Жена министра

В комнате повисла напряженная тишина. И покакой-то причине никто не решался заговорить первым. Размышления прервала Тилли, решившая, что это самый лучший момент, чтобы аппарировать прочь с тихим хлопком, который заставил всех находящихся в гостиной очнуться. — Ну что ж, — начал Драко, — это было… познавательно, — блондин скривился, понимая, что очень неверно подобрал слово, которое могло бы описать всеобщий бардак. — Кто из вас расскажет мне, что, Мерлина ради, у вас тут происходит? — парень шагнул в сторону дивана и как-то тяжело в него опустился. Гермиона с интересом посмотрела на своего бывшего сокурсника. Было видно, что весь запал уже прошел и он больше не собирался ругаться. Во всяком случае, прямо сейчас. Он больше выглядел каким-то обреченным и уставшим. И просто хотел ответов на свои вопросы. Переведя взгляд на своего супруга, она поняла, что тот тоже не выглядит больше таким напряженным, как минуту назад. Видимо, он ждал, что разборки с сыном продолжатся, несмотря на отвлекающий фактор в виде громовещателя Молли Уизли. Люциус сел в кресло, расположенное напротив нее и Драко. Тут же на кофейном столике материализовался чайник с чашками. «Тилли постаралась», — подумала Гермиона с теплотой. Домовушка ей нравилась и та отвечала ей взаимностью. — Что ты хочешь знать? — спросил Люциус, поднося чашку с чаем к губам и делая небольшой глоток. — Ну, например, кому из вас пришла эта сумасшедшая идея пожениться? Как долго это продолжается? И почему, Мордред вас побери, магический брак? — Не ругайся, Драко, — недовольно скривился старший Малфой, но изволил ответить на все вопросы сына. Люциус спокойно и последовательно рассказал обо всем, что произошло за последние две недели. Гермиона же молчала, внимательно слушая. Ей было интересно, как муж преподнесет своему сыну историю об их таком странном договоре. За весь рассказ он, на удивление, нигде не слукавил, не упустил ни одной детали, кроме момента их единения на алтаре. Только рассказал о явлении Хранителя Рода, чем удивил Драко до невозможности. Парень посмотрел на Гермиону совсем другими глазами. И если раньше он больше не испытывал ненависти, то теперь и раздражению там не было места. В серых глазах горел живой интерес. Казалось, он готов ее препарировать без помощи волшебной палочки, чтобы понять, что она за существо такое, что во время закрепления уз магического брака на родовом алтаре, Хранитель Рода сам явился, чтобы благословить этот союз. — А ты что думаешь обо всем этом, Гре… Гермиона? — он исправился, понимая, что больше не может назвать ее девичьей фамилией, как раньше. Гермиона удивленно посмотрела на него. — А что я могу думать? — пожала она плечами, почему-то больше не опасаясь. Она чувствовала, что может говорить открыто и ее не осудят здесь. Она действительно чувствовала себя в безопасности и не могла понять, нравится ей это или нет. Головой ей казалось, что она слишком быстро и легко восприняла такие перемены в жизни, что непозволительно расслабилась. Но сердце говорило о другом. Всем своим существом она ощущала комфорт, она верила, что все будет хорошо. Какое-то иррациональное чувство покоя наполняло ее и она не могла понять, почему «сдалась» так быстро. Но, пожалуй, и не стоило копаться в себе и просто позволить себе наслаждаться всем, что преподнесла ей жизнь? — Твой отец ворвался в мою жизнь весьма неожиданно, когда в личной жизни было все далеко не прекрасно. Когда я уже отчаялась помочь родителям. Конечно, я могла отказаться, но после долгих размышлений, я поняла, что, в принципе, терять мне особо нечего. Хотя, надо признать, если бы не Джинни, я бы, наверное, не осмелилась бы согласиться вот так быстро. — Джинни? Джинни Уизли убедила тебя выйти замуж за моего отца? — округлив глаза, спросил Драко. — Да, — улыбнулась волшебница, вспоминая тот разговор. — Она заставила меня посмотреть на жизнь немного под другим углом и убедила, что поддержит меня во всем. — Не ожидал, — хмыкнул парень, откинувшись на спинку дивана. — А потом Люциус сдержал обещание даже до того, как потребовать с меня выполнения моей части обещания. Он вернул мне родителей и я до конца дней буду благодарна за это, — девушка посмотрела на мужа с благодарностью. Ей казалось, что несмотря на то, что она в ответ помогла ему стать министром, (а то, что это произойдет она не сомневалась), выйдя замуж за него, все равно не сможет сравниться с тем, что он вернул ей ее родителей. Она думала, что никогда не сможет с ним расплатиться за это. — Я не знаю, чего ты ожидаешь от меня услышать, Драко. Если ты ждешь, что я скажу, что до смерти люблю твоего отца, и поэтому пошла на этот шаг, то я бы солгала. Но он мне нравится. И я надеюсь, что при помощи Магии, да и сами по себе, мы сможем построить достойные отношения. И я обещаю, что во что бы то ни стало не посрамлю род Малфоев, — закончила она, в упор посмотрев на бывшего сокурсника. — Что ж, — вздохнул парень, — добро пожаловать в семью, Гермиона Малфой. — Спасибо, Драко, — Гермиона смущенно улыбнулась, понимая, что, кажется, буря миновала. Она поверить не могла, что Малфой действительно ее принял. Кажется, они все действительно повзрослели. — Боги, мне не верится, что я это говорю… — нервно усмехнулся Драко. — Нет, правда, скажи мне кто-то, например, на пятом или шестом курсе, что всезнайка Грейнджер выйдет замуж за моего отца, я бы тому посмеялся в лицо и посоветовал обратиться в Больничное Крыло. Гермиона также нервно хихикнула. Хихикнул и Драко. Вскоре уже они все втроем смеялись и не было больше напряжения между ними. Все изменилось, Гермиона это знала. Больше их отношения не будут прежними. Ей стало как-то необычайно легко, тело расслабилось, постоянное напряжение и ожидание чего-то плохого сходило на нет и в этот момент девушка как никогда верила, что все действительно будет хорошо. Спустя некоторое время они разошлись. Драко ушел с Люциусом в его кабинет. Видимо, чтобы продолжить разговор. До того, как уйти, Люциус предложил ей пригласить Джинни в гости, если ей нужна поддержка подруги. Сначала она хотела отказаться, но потом решила, что ей явно не помешает переключиться. Плюс, она бы соврала себе, если бы сказала, что ей не хочется поделиться с подругой тем, что произошло за последние несколько суток. Кроме того, она хотела посоветоваться, что делать с этим громовещателем от Молли, который перевернул у нее в душе все с ног на голову. Нет, она ждала, что непременно последует какая-то реакция от семейства Уизли. И была почти уверенна, что первой, кто отреагирует, будет именно Молли, и что сама реакция будет далека от счастливой. Но даже в самых ужасных фантазиях она не могла себе представить, что Молли будет использовать такие слова. Это было больно и она не собиралась притворятся, что все в порядке. Гермиона собиралась рассказать своей подруге все-все и попросить ее совета. Так что уже в следующую минуту ее выдра полетела с сообщением к лучшей подруге.

