seldom all they seem

Верховный Магистр вызывает их обоих, когда возвращается с собрания, что необычно. Лань Сичэнь - тот, кто возьмёт на себя обязанности главы Ордена, когда достигнет нужного возраста; их дядя обычно садится с ним наедине после одного из таких собраний и тщательно рассказывает ему о том, что обсуждалось и каковы были результаты, и как они связаны с будущим совершенствования в целом и Лань в частности. Лань Ванцзи никогда раньше не приглашали присоединиться к ним. Осознавая оказанную ему честь, он первый час сидит очень тихо, внимательно слушает и составляет мысленный список вещей, которые он не совсем понимает и о которых нужно будет прочитать позже. И вот это: - Я думаю, что мы можем видеть руку госпожи Юй в стремлении клана Цзян заключать союзы в этом году. К концу собрания было достигнуто соглашение о помолвке их дочери с наследником клана Цзинь. И... - Верховный Магистр смотрит на Лань Ванцзи, который автоматически пытается сесть прямее, и обнаруживает, к своему небольшому удовольствию, что он уже сидит так прямо, как только может. - Они выразили сильное желание заключить аналогичное соглашение с нами. - Юньмэн Цзян процветающий и благородный клан, - говорит Лань Сичэнь. - Да. Это мудрый альянс, который нужно сохранить. И поэтому я согласился на помолвку Лань Ванцзи с их приёмным подопечным и самым старшим учеником Вэй Усянем. Лань Ванцзи остаётся спокойным. К нему никто не обращался, и это вопрос политики; вполне уместно, чтобы это обсуждалось нынешними и будущими главами кланов. Их дядя продолжает: - Он не кровный сын Цзяну-цзунчжу, но с ним обращаются во всех отношениях как с одним из них. Я не воспринимаю их предложение насчёт него как оскорбление. Лань Сичэнь задумчиво кивает. - У меня есть вопрос, шифу. - Да? - Обстоятельства могут измениться. Что, если, когда придет время для официального оформления союза, наши отношения с Юньмэн Цзян также изменятся? Мы по-прежнему будем связаны с ними, даже если они больше не будут достойной группой? Одобрительный кивок. Это был мудрый вопрос. Некоторые вопросы мудрые, а некоторые - плохие. В семь лет Лань Ванцзи всё лучше понимает разницу между ними. Тем не менее, он считает, что лучше промолчать, если он не уверен, и посмотреть, сможет ли он найти ответ для себя в библиотеке. - Такого рода помолвка - это соглашение между кланами, а не официальный договор, - говорит их дядя. - Мы можем договориться расторгнуть его в любое время. Или любая из сторон может попросить освободить её от этого, хотя сделать это без явной причины будет считаться оскорблением. - он делает паузу и снова смотрит на Лань Ванцзи. - Ванцзи, ты понимаешь, о чём мы говорим? Что ты теперь помолвлен с этим Вэй Усянем? Лань Ванцзи кивает. - Когда мы станем старше, мы поженимся. - И ты понимаешь, что это значит? Он снова кивает. Мать и отец поженились. Женатым людям дают свой дом, полный книг, и им разрешают жить там в полной тишине, и никто не может их вообще беспокоить. Звучит замечательно. Поскольку правильно выражать благодарность за доброту, Лань Ванцзи кланяется и говорит: - Спасибо, шуфу. Я хотел бы жениться. Верховный Магистр смотрит на него с выражением одобрительной гордости, которая появляется только тогда, когда Лань Ванцзи выполняет что-то исключительно хорошо, и поэтому он испытывает слабый прилив тепла, который придаёт ему смелости задать вопрос. Что касается вопросов, то это один из его наиболее распространенных вопросов, и обычно он безопасен: - Есть ли что-нибудь, что я могу прочитать, чтобы узнать больше?

