О параллельных вселенных

Два месяца. Два месяца Игорь не может поймать эту чертову банду. Кроме пары незначительных зацепок, нет ровным счетом ничего. В том числе и времени на собственного мужа. — Прости, работа, — фраза, смысл которой начинает ускользать от обоих — так часто она звучит. Петя поначалу относился с пониманием, у самого же работа, причем точно такая же. Они, наверное, потому и сошлись так хорошо. Но всему есть предел. А уж Петиному терпению — в первую очередь. Особенно сейчас. — Стоять, — отзывается он угрожающе тихо. Игорь замирает на полушаге и хмурится. Еще бы, он-то привык слышать в ответ на свое «прости-работа» с утра и поздно ночью только понимающий вздох. — Чего? Сейчас Петя не готов понимать. Он сжимает кулаки и смотрит на Игоря с прищуром. — Может, хоть пять минут пообщаемся, нет? Спросишь, как у меня дела? Про свои можешь не рассказывать, так и быть, да я и сам знаю, что без изменений. — Петь, ну пр… — «Прости, у меня работа», да-да, я в курсе! — Он чувствует, как раздражение загорается внутри непривычно быстро и ярко, неконтролируемо совсем. — Я от тебя никогда ничего не требовал, но блять, Гром, ты как будто напрочь забыл, что у тебя вообще-то муж есть! Последнее, чего Петя ожидает, это злобный взгляд из-под кепки. Было бы более устрашающе, если бы не мешки под глазами, но тем не менее. — Во-первых, ты тоже Гром. А во-вторых, кто бы говорил, а? Мне, может, сейчас тоже поддержка мужа нужна. И побольше, чем тебе! Петя задыхается возмущением и, кажется, впервые в жизни не находит слов, чтобы ответить. То есть вот так, да?! То есть он тут… То есть он всё это время… А он… Да нахуй его тогда! — Пошел вон, — так и говорит Петя и демонстративно отворачивается к раковине. Игорь не отвечает, но и с места не двигается. Только через минуту, поняв, что продолжения не будет, он переспрашивает совсем другим тоном: — Что?.. — Игорь, пошел вон, — повторяет Петя громче и четче, стараясь скрыть, что на место раздражения уже пришла горькая до слез обида. Гребанные перепады настроения. — Уходи, я не хочу тебя видеть. Неясно, слышит ли Игорь по голосу, что сейчас ему не до шуток, и какие вообще делает выводы. Но он послушно уходит, аккуратно прикрывая за собой дверь. Как только щелкает замок, Петя бросает в раковину кружку, которую бессмысленно тер несколько минут подряд, и прижимает мокрые ладони к лицу. Надо успокоиться. Нельзя нервничать, это того не стоит.

