Жена министра

Утро наступило незаметно. Сквозь тяжелые портьеры пробивался приглушенный золотистый свет, а в комнате все еще пахло сандалом, лавандой и легкой сладостью ночи. Гермиона проснулась первой. Она лежала, прижатая спиной к теплой груди Люциуса, его рука собственнически обнимала ее за талию, ладонь расслабленно лежала на ее животе, создавая приятную тяжесть. Она чувствовала каждый его вдох, каждый удар сердца. Ночь не казалась сном. Все было слишком реальным, слишком ярким. Она чуть пошевелилась и сразу почувствовала, как Люциус проснулся. Его рука скользнула выше, обхватила грудь, большой палец лениво провел по соску. Гермиона тихо выдохнула. — Доброе утро, — низко, еще сонно проговорил он ей в затылок. Его голос был бархатным, чуть хриплым после сна. Он поцеловал ее в плечо, медленно переместившись на шею. Он целовал почти невесомо, неторопливо, будто у них было все время мира. Гермиона повернула голову, и их губы встретились. Поцелуй не был таким голодным, как вчера. Люциус больше походил на чрезвычайно довольного собой кота, объевшегося сметаны. — Я думал, ты будешь сомневаться, — прошептал он между поцелуями, переворачивая ее на спину и нависая сверху. — Что решишь, будто прошлая ночь была лишь магией… или минутной слабостью. Гермиона посмотрела ему в глаза. Серые, теплые, без привычной маски. — Я не сомневаюсь, — тихо ответила она, проводя пальцами по его щеке. И не без удивления поняла, что это действительно правда. — Не после того, как ты смотрел на меня так… будто я единственное, что имеет значение, — девушка ахнула, не веря, что она это действительно сказала это вслух. Она на секунду зажмурилась, ожидая, что мужчина не оценит такого… анализа его чувств и действий. Она приятно удивилась, услышав смешок, слетевший с его губ и открыла глаза, чтобы удостовериться, что ей не послышалось. Люциус улыбнулся. Он не сказал ни слова в ответ, лишь опустился ниже, целуя ее грудь, задерживаясь губами на животе. Поцелуи были легкими, благоговейными. И Гермиона не могла поверить, что это все делает именно он. Аристократ, хладнокровный волшебник, вселявший страх даже в бывалых политиков в министерстве. Но с ней он открылся с совершенно неожиданной стороны и Гермионе нравилось это с каждым разом все больше. — Тогда позволь мне еще раз показать тебе, — прошептал он, раздвигая ее бедра и устраиваясь между ними. — Обещаю, ты запомнишь каждую секунду. — Осторожнее, — негромко ответила ему девушка, — я ведь могу к этому привыкнуть. — В этом и заключается мой коварный план, — почти проурчал волшебник, и этот тембр его голоса вызвал сладостные мурашки по всему ее телу. Он вошел в нее плавно, не торопясь, и Гермиона выгнулась, обхватывая его руками за плечи. На этот раз все было иначе. Люциус двигался длинными, глубокими толчками, целуя ее при каждом движении. В губы, в висок, в уголок глаза. — Ты чувствуешь? — шептал он. — Как идеально ты обхватываешь меня… Как мы подходим друг другу. Ты моя, Гермиона. Она застонала громче, покоренная такими возбуждающими словами, и каждый звук он ловил губами. Руки Люциуса нежно ласкали ее бедра, грудь, будто он хотел запомнить каждую клеточку. Ее оргазм накрыл неожиданно быстро, но мягко, и Люциус последовал за ней почти сразу, прижимаясь лбом к ее лбу и тихо выдыхая ее имя. Они еще долго лежали не разъединяясь, а Люциус без устали целовал ее припухшие от ласк губы. Невольно в уголках глаз Гермионы собрались слезы от всепоглощающей нежности, что она сейчас ощутила к своему мужу.