***

Из 3500 принципов Гусу Лань сто тридцать три относятся к браку. Они не входят в список для доступа в общественном месте, но собраны в небольшой книге. Верховный Магистр не позволяет Лань Ванцзи прочитать всю книгу сразу. У него есть ученик, который переписывает те разделы, которые, по его мнению, Лань Ванцзи должен прочитать - и запомнить, конечно, это само собой разумеется. Всегда обращайтесь к своему партнёру вежливо. Уважайте родителей и старших родственников вашего партнёра как своих собственных. Из уважения к партнёру держите свои вещи и домашнее хозяйство в идеальном порядке. Когда Лань Ванцзи исполнилось десять лет, он впервые встретился со своим наречённым лицом к лицу, когда Цзян-цзунчжу привёз своего сына и его подопечного с кратким визитом в Облачные Глубины. Лань Ванцзи не нервничает. Вовсе нет. Он только хочет произвести хорошее впечатление, показать, насколько Лань уважает это соглашение между кланами. Он кланяется Вэй Усяню, с мечом в руке, рукава должным образом опущены. Вэй Усянь кланяется в ответ, и главы кланов начинают вступительные любезности, и все десять минут Лань Ванцзи думает, что он обручён с мальчиком, который совершенно нормален и приемлем, если не считать прискорбной склонности теребить свою одежду. Это впечатление длится недолго. - Никакой беготни, - говорит Лань Ванцзи, слыша, как его голос срывается от разочарования. - Серьёзно? - Вэй Усянь не то чтобы перестаёт бегать, но его рука цепляется за ближайшую колонну, и он обходит её по кругу, оказавшись лицом к лицу с Лань Ванцзи. - А почему нет? - Бегать запрещено в Облачных Глубинах, - говорит Лань Ванцзи. - Это одно из правил. - Ладно, но почему? Лань Ванцзи моргает от презрения к этому вопросу. Часть волос Вэй Усяня выбилась из его пучка на макушке, свисая по бокам его щёк, как случайные мазки кисти, небрежно нанесённые чернилами, неуместные. Вэй Усянь убирает волосы с такой же небрежностью. Они сразу же падают обратно. Он говорит: - Это глупо. Что, если Облачные Глубины подверглись нападению? И что, ученику, который будет бить тревогу, придётся спокойно идти, чтобы все узнали? - Конечно, нет, - говорит Лань Ванцзи. - В любом случае, это очевидно, они подадут сигнал опасности. И правила не глупы. Вэй Усянь начинает что-то говорить, затем замечает молодого Цзян Ваньиня, который практиковался в технике владения мечом с Лань Сичэнем. - А-Чэн, - кричит Вэй Усянь, - угадай, что ещё тебе здесь нельзя делать! - и бросается бежать. - Я говорил тебе не называть меня так, - рявкает наследник Цзян, толкая его. - Не повышайте голос выше уровня приличия, - говорит Лань Ванцзи, но поскольку он не повышает голос, Вэй Усянь его не слышит. Вот и хорошо. А то он, вероятно, потребовал бы ответа, а можно ли ученику кричать в случае пожара, потому что он идиот, который не понимает, что правила должны интерпретироваться рука об руку с рациональным смыслом. - Не каждый клан похож на клан Лань, - говорит ему позже дядя Лань Ванцзи. - Нас уважают во всем мире совершенствования за нашу дисциплину и нашу исключительную приверженность праведному пути, потому что это необыкновенно. Правила, регулирующие поведение, в Пристани Лотосов, скорее всего, более мягкие. Ты должен проявить терпение, пока они учатся. В правилах Лань нет ничего о том, чтобы проявлять терпимость к невоспитанным вредителям. Лань Ванцзи не указывает на это пальцем. - И это твой долг, Ванцзи, - говорит его дядя, - подавать пример правильного поведения. Лань Ванцзи кивает. Это у него хорошо получается. Поэтому он ведёт Вэй Усяня в библиотеку, где Вэй Усянь всё время вертится и ёрзает во время объяснения более ценных и древних текстов. Затем он берёт с собой Вэй Усяня и Цзян Ваньиня посидеть сзади за ним на одном из занятий по медитации для старших учеников, которые Лань Ванцзи иногда разрешается посещать в качестве большой привилегии, если его работа в других областях была образцовой. Он закрывает глаза и погружается в созерцание настолько глубоко, что перестаёт замечать движение и шёпот рядом с ним. - Мне так скучно! - Вэй Усянь взрывается после полуденной трапезы. Он бросается на траву. - Как ты здесь выдерживаешь, ничего не делая весь день? Лань Ванцзи пристально смотрит на него. Ничего? В промежутках между медитацией, изучением письменных правил, истории и техник совершенствования, тренировками с мечом и практике игре на гуцине у него часто не остаётся ни одной свободной минуты с момента подъёма до момента, когда он ложится в постель. Несомненно, этот раздражающий мальчик просто пытается проверить его - получить реакцию, обмануть Лань Ванцзи, чтобы заставить его нарушить самодисциплину. Лань Ванцзи покажет ему, что эта попытка обречена. Терпение. - Я покажу тебе водопад, который лучше всего подходит для медитации, - говорит он и уходит, не глядя последует ли за ним Вэй Усянь или нет. Тот всегда бежит за ним, хочет того Лань Ванцзи или нет. В тот день он узнает, что можно утомить Вэй Усяня до такой степени, что он перестанет бегать, но только чуть-чуть, и только трёхчасовой прогулкой вверх и вниз по горе. После этого конечности Лань Ванцзи тащат его тело, как и мокрую одежду, но он заставляет себя целый час упражняться с мечом, в основном, чтобы доказать, что он может. Его суженый, который каким-то образом выпросил на кухне горсть свежеиспечённых крошечных пирожных, сидит, развалившись на камне, и наблюдает за ним. - Ты очень хорош, - говорит Вэй Усянь. - Когда мы