Только Белла?

***

Ночь тянулась бесконечно. Мы сидели на крыльце, вжавшись друг в друга, и я чувствовала, как Белла дрожит. Не от холода — от страха. Её зубы выбивали дробь, хотя я накинула на неё своё пальто сверху. Купол висел вокруг нас невидимой, но осязаемой сферой. Я чувствовала его границы, как чувствуют стену, если приставить к ней ладонь. Только эта стена была из воздуха и воли. — Дая, — прошептала Белла, не поднимая головы с моего плеча. — А если он не уйдёт? — Уйдёт, — ответила я твёрже, чем чувствовала. — Эдвард и его семейка обещали защитить периметр. Они не допустят. — Но он же охотник. Элис говорила... — Элис много чего говорит. Ты ей веришь? Белла промолчала. Я чувствовала её сомнения, они сочились сквозь купол, как вода сквозь плотину. Мой щит пропускал эмоции — я уже поняла это. Но не пропускал угрозу. Пока я держалась, Джеймс не мог до нас добраться. Вопрос только — как долго я продержусь. Голова гудела. В висках пульсировала боль, знакомая по вчерашнему приступу в школе. Но тогда я не контролировала этот поток, а сейчас — сейчас я сама была этим потоком. Я чувствовала каждую трещинку в куполе, каждое ослабление, и подпитывала его усилием воли. — Расскажи что-нибудь, — попросила Белла. — О чём угодно. Чтобы не думать. — О чём? — Ну... помнишь, как мы ездили в Порт-Анджелес за тканью? Ты тогда ещё рисунки показывала. Я усмехнулась. Белла всегда умела переключаться на быт, когда становилось слишком страшно. Наверное, это был её способ выживать. — Помню. Ты ещё выбрала самый уродливый ситец в магазине, и мне пришлось отговаривать тебя под страхом смерти. — Он был симпатичный! — возмутилась она слабо. — Он был в цветочек. Ты бы выглядела как бабушкина скатерть. Белла фыркнула, и в этом звуке было почти что-то нормальное. Почти. — А помнишь, как Чарли пытался научить нас рыбачить? — продолжила она. — И мы весь день просидели на берегу, а он поймал один-единственный ботинок? — И был счастлив, потому что думал, что это рыба, — закончила я. — Мы тогда чуть не лопнули от смеха, когда он вытащил этот улов. Мы замолчали, вспоминая. Чарли. Самый нормальный человек в этой ненормальной истории. Интересно, что бы он сделал, если бы узнал, что его дочери сейчас сидят на крыльце в окружении вампиров, а один из них хочет их убить? Наверное, достал бы свой служебный револьвер и пошёл в лес. И это было бы и смешно, и страшно одновременно. — Дая, — голос Беллы снова дрогнул. — А если я не увижу Чарли больше? Если... — Заткнись, — перебила я жёстко. — Не смей даже думать об этом. Мы выберемся. Поняла? Она кивнула, но я чувствовала её сомнения. Они просачивались сквозь купол, и мне приходилось тратить дополнительные силы, чтобы гасить их, успокаивать, укутывать в вату. Я закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании. Вдох — купол крепче. Выдох — держим. Вдох — крепче. Выдох — держим. Интересно, Аро чувствует это? Сидит там, в своей древней Вольтерре, и наблюдает, как его «маленькая птичка» учится летать? Или ему всё равно, он просто играет, дёргает за ниточки, проверяет, на что я способна? Мысль о нём кольнула где-то под сердцем. Странная смесь страха и... чего-то ещё. Того самого, что заставляло меня тянуться к нему во сне. — Дая! — Белла вцепилась в мою руку. — Там! Я открыла глаза и увидела. На краю участка, там, где начинался лес, стояла фигура. Маленькая, темноволосая, с неестественной грацией в каждом движении. Элис. — Сиди здесь, — приказала я, поднимаясь. — Ты куда?! — Она не войдёт. Я чувствую. Я спустилась с крыльца и пошла к границе купола. Элис ждала, переминаясь с ноги на ногу, и вид у неё был встревоженный. Когда я приблизилась, она попыталась сделать шаг вперёд — и замерла, будто наткнулась на стену. — Ничего себе, — выдохнула она. — Ты серьёзно? Я остановилась в метре от неё, разделённая невидимой преградой. — Что ты хотела? Элис смотрела на меня с новым, доселе невиданным выражением. Кажется, она была впечатлена. — Я видела, что ты сможешь защищаться, но чтобы вот так... — она покачала головой. — Твой купол не пускает даже меня. А я, между прочим, не собиралась нападать. — Я знаю. Но доверия у меня к вам не много. — Справедливо, — Элис вздохнула. — Слушай, у нас проблемы. Мы загнали Джеймса, но он ушёл. Понял, что Белла не одна, и решил сменить тактику. — Что это значит? — спросила я, чувствуя, как холодеет внутри. — Это значит, что теперь он охотится не на Беллу, — Элис посмотрела мне прямо в глаза. — Он охотится на тебя. Ты бросила ему вызов, защищая сестру. Для охотника это как красная тряпка. Он одержим. Я молчала, переваривая информацию. Значит, теперь я мишень. Отлично. Просто замечательно. — Я не вижу твоего будущего, Даяна, — продолжила Элис тихо. — Ты для меня пустота. Но я вижу его — Джеймса. Он не успокоится, пока не уничтожит то, что ему мешает. А мешаешь ему ты. — И что мне делать? Сидеть и ждать? — Мы будем защищать периметр. Дом окружён, он не пройдёт незамеченным. Но войти внутрь мы не можем, — она поморщилась. — Твой купол... он изменился после той ночи. Стал плотнее, агрессивнее. Он нас не пропускает. Даже я не могу пройти — а я, между прочим, не собираюсь нападать. — То есть ваш вампирский иммунитет не справляется с моим щитом? — Твой щит теперь — не просто стена, — Элис покачала головой. — Он живой. Он реагирует на нас как на угрозу — даже если мы не угрожаем. Если мы попробуем войти, он может... отреагировать. Ударить. А ты пока не контролируешь эту реакцию. Я промолчала, переваривая информацию. — И потом, — добавила она тише, — даже если бы мы могли войти... нам нельзя. Если Вольтури узнают, что мы вмешались в охоту Джеймса, нарушили нейтралитет... это будет конец. Для всех нас. Вольтури. Опять. — То есть вы оставляете нас вдвоём с монстром, который хочет нас убить, потому что боитесь древних вампиров из Италии? — Мы оставляем тебя с твоим даром, — поправила Элис. — И, судя по тому, что я только что испытала, он у тебя мощнее, чем мы думали. Джеймс не сможет пробить этот купол, пока ты держишься. Доверяй себе. Она развернулась и исчезла в темноте, даже не попрощавшись. Я стояла и смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри разрастается холод. Мишень. Я стала мишенью. — Дая? — голос Беллы донёсся с крыльца. — Что она сказала? Я вернулась к сестре и села рядом, обняв её за плечи. — Сказала, что мы справимся. — Ты врёшь. — Немного. Но в главном — нет.