***

Спустя несколько дней родители Гермионы наконец вернулись в свой дом. Журналисты поутихли. А защитные чары, что распорядился возвести Люциус, надежно оградили их от назойливого внимания. Перед отъездом Эмма обняла дочь так крепко, будто боялась, что больше не увидит. — Пиши каждый день, — строго сказала она. — И ешь за четверых. Я серьезно. Гермиона только рассмеялась и пообещала выполнять ее наставления. В тот же вечер она отправилась с визитом к Поттерам. Стоило ей сказать «тройня», как Джинни взвизгнула так громко, что Кикимер чуть не выронил поднос с чаем. Гарри просто обнял ее, крепко-крепко, и пробормотал: — Я рад за тебя, сестренка. Правда рад. А потом они втроем сидели на кухне до глубокой ночи, пили горячий шоколад и придумывали имена для малышей. Гермиона уходила домой с теплым, светлым чувством. Ее окружали близкие люди, что были счастливы за нее и большего для счастья ей больше было не нужно. В который раз она поймала себя на мысли, что невольно стала называть Малфой-менор своим домом и с удивлением поняла, что это больше не пугает ее. Пусть порой и было сложно поверить, что за такое короткое время возможно впустить в свою душу кого-то нового. Кого-то, кто годами был для тебя врагом. Но это произошло, и волшебница теперь была готова ко всему, что приготовила для нее судьба. Позже на неделе непривычно волнующийся Люциус, пригласил старшего сына на семейный ужин в поместье. В тот день, когда все узнали о беременности Гермионы, Драко уже покинул отчий дом, отправившись во Францию навестить мать. Когда все расселись за столом и поддерживая легкую беседу, начали ужинать, Люциус тихо вздохнул, и найдя руку жены под столом, переплел их пальцы. — Гермиона ждет тройню, — негромко сказал он, скрывая волнение. Драко замер с вилкой в руке. Несколько секунд он просто смотрел на отца, потом на Гермиону, потом снова на отца. — Тройню, — повторил он ошарашенно. — Вы… серьезно? — Абсолютно, — Люциус чуть улыбнулся. — Гобелен не врет. Драко медленно откинулся на спинку стула. На его лице было написано полное смятение. — Я… я даже не знаю, что сказать. Это… Мерлин, тройня. Я буду старшим братом. Трем сразу. И это значит, что проклятие… — Он вопросительно посмотрел на старшего Малфоя. Люциус кивнул, подтверждая выводы сына. — Мерлин… Он посмотрел на Гермиону уже по-другому, почти с благоговением. — Ты…как? В порядке? — Пока да, — улыбнулась она. — Хотя тошнота не делает этот опыт особенно приятным, все же большую часть времени я чувствую себя хорошо. Драко еще долго молчал, а потом тихо добавил: — Я… привыкну. Наверное. Гермиона хихикнула, представляя, какой это, должно быть, шок для бывшего сокурсника. Ведь совсем скоро ему придется нянчиться с тройняшками. Она посмотрела на супруга. Люциус расслабился, принимая нейтрально-добродушное выражение лица и все принялись за ужин, негромко переговариваясь обо всем на свете. Гермиона подумала, что новость о беременности, похоже, окончательно рассеяло напряжение, что еще оставалось между ней и Драко. Теперь все будет иначе. Она была уверенна.