поженимся, тебе придётся научить меня всем этим трюкам! Лань Ванцзи открывает рот, чтобы сказать: Я могу научить тебя сейчас, но он действительно должен медитировать, чтобы положительный эффект упражнений правильно питал его золотое ядро; чтобы завтра стать ещё лучшим заклинателем, чем он есть сегодня. Кроме того, сейчас он и сам по-настоящему измотан. Он не думает, что смог бы вынести, если бы споткнулся или совершил очевидную ошибку перед Вэй Усянем, который смотрит на него с явным, мягким восхищением, которого Лань Ванцзи никогда не видел на лице ни одного ученика Лань. Никогда вообще не видел в Облачных Глубинах. - Да, - говорит он вместо этого, - когда мы поженимся. Визит длится семь бурных дней и заканчивается, будто вторая из двух дощечек, которая закрывает сложенную книгу, ещё одним обменом поклонами. На этот раз поведение Вэй Усяня безупречно. Лань Ванцзи смотрит на макушку его склоненной головы, на пряди непослушных волос, свисающие до его ног, и чувствует себя словно над ним слегка подтрунивают. Остаток этого дня он носит в себе беспокойство от ощущения больших фактов и неспособности расставить их по своим местам или даже отодвинуть их достаточно далеко, чтобы он мог легко медитировать. Поэтому он делает то, что обычно делает в таких редких случаях: он играет музыку. Музыка, за которой нет духовной силы, никакой попытки изменить мир с помощью мелодической прогрессии. Просто музыка. Только перезвон струн под кончиками его пальцев и песня, повисшая в воздухе, как окончание дождя. Когда умерла его мама, Лань Ванцзи создал для неё мелодию. Он был совсем юн; это мелодия молодости, простая и не придерживающаяся всех идеальных принципов гармонии. Но он по-прежнему играет её, иногда, когда хочет вспомнить цветочный запах её кожи, когда она наклонилась так близко и поцеловала его в макушку, пока он читал вслух. Он играет её и сейчас.

***

Когда Лань Ванцзи исполняется шестнадцать, ему разрешается изучить всю книгу целиком. Он пробегает глазами известные фразы и изречения, пока не находит незнакомый раздел. Приберегите удовольствия и обязанности физической любви строго для вашего партнёра и только после того, как состоится церемония бракосочетания. Партнёры должны иметь отдельные спальни и спать всю ночь в одной постели только в первую брачную ночь. Простыни супружеского ложа должны быть свежими как до, так и после. Тщательно мойте своё тело как до, так и после. Другие правила распространяются на природу и акты физической любви с упором на то, чтобы всегда спрашивать разрешения и никогда не применять силу. Лань Ванцзи проводит пальцем по колонкам, связанным с лунами, кровью и зачатием детей. Акт физической любви имеет ценность для увеличения духовной энергии, но вы должны медитировать сразу же после этого, по крайней мере, в течение часа, чтобы польза была ощутима должным образом. Ясно, что предстоящие лекции, которые пройдут в Облачных Глубинах являются толчком для его дяди и брата, которые считают, что его знания должны быть расширены таким образом. Он не только увидит своего суженого, Вэй Усяня, впервые за шесть лет, но и будет окружен новыми лицами. Лань Сичэнь выразил надежду, что его младший брат подружится с кем-нибудь во время лекций. Книга супружеских правил предназначена для того, чтобы предостеречь Лань Ванцзи, как обручённого молодого человека, от чрезмерной близости с кем-либо из этих потенциальных друзей. Как будто была какая-то опасность, пренебрежительно думает Лань Ванцзи. Среди учеников Лань много вежливых, умелых молодых людей, и некоторые из них обладают симметричными чертами лица, округлыми конечностями и хорошо представленными формами, которые принципы призывают человека поддерживать в себе из вежливости и уважения к своему будущему партнёру. Но у него никогда не было ни малейшего желания вступать в физическую близость с кем-либо из них. Самая лучшая форма супружеской близости - не физическая, отмечают принципы, как бы соглашаясь с ним. Это спокойное созерцание благородных ценностей и духовной силы в присутствии своего партнёра. Несколько дней спустя небольшая и новая книжечка появляется поверх Книги о супружеских принципах, которая лежит на любимом столе Лань Ванцзи в библиотеке. В ней рассказывается о том, как могут отличаться определённые принципы физической любви, когда оба партнёра в браке — мужчины. Дополнительные материалы менее прямолинейны и более поэтически намекательны, но Лань Ванцзи усердно их изучает. Некоторые фразы порождают в его сознании образы, которые вызывают слабый жар, кипящий в его крови, или мурашки по коже; ничего такого, что нельзя было бы игнорировать или отбросить. А затем на лекции прибывает клан Цзян. Поначалу Лань Ванцзи не видит никакой связи между супружескими правилами и раздражением, воплощением которого является Вэй Усянь. Он слишком занят тем, что пылает негодованием из-за того, что его жених проявил так мало уважения: сначала он достаточно беспечен, чтобы потерять приглашение своего клана, а затем довольно груб, чтобы спорить с правилами! Мало того, активно издеваться над ними, принося в заведение алкоголь! Затем Лань Ванцзи ловит себя на том, что смотрит на Вэй Усяня с расстояния длин двух мечей, сражаясь до упора за считанные минуты, и он так занят, удивляясь этому, что ему нечем защититься от вида лица Вэй Усяня, сияющего от смеха и восторга. Ой, думает Лань Ванцзи, когда его кожа беспомощно сжимается вокруг него, как веревка вокруг запястья.

