она не ожидала, что Драко будет счастлив тому, что теперь она вхожа в его семью. Мерлин, она не просто «вхожа», она теперь его мачеха! Гермиона крепко зажмурилась и едва слышно хихикнула, когда эта мысль полностью осела в ее голове. Стоило ей представить, что Драко будет вынужден обращаться к ней не «Грейнджер», не «всезнайка», не «зубрилка» и даже не «книжный червь», как порой бывало, а «мама», как ей пришлось прижать руки ко рту, чтобы позорно не засмеяться в голос, вторя своей «шизофрении». В следующую минуту произошло сразу несколько вещей. С тихим хлопком, перед ней материализовалась ее домовичка и протянула красный конверт, тихо пискнув: — Вам громовещатель, хозяйка, — Тилли огромными глазами смотрела на конверт, не решаясь уйти. Гермиона в ужасе ожидала… она и сама не знала, чего ждала. Она протянула руку за письмом, но так и не успела посмотреть на имя отправителя, как конверт взмыл в воздух, превратившись в большой говорящий рот. Одновременно с этим, дверь открылась и в гостиную вошли двое блондинов. Люциус с удивлением посмотрел на громовещатель, Драко возмущенно уставился на свою бывшую сокурсницу и ткнул в нее пальцем. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но не успел. Письмо его опередило: — ГЕРМИОНА ДЖИН ГРЕЙНДЖЕР!!! Я НЕ МОГУ ПОВЕРИТЬ СВОИМ ГЛАЗАМ!!! Как ты ПОСМЕЛА так унизить моего мальчика?! После ВСЕГО, что он для тебя сделал, после того, что вы вместе пережили в войну — ты бросаешь его ради… ради… этого ПОЖИРАТЕЛЯ?! МАЛФОЯ, ГЕРМИОНА!!! Да ты в своем ли уме?! Или он заколдовал тебя своими деньгами и особняком?! Ты думаешь, что я не вижу, ЧТО творится?! Слаба на передок, вот кто ты! Гермиона побледнела, пальцы сжались в кулак, а книга, лежащая у нее на коленях, с глухим стуком упала на пол. Но она не отвела взгляда — смотрела прямо перед собой, гордо вскинув подбородок. Драко же скрестил руки на груди, его лицо было мрачным, но в глазах мелькнула тень сомнения. Когда прозвучали слова про «слаба на передок», он вздрогнул, будто его ударили. Общее, весьма враждебное настроение, направленное на ситуацию с женитьбой отца сменилось раздражением на матриарха рыжего семейства. — Побежала к первому, кто пообещал блеск и роскошь! — продолжала Молли, — А Рон? А мой Ронни?! Сколько ночей он не спал, думая о тебе, сколько раз защищал тебя, сколько раз РИСКОВАЛ ЖИЗНЬЮ рядом с тобой! А теперь ты предаешь его — и ВСЮ нашу семью — ради этого… этого… — Довольно, — спокойно произнес Люциус. Одним легким взмахом волшебной палочки он поджег пергамент. Красный конверт вспыхнул и осыпался пеплом, не успев закончить свою тираду. — В моем доме, — отчеканил он, — подобная мерзость звучать не будет. Тишина опустилась на комнату. Гермиона молча перевела дыхание, стараясь удержать спокойствие, хотя ее сердце колотилось как сумасшедшее. Люциус чуть повернул голову к ней, его взгляд был теплым, успокаивающим. Говорящим, что он на ее стороне. И несмотря на то, как ей было больно от слов женщины, которую она едва ли не считала своей второй матерью, ей стало чуть спокойней от молчаливой поддержки Люциуса. Также, не мало важным моментом было то, что муж не позволил громовещателю договорить все до конца. Не позволил ей выслушивать всю эту грязь. Драко, сжав челюсти, не сказал ни слова. Его пыл остывал. Еще минуту назад он собирался обвинять отца, да и Грейнджер, но теперь понял: Гермиона, несмотря на все его недовольство, стала частью его семьи. И Молли Уизли сегодня перешла черту, вылив всю свою злобу, зависть и оскорбленное чувство материнства на отца и его молодую жену. А это не может остаться без ответа. Как бы он не относился к решению отца, Драко надеялся, что тот ему все объяснит.