***

Час тянулся за часом. Луна то выныривала из-за туч, то пряталась снова. Лес молчал, но я чувствовала его присутствие — холодное, голодное, ждущее. Купол висел вокруг нас, но я понимала, что это пассивная защита. Джеймс силён, быстр, бессмертен. Если он решит прорваться, долго ли я продержусь? Нужно знать, где он. Я закрыла глаза и попыталась расширить купол. Не просто держать стену, а прощупать пространство вокруг, как щупальцами. Это было похоже на попытку дышать под водой — невыносимо тяжело, почти невозможно. Но я попробовала. Сначала просто представила, как границы моего щита раздвигаются, охватывая двор, дорожку, первые деревья. Голова взорвалась болью, перед глазами поплыли круги. Я стиснула зубы и продолжила. И вдруг — почувствовала. Там, в лесу, метрах в ста от дома, пульсировало что-то чужое. Не просто пустота — эмоции. Ярость, голод, любопытство. Холодные, как лёд, и острые, как лезвие. Джеймс. Он ждал. Следил. Изучал. — Дая? — Белла испуганно смотрела на меня. — У тебя кровь... Я коснулась лица — пальцы стали красными. Нос кровоточил, размазывая по губам солёную жидкость. — Всё нормально, — прошептала я, не открывая глаз. — Я знаю, где он. — Где?! — Ждёт. Смотрит. Проверяет нас на прочность. Белла вцепилась в мою руку так, что, наверное, останутся синяки. Я чувствовала её страх, он бился внутри купола, как птица в клетке. Пришлось потратить ещё больше сил, чтобы успокоить её, закутать в вату. — Он не войдёт, — сказала я, пытаясь убедить в первую очередь себя. — Не сможет. — Откуда ты знаешь? — Потому что я не пущу.