***

Три дня спустя Лань Ванцзи убеждён, что его тело - предатель, и каждую его реакцию следует полностью игнорировать. Как оно смеет так реагировать на Вэй Усяня? Почему Лань Ванцзи должен быть помолвлен именно с Вэй Усянем? Он хочет спросить своего дядю, почему он не мог быть помолвлен вместо этого с Цзинь Цзысюанем, который точно прочитал брачные принципы и который ведёт себя с достоинством, подобающим благородному заклинателю? Или даже с Цзян Яньли, она учтивая и сдержанная и заставляет Лань Ванцзи чувствовать себя одинаково спокойно в её присутствии, без этих глупых, неудобных вспышек тепла? Но это был бы неразумный вопрос. И кроме того, Лань Ванцзи уже знает ответ: дополнительные материалы и отношения, представленные в них, предназначены для тех, от кого не ожидается рождения следующего наследника клана. Цзинь Цзысюань будет главой клана; как его жена, Цзян Яньли будет матерью главы клана. Их брак, вероятно, будет уравновешенным, дисциплинированным и совершенным. А Лань Ванцзи собирается жениться на ком-то, кто, похоже, не знает ни одного из правил брака, ни одного! Вэй Усянь ведёт себя без всякого уважения и приличий. Он не чтит дядю Лань Ванцзи так, как почитал бы своих собственных родственников — а может и чтит, - в отчаянии думает Лань Ванцзи, наблюдая, как его суженый громко ругается с Цзян Ваньинем во дворе, как будто они совсем не повзрослели за последние шесть лет. Он обращается к Лань Ванцзи не мягким, учтивым тоном, подобающим жениху, а радостно выкрикивает его личное имя, как только Лань Ванцзи попадает в поле его зрения, и при этом улыбается во всё лицо. Он отвечает Верховному Магистру и сам задаёт неразумные вопросы. Совершенно неудивительно, что он первым из всех приезжих заклинателей получил наказание. - Ванцзи, - говорит Учитель Лань, - отведи его в библиотеку. Твой жених, твой беспорядок, тебе и исправлять, - это невысказанное дополнение. Это урок и для него тоже. Лань Ванцзи вспоминает беспокойного мальчика, смотрит на беспокойного молодого человека и думает, что это один из тех случаев, когда копирование Главы Поведения тысячу раз вполне может не иметь никакого эффекта вообще. Он, как всегда, прав. Лань Ванцзи спускает своего своенравного жениха с горы и водворяет его в библиотеку. Менее чем через час верхняя часть тела Вэй Усяня растянулась на столе в позе показного отчаяния. Он водит уголком рукава по чернильному камню. Запачкивается. - Тебе следует сесть надлежащим образом, - говорит ему Лань Ванцзи. - Лань Чжань, - ноет Вэй Усянь. - Я уже сделал сто копий. Лань Ванцзи не отвечает. Он читает ещё полстраницы своей книги. - Так жестоко по отношению к твоему будущему мужу, - говорит Вэй Усянь. Лань Ванцзи слышит, как он надувает губы, и отказывается смотреть на это. - Ты должен быть добрее ко мне, Лань Чжань. Или Лань не верят в доброту до брака? Лань Ванцзи обращает своё внимание на следующую страницу. - Никакой доброты? Ах, как это жестоко. А что можно делать до брака, интересно? Держаться за руки? Я полагаю, что Лань счёл бы даже это шокирующим. Как насчёт поцелуев? Лань Ванцзи понимает, что его заманивают, осознает, что позволяет Вэй Усяню отвлечь их обоих от задачи наказания. Но он, по крайней мере, задаёт правильные вопросы о супружеских правилах. Лань Ванцзи обязан исправить его невежество. Он говорит: - Нет. - Никаких поцелуев? Как насчёт поцелуев... не в губы? - Вэй Усянь заливается смехом, когда Лань Ванцзи пристально смотрит на него. Этот звук наполняет библиотеку, шокирующий и яркий, как внезапно