***

А в начале ноября прошли выборы. Газеты пестрели противоречивыми заголовками. Кто-то был счастлив, кто-то подозревал в неискренности намерений, кто-то презирал. «Люциус Малфой — новый Министр Магии!» «Малфой победил. Но хватит ли ему честности, чтобы не повторить ошибок прошлого?» «Магглокровка у власти. Что дальше? Отмена чистокровных традиций?» Гермиона прочитала все заголовки за завтраком и спокойно отложила газету. — Не дави на них, — посоветовала она мужу, когда он в холодной ярости уже собирался закрыть парочку неугодных газет. — Если ты начнешь затыкать рот оппозиции (что одной, что другой), все решат, что тебе есть что скрывать, что ты не изменился. Думаю, они изменят свое мнение со временем, когда увидят тебя в деле. Люциус долго смотрел на нее, размышляя, но потом медленно кивнул. — Как скажешь, моя дорогая леди Малфой, — хмыкнул он, поглаживая ее чуть округлившийся за это время животик. Гермиона только нежно улыбнулась, с удовольствием принимая ласку. Она не могла не отметить, как менялся супруг, стоило его взгляду только упасть на доказательство того, что они скоро станут родителями. Если большую часть времени он вел себя подобающе чистокровному аристократу, особенно, когда дело касалось работы, то когда дело касалось их двоих… этот мужчина менялся до неузнаваемости и Гермиона каждый день боялась, что проснется и это все окажется неправдой, но Люциус неизменно успокаивал девушку, каждое утро нежно целуя ее в губы перед уходом в министерство. В комнату, которую выделили Гермионе в день переезда в поместье, она не заходила уже несколько месяцев. Первые реформы Люциуса Малфоя на посту Министра Магии вошли в историю сразу тремя знаковыми законами и вызвали огромный резонанс в обществе. Вся магическая Британия пристально наблюдала за действиями нового Министра. «Конец эпохи чистокровного превосходства: Министр Малфой подписал исторический закон» — вещал со своей передовицы «Ежедневный Пророк». «Магглорожденные наконец-то в безопасности: новая программа интеграции запущена» — вторил «Колдовской Вестник». «Малфой продал чистокровную Британию магглам: что дальше — отмена Хогвартса?» — раздраженно отвечали оппозиционные СМИ. «Закон о равенстве или предательство? Оппозиция требует референдума» «Национальная программа интеграции магглорожденных и магглов» Создание специального департамента, который помогает семьям магглорожденных детей. — Финансовая поддержка; — Курсы по воспитанию маленьких волшебников для родителей-магглов; — Полный доступ к целительской помощи; — Официальное признание смешанных браков и автоматическое предоставление гражданства родителям-магглам с полным доступом в волшебный мир; «Закон о защите и благополучии магглорожденных детей» Реформа Магического Попечительского Совета. Отныне в основные задачи департамента входит наблюдение за семьями магглорожденных волшебников. Все семьи магглов, в которых воспитываются несовершеннолетние волшебники, проходят обязательную ежегодную проверку. Совет уполномочен выявлять случаи физического, психологического или религиозного насилия, связанного с подавлением или «изгнанием» магических способностей ребенка. В случае угрозы жизни или здоровью маленького волшебника предусмотрено временное помещение под защиту Министерства с последующей возможностью передачи под опеку магической семьи или адаптированной маггловской семьи. Когда эту программу все же утвердили, Гермиона была вне себя от радости и безумно гордилась своими родителями, которые предложили это на одном из семейных ужинов. Надо сказать, сначала Люциус отнесся к этой идее очень скептично, но когда родители доходчиво ему разъяснили, с какими проблемами сталкиваются обычные люди, когда растят маленьких волшебников, то впечатлился. А Гермиона окончательно убедила супруга в правильности данного решения, когда рассказала про детство Гарри в доме своих тетки с дядей. Теперь, она знала, больше никаких «Дурслей», избивающих ребенка за случайный всплеск магии. Больше никакого «изгнания бесов» и религиозного фанатизма, от которого страдали десятки магглорожденных. А увидев полные непролитых слез глаза Гарри, читающего «Пророк» с извещением о принятии этого закона, Гермиона уверилась в правильности того, что вместе с родителями уговорила Люциуса на этот шаг. Она предпочитала не задумываться слишком сильно о том, чего супругу стоило уговорить чиновников проголосовать за этот закон. Когда все было утверждено, девушка внимательно посмотрела в глаза уставшему блондину и не найдя там сожаления о принятом решении, выдохнула. «Реформа Азкабана и судебной системы» — Полная замена дементоров на магические сдерживающие артефакты; — Обязательная психологическая реабилитация для заключенных; — Выполнение работ на благо общества; — Обязательный допрос с Веритасерумом, дабы исключить заключение в тюрьму невиновных; К вящему удивлению Гермионы, к реформе Азкабана лично приложил руку ее лучший друг, памятуя о том, как сломало жизнь Сириусу Блэку неправомерное заключение в тюрьму, что впоследствии потянуло за собой цепь событий и привело к его гибели. Волшебница совершенно пропустила момент, когда Гарри успел спеться с Люциусом. Однажды она уговорила супруга пригласить на один из семейных ужинов молодых Поттеров. В силу того, что целитель теперь не рекомендовал путешествовать через камин, трансгрессировать и вообще каким-либо еще способом травмировать растущих в ее животе детей, Гермионе стало ужасно скучно проводить дни практически в полном одиночестве в огромном поместье, пока Люциус пропадал в Министерстве. Муж только вскинул бровь на капризное требование, высказанное Гермионой и милостиво согласился на визит ее друзей. Ужин вышел памятным. Поначалу все не знали, как себя вести, но мало-помалу, расслаблялись. Особенно поспособствовал разряжению обстановки опоздавший к ужину Драко. С минуту бывшие враги напряженно смотрели друг на друга, но мудрая и хитрая Гермиона использовала свое положение, притворившись, что ее стало ужасно тошнить. То, как слизеринец и гриффиндорец одновременно кинулись к девушке развеселило Люциуса, наблюдающего за спектаклем. Через несколько минут, когда Гермионе удивительно быстро полегчало, все расслабились и потихоньку стали обсуждать совершенно разные темы. Молодая миссис Малфой помнила, как заговорщицки ей подмигнула тогда Джинни, незаметно показав большой палец. Все было правильно. Если Гермиона с Драко смогли оставить свою вражду позади, то смогут и они. И не прогадала. Хотя и не могла вспомнить, в какой момент Драко решил вернуться жить в менор, когда у Нарциссы Блэк во Франции наладилась личная жизнь. И она совершенно точно упустила, когда Гарри и Джинни стали чаще бывать в когда-то мрачном поместье. Однажды зайдя в библиотеку, она застала там горячо спорящих о чем-то мужа, Гарри и Драко. Она была настолько поражена увиденным, что не сразу нашлась, что сказать. После это вошло у них в привычку и девушка больше не удивлялась. Только с удовольствием рассказывала в письмах родителям о метаморфозах, происходящих в доме. «Образовательная реформа «Единый Хогвартс» — Введение обязательного предмета «Маггловедение» и «Маговедение» для всех факультетов;