***

Уже через час Джинни стояла в каминной комнате Малфой-менора, где ее встречала Гермиона. — Ох, детка, — на лице рыжеволосой подруги без труда можно было узнать сочувствие, — я слышала этот кошмар. Я как раз была у родителей, когда мать была в процессе записывания громовещателя. Джинни крепко обняла Гермиону, а отстранившись, внимательно посмотрела подруге в глаза. Она хотела убедиться, что ее любимая гриффиндорка не пала духом. И увиденное ее немного успокоило. Во всяком случае, Гермиона не собиралась плакать, а это уже было хорошо. — Конечно, как ты можешь себе представить, я устроила страшный скандал, — всплеснула руками молодая миссис Поттер, отступая на шаг от подруги. — Она не имела права говорить все эти ужасные вещи. Она обязана была спросить тебя о причинах… — Джин, — вздохнула Гермиона, — я не злюсь. Мне больно, конечно, но я понимаю ее. Она ведь мать, она так ждала, что мы с Роном… ну ты знаешь… — ее плечи опустились, грусть затопила ее сердце. Не по отношениям с Роном, нет. Она понимала, что они уже давно шли к расставанию. Она скорбела по утраченной семье Уизли. Почему-то волшебница была уверенна, что Молли больше не заговорит с ней и не примет у себя, как вторую дочь. И она сомневалась, что какие-либо объяснения могли бы это изменить или вернуть все на круги своя. — Ты слишком добрая, — покачала головой Джинни. — Никогда этого не понимала, но всегда восхищалась твоей силой духа и верой в людей. Но ты должна понимать, что мама не имела права такое говорить о тебе. Да, она в обиде за нашего Ронни, — Поттер скривилась, произнося кличку брата, — который, к ее сведению, сам все планомерно разрушал. Мы с Гарри уже давно видели, что рано или поздно вы с моим братцем разбежитесь. Просто не были уверенны, кто не выдержит первым. Он — быть в тени тебя, ведь ты всегда его будешь превосходить по уровню интеллекта, по желанию расти и добиваться чего-то в жизни. Он знал, что всегда будет чувствовать себя идиотом, по сравнению с тобой. Или же ты не вытерпишь того, что он постоянно тянет тебя на дно полным отсутствием каких-либо амбиций, невозможности поговорить о чем-то еще, кроме квиддича и еще какой-то ерунды для тебя не имеющей никакого интереса. Так что это было только делом времени. Гермиона смотрела на подругу в немом удивлении, ведь это были и ее мысли, когда она составляла тот самый список. Все это не единожды крутилось у нее в голове в разных вариациях, отрывками, но никогда не оформляясь в такую простую истину. Они с Роном слишком разные люди. У них слишком разные ценности и интересы в жизни, чтобы они могли хоть как-то ужиться вместе. — Ничего себе! Не ожидал такое услышать от сестры Уизли. Однако должен признать, это весьма точное определение, — в комнату с каминами как-то незаметно вошел Драко. — Здравствуй, Джинневра. — Привет, — как-то совершенно спокойно поздоровалась с ним подруга и Гермиона в очередной раз убедилась, что они действительно все очень выросли и многое изменилось с тех пор, как закончилась война. — А что до твоего комментария… Кому как не мне все знать о своем братце и лучшей подруге? — усмехнулась Джинни. Она посторонилась, пропуская парня к камину. Судя по всему, он собирался уходить. — Ну что ж, до встречи, миссис Малфой, — подмигнул Драко, беря в руки щепотку летучего пороха. Гермиона не могла сдержаться и хихикнула. Напряжение, наконец, полностью отпустило ее. — До встречи, сынок, — стараясь сдержать рвущийся наружу смех, ответила волшебница и была награждена круглыми, словно блюдца глазами Драко Малфоя. Он явно не ожидал такого от своей бывшей сокурсницы. Стоящая рядом Джинни рассмеялась, не сдерживая себя. И вот они уже вместе снова смеялись над абсурдностью и комичностью ситуации. Последнее, что они увидели, была искренняя улыбка их бывшего врага, унесенного зеленым пламенем камина. — Так, ты просто обязана рассказать мне, что здесь у вас происходит! — заявила Джинни, уперев руки в боки. Гермиона улыбнулась и повела подругу в свои покои. Этот день обещал быть довольно приятным, несмотря на омраченное громовещателем настроение.