зажжённый фонарь в тёмной комнате. - Я имел в виду руку! Лань Чжань! Куда подались твои грязные мысли? Лань Ванцзи концентрируется на поддержании правильного положения. Он отводит взгляд от рта Вэй Усяня, который слегка испачкан чернилами, с полными губами, что красиво изгибаются у этого светоча смеха. На минуту воцаряется тишина. Лань Ванцзи ей не доверяет. - А как насчёт... Голос Вэй Усяня раздаётся поразительно близко - каким-то образом ему удалось пересечь комнату, не издав ни звука, - и Лань Ванцзи резко поднимает глаза, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Вэй Усянь запечатлел экстравагантный поцелуй на листе бумаги, а затем сунул эту бумагу прямо к лицу Лань Ванцзи. Губы Лань Ванцзи соприкасаются с бумагой на самую малую, самую крошечную долю секунды. Затем он выхватывает его, разрывает пополам и позволяет кусочкам упасть на пол. - Даже поцелуя, переданного письмом, как в великих романах, нельзя - скорбно говорит Вэй Усянь. Он устроился рядом со столом Лань Ванцзи и теперь развалился, лёжа на его углу. - Что, если бы мы были трагически разлучены, Лань Чжань, и письмо, написанное зашифрованным кодом, было бы единственным способом, которым я мог бы передать тебе мои глубокие и искренние чувства? - Это было бы приемлемо, - говорит Лань Ванцзи. Вэй Усянь светлеет, всё его тело приподнимается, что почти соответствует должной позе сиденья. - Да? - Если бы мы были женаты. Тот снова падает. Лань Ванцзи возвращается к своей книге, и на мгновение его глаза совершенно неспособны воспринимать то, на что он смотрит. И только тогда, когда Вэй Усянь говорит небрежным тоном, разрывающимся по швам от ликования: «Что ты читаешь? Что-нибудь интересное?» мозг Лань Ванцзи наконец кричит порнографию! Ты смотришь порнографию! Порнография, на самом деле, не запрещена в Облачных Глубинах. В библиотеке есть несколько томов эротической поэзии, которые чётко помечены и ценятся за их литературную и историческую ценность. И ещё есть дополнительные материалы. Но нигде нет рисунков. Лань Ванцзи поднимает взгляд на Вэй Усяня. Он чувствует, как ярость превращает его лицо в непроницаемую маску. Ужасно то, что образ двух мужчин - их положение, искусная драпировка их одежды, вещи, не скрытые одеждой, - отказывается исчезать, и он как будто смотрит на Вэй Усяня сквозь призму рисунка. Он мучительно осознаёт тонкую талию Вэй Усяня и длину его согнутых ног, когда он со смехом катается по полу. И как могли бы выглядеть его голые бедра или ключицы, если бы Лань Ванцзи вздёрнул резко его за одежду, а затем - если бы он... Лань Ванцзи закрывает глаза, борясь со своим телом, когда оно кричит о своём желании совершать действия, которые не являются ни уважительными, ни спокойными, и не имеют ничего общего с обязанностями по отношению к партнёру. Смех Вэй Усяня переходит в хриплые смешки. Лань Ванцзи мрачно разрывает оскорбительную книгу, игнорируя резкие страдальческие вопли, которые это вызывает, и выходит из библиотеки. Он извинится перед своим дядей позже и пообещает, что Вэй Усянь закончит тысячу копий, даже если Лань Ванцзи придётся всё время стоять над ним и... прижимать его ноги к полу, и… Лань Ванцзи идёт посидеть в холодных источниках. С ним явно что-то не так. Конечно, большая часть вины лежит на Вэй Усяне, но не вся. Каждый человек обязан контролировать своё поведение и мысли. Просто потому, что Вэй Усянь не может управлять воздушным змеем при лёгком ветерке, это не значит, что Лань Ванцзи может позволить пасть своим собственным стандартам.