***

Он пришёл на рассвете. Я почувствовала его движение за минуту до атаки — резкий всплеск эмоций, смена тактики. Он устал ждать. — Белла, в дом. Быстро! — закричала я, вскакивая. Она рванула к двери, но я осталась на крыльце. Купол нужно держать снаружи, иначе он не поймёт, что я здесь, что я — преграда. Джеймс вылетел из леса, как пуля. Я даже не увидела его — только смазанную тень, несущуюся прямо на нас. А потом удар. Купол вздрогнул. Меня отбросило назад, я врезалась спиной в дверь и сползла на пол. В ушах зазвенело, перед глазами потемнело. Но купол держался. — Дая! — Белла кричала изнутри, пыталась открыть дверь, но я заблокировала её своим телом. — Сиди там! — прохрипела я. — Не выходи! Второй удар — сильнее. Я почувствовала, как по губам снова течёт кровь, на этот раз из носа и, кажется, из ушей. Голова раскалывалась, но я сжалась в комок и держала. Джеймс бил снова и снова. Каждый удар отдавался во мне, будто он бил не по куполу, а по моему телу. Тошнота подкатывала к горлу, мир плыл, но я не отпускала. — Чёртова девчонка! — его голос донёсся сквозь грохот. — Что ты такое?! Я не ответила. Не могла. Все силы уходили на то, чтобы удержать стену. — Думаешь, твой щит спасёт вас? — он засмеялся — жутко, безумно. — Я бессмертен. Я могу бить вечность. А ты долго не протянешь, девчонка. Он был прав. Я чувствовала, как силы утекают, как купол начинает трещать по краям. Ещё немного — и он рухнет. Белла внутри что-то кричала, кажется, звонила Эдварду. Но Эдвард был далеко, а Джеймс — здесь. И тогда я сделала то, что пришло в голову в отчаянии. Вместо того чтобы просто держать оборону, я собрала остатки сил и толкнула купол наружу. Не стену — волну. Упругую, плотную, как удар. Джеймса отбросило на несколько метров. Он кувыркнулся в воздухе, приземлился на четвереньки и уставился на меня с выражением, которого я никогда не видела у вампиров. Замешательство. Страх? Нет, скорее — шок. — Что... — прошипел он. Я не ответила. Я вообще не могла говорить. Мир перед глазами поплыл, и я провалилась куда-то в темноту.

***

А потом я увидела зал. Я стояла на мраморном полу, залитом лунным светом. Высокие колонны уходили в темноту, где-то вдалеке горели свечи. И он — Аро — стоял в двух шагах, протягивая мне руку. — Ты сильнее, чем думаешь, маленькая птичка, — его голос звучал мягко, обволакивающе. — Но ты сражаешься как человек — в одиночку. Откройся. Позволь тьме войти. Не бойся её — это твоя сила. — Я не хочу тьмы, — прошептала я. — Я хочу защитить сестру. — Тьма не значит зло. Это просто инструмент. Как твой купол. Сейчас он только защищает. А может стать оружием. Он шагнул ближе, и я почувствовала холод, исходящий от него. Но не враждебный — скорее, успокаивающий. Как лёд, приложенный к горячей ране. — Позволь мне помочь, — сказал он. — Позволь себе быть той, кем ты должна быть. Я закрыла глаза и сделала то, чего боялась всю жизнь. Я отпустила контроль. Перестала сжимать себя в кулак, перестала отгораживаться, перестала бояться того, что внутри. Холод влился в меня, заполняя пустоты, о которых я даже не подозревала. И вместе с ним пришло понимание. Купол — это не стена. Это продолжение меня. Я могу сжимать его, расширять, делать непроницаемым. И могу бить. Я открыла глаза. Аро улыбался. — Он не сможет причинить вам вред, пока ты веришь в свою защиту, — сказал он. — Но помни: я всегда рядом. Позови — и я приду. — Зачем? — спросила я. — Зачем ты помогаешь мне? Он не ответил. Только посмотрел с той же тоской, что и во сне, и растаял в темноте. Я осталась одна в зале. А потом зал исчез.