***

Игорь плетется по улице, сложив руки в карманы и низко склонив голову. Обиды он совсем не чувствует. Если только на самого себя. Он ведь и правда совсем забыл на эти два месяца о Пете. Бездумные поцелуи и машинальные объятия не в счет, ведь, целуя, он всегда смотрел куда-то мимо, мысленно оставаясь погруженным в своё расследование. Сказать бы, что оба были готовы к этому, когда решались сначала съехаться, а потом и пожениться, но нет. Не к этому. Не к полному равнодушию, не к тотальному игнору. Да, они не могли посвятить друг другу все мысли и всю жизнь, но, решая быть вместе, они давали обещание заботиться друг о друге. Игорь с ужасом понимает, что не помнит, когда в последний раз спрашивал, как у Пети дела. Вернее, спрашивать-то спрашивал, только не слушал: задавал вопрос по привычке и бездумно кивал сначала на попытки что-то рассказать, а потом и на безликое «нормально». Как он мог допустить это? Как они могли превратиться вот… в это? За жалкие два месяца? Просто из-за какого-то не слишком важного дела с работы? Рассуждая обо всем этом и ругая себя на чем свет стоит, Игорь на автопилоте дошел до Юли. И понял, что подсознание сработало идеально, потому что кто еще даст ему самый дельный совет в такой ситуации? Юля открывает дверь и впускает его сразу, как видит. — Что случилось? — спрашивает, когда они оказываются за столом с двумя кружками чая. — Петя меня из дома выгнал, — начинает Игорь с конца. Должно быть, он выглядит совсем несчастным, потому что Юля тут же сочувствующе гладит его по плечу. — Почему? И он пускается в сбивчивые объяснения. Путается в словах, прыгает с даты на дату, с факта на факт, но общую суть кое-как доносит. В ответ на его исповедь Юля почему-то сжимает кулаки. Сочувствия в ее взгляде больше нет, брови сведены на лбу. — Серьезно? — переспрашивает она жестко. — Ты так и сказал ему? — Ну… да, я знаю, что сглупил… — Игорь! — перебивает Юля и на несколько секунд прикрывает глаза. Качает головой. А потом сердито смотрит на него. — Пошел вон. Иначе я найду перцовку, и мало тебе не покажется. Игорь решает не спорить, хотя и не понимает ни черта. Да, он виноват и признает это, но зачем сразу перцовку-то?! Он за советом пришел, а тут… Совершенно растерянный, но намеренный разобраться, он устремляется к Диме. Дима — солнышко, он поможет, даже если Игорь позовет его закапывать труп! Разве что посмотрит укоризненно и пальчиком погрозит, мол, больше так не делай. — Игорь… — длинно выдыхает Дима, выслушав его рассказ, и смотрит со всем разочарованием этого мира. — Ты обвинил Петю, что он тебя не поддерживает? Сказал, что ему это не нужно? Сейчас? — Да, ну и что? — раздраженно переспрашивает Игорь. Он понял, честно понял, что дурак, но ведь ничего страшного не… — Пошел вон, а. — Вы сговорились что ли? — звучит не столько обиженно, сколько с искренним непониманием. — Уйди, иначе я тебя стукну! Следующей точкой его маршрута становится башня «Вместе», до которой Игорь доезжает на метро, чтоб быстрее. Пару раз он пробует набрать Петю, но тот не отвечает — либо выключил звук и не слышит, либо не хочет разговаривать. Игорь не винит его за это, хотя был бы премного благодарен, если бы ему кто-нибудь что-нибудь объяснил. — Привет, малышка! — здоровается он с трехлетней Марго, которая встречает его на пороге вместе с Олегом, и сразу же поднимает ее на руки. — Как дела? — Холосо! Дядя Иголь, а ты почему так долго не плиходил? Укол вины чувствуется особенно болезненным именно сейчас. С этим своим расследованием Игорь и правда забил на всю свою семью — вот, даже крестницу не навещал. — У дяди Игоря много работы, — отзывается Олег с нечитаемым выражением лица. — Сейчас, наверное, тоже по работе зашел, да? Становится стыдно, но не слишком. Если он умудрился даже на мужа не обращать внимания, то что уж говорить об этих двоих оболтусах. Троих, вернее. — А Серый дома? Мне бы с ним потолковать. И нет, — с нажимом добавляет Игорь, — не о работе. Сережа оказывается в гостиной и, что удивительно, не с ноутбуком, а с инструкцией от набора «Лего» и наполовину построенным, очевидно, замком на столе. Если даже трудоголик-миллиардер находит время на семью, горько думает Игорь, то уж какой-то полицейский вполне мог бы выделить пару вечеров. Игорь тщательно подбирает слова, потому что у него на руках продолжает сидеть ребенок, а значит материться нельзя, как и выражаться слишком прямо. Но когда он заканчивает, Сережа вдруг одним движением перехватывает малышку и отходит с ней на другой конец комнаты. Игорь пялится на него, широко распахнув глаза, но тот ничего не отвечает. Смотрит не на него, а на стоящего в дверях Олега, и одними жестами да взглядами что-то эмоционально объясняет. — Игорь… — тянет Олег и бросает на него взгляд, в котором сочувствие смешивается с укором. — Пошел вон. На этот раз Игорь решает не переспрашивать, и не потому, что здесь его могут размазать по стенке (Сережа — морально, а Олег — физически), а потому, что уже понял за целый день: он где-то жестко накосячил. За неимением других вариантов он тащится к Прокопенко. И уже без удивления кивает и покорно идет обратно к двери, едва войдя, когда дядя Федя в ответ на его трижды отрепетированный рассказ грозно говорит: — Игорек, иди-ка ты отсюда и подумай хорошенько! На пороге его, уже обутого, перехватывает под руку тетя Лена. Игорь наконец-то видит перед собой теплоту и понимание; на душе становится чуть легче. — Игорь… Ты уж будь с Петей поласковее, он же