***

Позже Лань Ванцзи сделает вид, что абсолютно ничего не помнит из того, что произошло, когда он был пьян. Здесь не будет никакой откровенной лжи; говорить неправду запрещено. Очень просто сохранять немигающее молчание, когда Вэй Усянь попытается определить, с попытками, которые колеблются от смешных до неловких, шансы на то, что Лань Ванцзи однажды вспомнит, развернётся и отомстит ему. Лань Ванцзи начинает узнавать своего жениха. Держать его в напряжении - уже достаточная месть. Он помнит: вот пальцы Вэй Усяня танцуют рядом с лобной лентой. Он отталкивает его. Вэй Усянь драматично заявляет, что у Лань так много правил, и они такие суровые и напыщенные, что да кто захочет вступать в брак в этот клан! Слова взрываются в голове Лань Ванцзи в такт с треском дерева о его плечи. Его не били в наказание с тех пор, как он был совсем маленьким. Это ранит сильнее, чем он ожидал. Похмелье точно не помогает. - Что ты делаешь? - требует Вэй Усянь в середине порки. Он извивается и строит скептические рожицы; хотя, как замечает Лань Ванцзи, его колени не сдвинулись ни на дюйм, и он на самом деле не пытался избежать ударов. И он так и продолжает болтать. Он похож на маленького ребёнка, пытающегося продолжать кусать фрукты, в то время как его мать натягивает ему на голову слои одежды: избиение - не более чем неудобство для его нынешней активности, которая - ещё раз - является личным раздражением для Лань Ванцзи. "Поч.. ай... почему ты не... Лань Ванцзи смотрит прямо перед собой и игнорирует его. Чуть позже их окружают другие молодые заклинатели-ученики, половина из которых проявила постыдное рвение посмотреть, как кого-то бьют, а другая половина забрела сюда, чтобы выразить своё беспокойство. Цзян Ваньинь стряхивает руку сестры, стыдливо переводит взгляд то на Вэй Усяня, то на Лань Ванцзи и бормочет что-то о том, как он хочет провести день, медитируя наедине, что, вероятно, означает "продолжать отсыпаться после попойки". Вэй Усянь перестаёт жаловаться, как только встаёт на ноги, как будто это была игра, которая ему внезапно надоела. Он совсем не выглядит так, как будто ему больно. Кожа у самого Лань Ванцзи стянута волнами приглушённого жара, и правильное удержание позы требует от него задействовать силу, которую он обычно направляет в техники самосовершенствования. - Вэй Усянь, - говорит он. Как по щелчку пальцев, тело Вэй Усяня поворачивается к нему, и его поза становится провокационной. Он демонстративно хватается за плечо. - Ах, Лань Чжань. Будешь ли ты утешать меня в моей агонии, как подобает хорошему мужу? Ты приготовишь мне суп и вотрёшь успокаивающие лосьоны в мои синяки? Лань Ванцзи делает успокаивающий вдох, который причиняет невыносимую боль. - "Не допускайте неправильного поведения вашего партнёра; это вредит вам обоим, а также вредит самому браку" - это пятая заповедь брака. - Не... - Вэй Усянь издает обиженный вопль, как будто ему нанесли гнусное оскорбление, и вскидывает руки так, что его рукава хлопают в знак подчеркивания. - Ты совершенно невозможен, Лань Чжань! И пока Лань Ванцзи размышляет о масштабах этого лицемерия, Вэй Усянь одной рукой подхватывает Не Хуайсана и, пыхтя, улепётывает в сторону главного павильона. Цзян Яньли смотрит ему вслед. Беспокойство мелькает на её лице, и она поворачивается к Лань Ванцзи. - Лань-гунцзы, - говорит она. - Я уверена, что А-Сянь никоим образом не намеревается опозорить помолвку. Пожалуйста, помните, что он не рос в условиях замечательной дисциплины клана Лань. Он... - Она колеблется. - Он привык к тому, что привязанность проявляется свободно, а там, где её нет, он может предположить, что её и не существует. Это она говорит о несущественных вещах. Привязанность нигде не фигурирует в супружеских правилах. Всё это просто модели поведения: то, что вы делаете или не должны делать. Но Цзинь Цзысюань задумчиво смотрит на Цзян Яньли, когда она говорит. Его губы чуть-чуть шевелятся, как будто он ребёнок, который учится читать, повторяя звуки слов, появившиеся у него в голове. Как только Цзян Яньли поворачивается, чтобы пойти за своим братом, ему удаётся произнести кое-что вслух. - Цзян-Гунян, - глубокий поклон. - Не могли бы вы... Я... - Он расправляет плечи. По его лицу практически пробегает: Я наследник клана и сохраню своё достоинство! - То есть, не хотели бы вы прогуляться у одного из ручьёв? - А-Цзе! - говорит Цзян Ваньинь, но это кажется простым рефлексом. В этом предложении нет ничего неприличного, ничего такого, против чего он мог бы по-настоящему возразить. В конце концов, эти двое помолвлены. Цзинь Цзысюань напряжённо смотрит в точку между братом и сестрой, сжимая свой меч, как будто это спасёт его. Застенчивая улыбка освещает лицо Цзянь Яньли. - Спасибо, Цзинь-гунцзы, - бормочет она. - Я бы очень этого хотела.