***

Я очнулась на крыльце, лёжа на холодных досках. Белла сидела рядом, трясла меня за плечи и плакала. — Дая! Дая, пожалуйста, очнись! — голос у неё был хриплый, сорванный. — Жива, — прохрипела я, пытаясь сесть. Всё тело ломило, голова раскалывалась, но я чувствовала себя... целой. — Он ушёл, — выдохнула Белла. — Ты его ударила, и он ушёл. Я видела! Я посмотрела на лес. Там, на краю участка, в свете начинающегося рассвета, стоял Джеймс. Но он не двигался. Он смотрел на меня, и в его взгляде было что-то новое. Уважение? Или просто переоценка? — Ты не сможешь вечно прятаться за своей стеной, девочка, — крикнул он. — Я вернусь. И тогда я выпью не только твою сестру, но и тебя — медленно, смакуя загадку. Он развернулся и исчез в лесу. Я смотрела ему вслед, пока деревья не сомкнулись за ним, и только тогда позволила себе выдохнуть. — Всё, — прошептала я. — Ушёл. Купол схлопнулся, вернувшись к обычным размерам. Я чувствовала себя выжатой, как лимон. Но живой. Белла обняла меня, и мы сидели на крыльце, глядя, как небо светлеет.

***

Чарли приехал через час. Мы успели умыться, сменить окровавленную одежду и сделать вид, что всё нормально. Но стоило ему войти на кухню, как он замер и уставился на нас. — Вы чего такие? — спросил он подозрительно. — На вас лица нет. — Не спали, — соврала Белла с удивительной лёгкостью. — Ты же знаешь, мы иногда болтаем до утра. Чарли посмотрел на неё, потом на меня. Я выдавила улыбку. — Всё нормально, пап. Просто устали. Он не поверил, я видела. Но промолчал. Сел за стол, налил себе кофе и сказал: — Странные дела в лесу. Следы крупного зверя. Ходите осторожнее, далеко не шастайте. — Хорошо, — ответили мы хором. Чарли допил кофе и ушёл спать. Мы остались одни. — Дая, — Белла повернулась ко мне. — Что это было? Ты сделала что-то... я почувствовала, как воздух стал другим. Как будто нас накрыло одеялом. А потом ты его ударила. Я смотрела на свои руки. Они дрожали. — Кажется, я не просто человек, — сказала я тихо. — Кажется, я... что-то другое. И это «другое» только что спасло нам жизнь. — Кто ты? — в глазах Беллы не было страха. Только любопытство и доверие. — Я не знаю, — честно ответила я. — Правда. Но я обещаю, что расскажу тебе всё, когда пойму сама. Хорошо? Она кивнула и обняла меня. Крепко, по-настоящему. — Ты моя сестра, — сказала она. — Кем бы ты ни была. Мы сидели так долго, пока солнце не поднялось над лесом. Потом я пошла в комнату, чтобы хоть немного поспать. И замерла на пороге. На моей подушке лежала оливковая ветвь. Свежая, с каплями росы, пахнущая Италией. Рядом — маленький кусочек пергамента. Одно слово, выведенное изящным, старомодным почерком: Скоро. Я взяла ветвь в руки. Она была холодной — ледяной. А потом рассыпалась в серый пепел. Я сжала пепел в кулаке и посмотрела в окно. Игра только начиналась. И я больше не была просто наблюдателем.