***

А потом наступил день родов. Тройня появилась на свет в середине июля — две девочки и мальчик. Здоровые, громкие и невероятно красивые. Люциус держал Гермиону за руку все время родов и впервые в жизни выглядел по-настоящему испуганным, когда услышал ее первый крик. Рожала Гермиона в поместье, в окружении колдомедика, акушера и всей своей семьи. Люциус настоял на этом, не желая отпускать жену в Мунго. Родители прибыли в менор за несколько дней до родов, чтобы поддержать дочь в такой тяжелый момент и как можно скорее познакомиться со своими внуком и внучками. Все время, что из комнаты, где рожала Гермиона доносились ее крики, бледные мама с папой, Джинни и Драко, ждали в гостиной. В душе леди Малфой было по-настоящему тепло, несмотря на физическую боль, что она испытывала. Они и правда были для нее настоящей семьей. Все они. Когда все закончилось, акушерка и колдомедик пригласили всех в комнату. На большой картине по случаю собрались все нарисованные Малфои и лишь молча наблюдали за разворачивающейся сценой. Даже Абраксас не смел отпускать едкий комментариев. Кажется, его тоже покорили ангелочки, что только что появились на свет. Драко долго стоял у кроватки, в которой лежали его брат и сестры. Он смотрел на трех крошечных Малфоев с каким-то нечитаемым выражением лица. Когда все вокруг уже успели высказать свои восторги, а Эмма утирая слезы, обнимала и расцеловывала дочери щеки, парень сказал: — Они… чертовски похожи на тебя, Гермиона. И на отца. И добавил уже совсем тихо: — Я, кажется, влюбился… — все негромко, но счастливо засмеялись. А вскоре прибыл Гарри, сорвавшийся с работы, когда получил Патронус от жены. — А вот и будущий крестный, — улыбнулась Гермиона, но замолчав на секунду, все же уточнила, — ты ведь не против? Потому что никого другого на эту роль я представить не могу… Люциус только согласно кивнул. Он знал, что ближе Поттеров у Гермионы никого нет, а потому был согласен с любым ее решением. Тем более, что все равно Поттеры и так прочно и незаметно вплелись в их семью. Одной причиной больше, одной меньше… Это не играло особой роли. - Я... конечно! Конечно да! - у парня подозрительно заблестели глаза, когда он обнял измотанную, но счастливую подругу. Джинни украдкой смахнула слезу, заметив, как растрогался Гарри. Она была счастлива за подругу, за мужа. Она не могла не отметить мысленно, что частично это все было благодаря ей, ведь если бы много месяцев назад она не помогла Гермионе принять решение, то они бы не пришли к этому дню.