***

На этот раз, когда Лань Ванцзи отправляется посидеть в холодных источниках, это делается для их целебного эффекта, а вовсе не потому, что ему трудно изгнать видения Вэй Усяня из своего разума. Как будто для того, чтобы наказать и вознаградить его за этот факт, Вэй Усянь самолично приходит, чтобы мешать ему, и, широко раскрыв тёмные глаза, он вовсю отнекивается, что это Цзэу-цзюнь впустил его, утверждение, которое Лань Ванцзи обязательно проверит позже. Либо его суженый лжёт ему - ложь не допускается в Облачных Глубинах, и есть по крайней мере два супружеских принципа на тему честности и правдивости между партнёрами - либо старший брат Лань Ванцзи выражает своё постоянное одобрение этого союза косвенным и очень Лань Сичэневским образом. Лань Ванцзи этому очень удивлён. Вэй Усянь до сих пор почти ничего не сделал, чтобы доказать, что, женившись, он однажды станет уважаемым членом клана Лань. Скорее, наоборот. Теперь взгляд Вэй Усяня на голую, покрытую синяками, кожу Лань Ванцзи не похож на успокаивающий лосьон. Он похож на разгорающиеся угли, светящиеся на фоне ночного неба. Похож на ощущение от ликёра, ошеломляющего и мягкого на языке. Лань Ванцзи облачается в ханьфу и готовится к более неуместным разговорам, но вместо этого его ругают слегка обиженным голосом. Вэй Усянь всё ещё расстроен тем, что Лань Ванцзи не позволил ему взять на себя всю вину за вчерашнюю катастрофу. Невероятно. - Это была не твоя вина, - настаивает Вэй Усянь. - Это я принёс алкоголь. - Я был пьян. Я заслужил наказание. - Я не согласен. Лань Ванцзи не знает, что на это ответить. Он не привык, чтобы ему возражали; он не привык, чтобы основные принципы его жизни отбрасывались в сторону с такой легкомысленной уверенностью. Как будто кто-то посмотрел вверх и заявил, что небо зелёное. - И, - продолжает Вэй Усянь, - ты безупречный Второй Нефрит Лань. Твоя репутация не имеет себе равных. Я... - его голос смягчается, упрашивая. - Я не хочу, чтобы люди думали о тебе хуже из-за меня. Я не хочу, чтобы они думали, что я плохо на тебя влияю. Это настолько противоречит всякой логике, что Лань Ванцзи чувствует, как у него дёргается одна бровь. Взгляд Вэй Усяня скользит по нему, и он улыбается, но больше ничего не говорит. Возможно, он воспринимает это как поощрение, потому что в следующий момент он развязывает свою одежду. Маленькое охваченное паникой существо с эмоциями пинает нижнюю часть грудной клетки Лань Ванцзи. - Прекрати раздеваться! - Ты был раздет, - указывает Вэй Усянь. - И как это может быть неприлично? Мы помолвлены. - Но не женаты, - Лань Ванцзи собирается заставить его написать это триста раз. Пятьсот раз. - Да, Лань Чжань, я помню твои многочисленные возражения. Но я ведь не прикасаюсь к тебе, верно? И ты не прикасаешься ко мне. Лань Ванцзи поворачивается спиной. Из-за его спины доносятся возмущённые всплески, которые он списывает на очередную детскую попытку привлечь его внимание, вплоть до того момента, когда его тоже резко затягивает под поверхность воды и тащит в сторону. Это невероятно громко и невозможно тихо, и то, и другое одновременно. Темно. Хаотично. Он изо всех сил пытается защитить голову и не вдохнуть в панике. Он должен быть спокойным и мужественным перед лицом своей смерти - вместо этого, когда пузыри кружатся над его лицом и коготь боли начинает сжиматься вокруг его лёгких, Лань Ванцзи думает, более разъярённый, чем даже когда Вэй Усянь заставлял его так чувствовать: какая потеря. А потом поток выплёвывает его. Когда он отдышался, то увидел, что пещера светлая, холодная и прекрасная. Лань Ванцзи мог бы подумать, что он спит, если бы не то, что он промок насквозь, и его ханьфу тянется за ним, и его скуластый раздражитель-жених тоже тут, задыхающийся, как выброшенная на берег рыба, и выглядящий в равной степени безумным и восхищённым. От белого гуциня на камне по рукам Лань Ванцзи пробегает лёгкая дрожь. Более того, техника убийства аккордами нацелена на Вэй Усяня каждый раз, когда он открывает рот, что Лань Ванцзи находит очень отрадным в первые два раза, когда это происходит. Затем он