тебя любит, и ты его тоже, — воркует тетя Лена, мягко поглаживая его по плечу. — Поспрашивай, как он себя чувствует, всё ли хорошо… Может, ему есть, что рассказать… — А у меня, значит, не надо спросить, всё ли хорошо? — брякает Игорь, не думая. И впервые в жизни видит, как взгляд тети Лены, направленный на него, резко становится холодным и острым. Он аж вздрагивает от неожиданности. — Пошел вон! — восклицает тетя Лена вроде бы без настоящей злости, как бы в шутку, но хлопает его полотенцем пониже спины совсем не шутя. В полнейшем отчаянии Игорь идет в участок. До конца дня остались жалкие несколько часов, но, может, раз ему так не везет сегодня с личными делами, то хоть что-то полезное по расследованию продвинется? В виде компенсации. Игорь клятвенно обещает себе, что уйдет с работы ровно в шесть, как все нормальные люди, и даже разбирается ради этого с будильником в своей доисторической «нокии». По пути домой зайдет в кофейню и купит Петины любимые булочки, задобрит его, а там, глядишь, и поговорят нормально. За полчаса до окончания рабочего дня сотрудники вовсю расходятся по домам. Цветков, уже с сумкой через плечо, по пути к выходу вдруг притормаживает рядом с Игорем и бесцеремонно опирается задницей на его стол. — Ты чего такой смурной весь день, Гром? В смысле, сильнее, чем обычно. — И хихикает, словно очень оригинально пошутил. — С Петей поссорился, — решает не скрывать Игорь. Чего уж там. — А-а-а, — тянет Цветков слишком уж понимающе. — Ну да, еще бы. Гормоны шалят, беременность — штука сложная! Игорь молчит секунду, а потом резко выпрямляется и тупо смотрит на него. — Что? Проходящая мимо Зайцева отвешивает Цветкову смачный подзатыльник. — Эй!.. — Ты идиот! — Почему это? — А тебе не кажется, что сообщить эту новость должен был не ты? — А кто?! Продолжение их перепалки Игорь уже не слышит. Сегодня многое с ним происходит впервые в жизни — уходит с работы за двадцать пять минут до ее окончания Игорь тоже впервые. Больше всего он боится, что Петя не откроет. Но нет, замок щелкает и дверь распахивается после первого же звонка. Петя приваливается боком к косяку, сложив руки на груди и внимательно глядя на Игоря. — Ну? — бросает требовательно вместо приветствия. — Петь, ты только не волнуйся! — тараторит Игорь и, максимально бережно обхватив Петю за плечи, оттесняет его вглубь квартиры и сажает на первый попавшийся стул, а сам опускается рядом на корточки. — Ты не волнуйся, присядь вот… Я такое понял, Петь!.. Тот, кажется, не ожидал подобного, так что даже не сопротивляется, только глазами хлопает изумленно. — Что ты понял, дурной? Игорь пару раз вдыхает, выдыхает. Зачем-то стягивает одной рукой кепку — второй держит руку Пети и выпускать не планирует, — а потом, облизнув губы, выпаливает: — У нас будет ребенок. Петя давится воздухом и долго откашливается, не отводя от Игоря ошалелого взгляда. Молчит. Долго молчит. А потом осторожно проговаривает: — Ты серьезно? Ты тоже? Игорь хмурится. — Что «тоже»? — Так, подожди. Кто и что тебе сказал? Где ты вообще был? — Проще сказать, где не был, — жалуется Игорь. — Пошел к Юле — она меня выгнала. Пошел к Диме — он меня тоже выгнал. Пошел к Сереже — меня выгнал Олег. Пошел к Прокопенко — меня выгнал сначала дядя Федя, а потом тетя Лена… — Тетя Лена тебя выгнала? — изумленно переспрашивает Петя, но тут же сам добавляет: — Ну, не секрет, что я ее любимчик. — Потом я пошел в участок поработать, и Цветков сказал, что ты беременный. Петя выдыхает с таким облегчением, что аж заваливается Игорю на плечо. — Ух, блять, напугал… Я уж подумал… Так, а каким образом ты пришел к безумно логичному выводу, что о таком может знать Цветков, но при этом не знаю я? Он не отстраняется, так что Игорь кладет свободную ладонь ему на спину, и Петя жмется еще ближе. — Да я… не подумал. — Ты вообще думаешь где-то помимо работы? — беззлобно фыркает Петя. Вместо ответа Игорь тихо говорит: — Прости меня. Петь, прости, пожалуйста. Я тебя очень люблю, и я очень виноват. Больше такого не будет. Петя обнимает его обеими руками, снова выдыхает ему куда-то в шею и замирает так. Спустя несколько долгих минут он проговаривает: — Ты, конечно, уже узнал сам, еще и всех знакомых на уши поставил, но знаешь что, Гром, я собирался с духом целых два месяца, поэтому всё-таки скажу. Он чуть отстраняется, чтобы посмотреть ему в глаза. Игорь чувствует, как тонет — снова, как в самую первую их встречу. Ну ладно, не первую, в первую он хотел ему врезать хорошенько, — но как в ту самую, когда впервые осознал, что этот человек стал ему дороже всего мира. Больше он никогда об этом не забудет. — Игорь, — начинает Петя почти торжественно, но голос срывается, и он договаривает шепотом: — У нас будет ребенок. И хотя до этого почти то же самое сказал ему Цветков, а считанные минуты назад Игорь сам произнес эти же слова… Только сейчас до него действительно доходит. Они станут родителями. Игорь прикрывает почему-то слезящиеся глаза и утыкается лбом в пока еще плоский живот Пети. Чувствует его осторожные пальцы на затылке и глупо улыбается. — Ну привет, малыш, — одними губами произносит он, обращаясь к тому, кто еще не слышит, но кого уже очень сильно любят и ждут.

***

Спустя две недели Игорь раскрывает то злосчастное дело. А еще через две недели он, заламывая дрожащие от волнения пальцы, сбивчивым хрипом снова произносит те самые слова. — Так мы уже это выяснили, нет? — непонимающе ведет бровью Петя. — Ну… Я всё-таки, это, того… Тоже.