***

А тем временем, пышущий праведным гневом Рональд Уизли стоял на пороге дома Грейнджеров, чтобы забрать оттуда свои вещи, что он медленно перетаскивал к Гермионе. Каково же было его удивление, когда он вошел в квартиру и заметил, что та была не пуста. — Кто там? — спросил женский голос, доносящийся из кухни. «Должно быть это Гермиона. Ну я ей сейчас устрою!» — подумал Рон, и даже не разувшись, отправился на голос. Однако это была не Гермиона. Женщина, что стояла у плиты была очень похожа на его девушку. «Бывшую» — поправил он себя со злостью. — Я Рон. А вы…? — спросил он, не уверенный, как стоит обращаться к этой женщине. Нет, он был уверен, что это мать Гермионы, но не понимал, каким образом та оказалась здесь, ведь у ее родителей не было памяти о ней. «Неужели она вернула им воспоминания? Но как?!» — недоуменно подумал Уизли. — А мы родители Гермионы и хотели бы узнать, что Вы, молодой человек, делаете здесь в отсутствие нашей дочери? — низкий голос прямо за спиной заставил ее вздрогнуть и обернуться. — А я… а мы с Гермионой раньше были вместе… и теперь я пришел за своими вещами, так как… — он мямлил, грозный вид нахмурившего брови мужчины не добавлял ему уверенности в себе. — Тогда мы не смеем вас задерживать, Рональд, — было видно, что отец Гермионы почему-то был настроен не очень положительно. Рона как ветром сдуло. Он несколькими взмахами волшебной палочки уменьшил все своим вещи, найденные в их с Гермионой бывшей спальне и ванной комнате, а затем сложил в карман своей мантии. Спустя две минуты, он спустился на первый этаж и уже собирался уходить, но остановился. Он все же собирался попрощаться и задать последний вопрос. — А как вы тут? У вас же…? — его заживо сжирал интерес. — У Гермионы получилось? — О, Вы о наших воспоминаниях? — взяла слово мать девушки. — Так это поспособствовал ее супруг, найдя специалиста из Италии. Он был так добр, когда узнал, что наша девочка не сдается столько лет подряд, то тут же решил помочь ей в меру своих сил, — восторженно рассказала эту «захватывающую» историю женщина. — Да, Люциус очень приятный мужчина. Во всех отношениях, — поддержал жену мистер Грейнджер. — И надо же, удивительное дело, что он, как чистокровный волшебник, решил снизойти до помощи каким-то магглам. Рон побелел, словно свежевыпавший снег. «Она им рассказала?! Как посмела?! Я расскажу все матери… Да, все верно. Уж она-то ей устроит! Предательница! Подстилка пожирательская!» — Рон рвал и метал у себя в голове. — Я… ээ… мне пора… — пробормотал он, и почти бегом направился к двери. Выйдя на улицу, он аппарировал в Нору. — Мама! — он тут же возвестил о своем возвращении, направляясь на кухню.