вспоминает, что обязан защищать не только гостя на землях своего клана, но и мужчину, с которым он обручён. Вэй Усянь здесь только потому, что он пришёл найти Лань Ванцзи, в конце концов; пришёл, чтобы... возможно, не извиниться, но что-то в этом роде. Лань Ванцзи настолько стыдно за своё поведение, что он помогает Вэй Усяню выбраться из воды на берег, где они видят кроликов с налобной лентой Лань. Лицо Вэй Усяня озаряется догадкой и он указывает пальцем на кроликов. - Эта лента на лбу! Вот как техника признаёт вас частью семьи Лань и поэтому не наносит вам вреда. В этом есть смысл. Лань Ванцзи должен был первым это понять. - Быстрее, Лань Чжань! Обвяжи меня своей лентой! Он протягивает руку. Лань Ванцзи смотрит на Вэй Усяня в безмолвном негодовании. - Что? В чём дело? - вопрошает Вэй Усянь. Теперь он настойчиво хлопает пальцами по Лань Ванцзи и, когда это не вызывает никакой реакции, делает выпад схватить саму ленту. Лань Ванцзи блокирует его. - Лань Чжань, поторопись… - Так ты всё-таки прочитал принципы, - говорит Лань Ванцзи. Использование налобной ленты во время обручения, как части Церемонии бракосочетания клана Лань, является правилом номер сто два. Вэй Усянь закатывает глаза, но это делается для того, чтобы скрыть выражение лица ребёнка, которого застукали за чем-то постыдным. Гуцинь гудит с угрозой, явно готовясь к очередному жестокому аккорду. Лоб Лань Ванцзи покалывает от холодного воздуха, когда он снимает ленту; его запястье покалывает ещё сильнее, несмотря на слои ткани, когда он привязывает себя к Вэй Усяню. Металлический символ висит между ними. Вэй Усянь встречает его пристальный взгляд и не говорит ничего легкомысленного или провокационного. Что-то было стёрто с его лица, как тряпка, удаляющая пыль с поверхности, за которой долго не ухаживали. Его глаза тёмные и светящиеся, а плечи прямые, и он смотрит на Лань Ванцзи... как он смотрел на бутылки с ликёром. Я тебя не касаюсь. Ты меня не касаешься. Это совсем не так ощущается. Такое чувство, что Лань Ванцзи протянул руку к странной окровавленной части своего собственного тела и связал их. К сожалению, нельзя сказать, что поведение Вэй Усяня улучшилось после этого. Верховный Магистр вслух задаётся вопросом, самым мрачным тоном, а не изучает ли он правила Лань исключительно для удовольствия нарушать их одно за другим. - По крайней мере, он их изучает, - говорит Лань Сичэнь с лёгкой улыбкой. - Ванцзи... - начинает их дядя, нахмурившись. - Я никоим образом его не поощряю, - говорит Лань Ванцзи. Это не так. Он вообще не смотрит на Вэй Усяня во время лекций. Вэй Усянь отвечает тем, что создаёт талисманы бумажного человечка - детскую игру, что ниже достоинства благородного заклинателя, даже если он, кажется, обладает необычным контролем над ними, - которые дёргают Лань Ванцзи за рукава, садятся ему на плечи и бросаются на его свеженачертанные иероглифы с беззаботным видом, который заставляет их казаться поразительно похожими на их создателя. Лань Ванцзи скомкал первый талисман в кулаке и бросил на Вэй Усяня то, что должно было быть уничтожающим взглядом. Он был встречен улыбкой, от которой у него запорхало в животе. Итак: теперь он не реагирует. Он не оглядывается через правое плечо. Он позволяет бумажным человечкам танцевать весело кругами на его столе, дёргать его за ухо или кататься половину утра на его заколке для волос, и он делает вид, что не замечает. И не слышит возмущённого шипения Цзян Ваньиня и тихих упрёков Цзян Яньли. И каждый божий день Вэй Усянь собирает своё искрящееся бесстрашие в обе руки и делает что-то или говорит что-то, что требует наказания. Вот уж точно, никто никогда не переписывал правила Лань так много раз. Снова и снова. Это по-прежнему идеальное наказание; он ненавидит его, он жалуется на него, а один раз, когда он отправляется подметать полы, он, вместо этого, проводит всё время, весело распевая народные песни Юньмэн и заменяя стихи непристойными стихами собственного изобретения, пока его снова не наказывают за это. И поэтому по меньшей мере два часа в день Лань Ванцзи остаётся наедине в библиотеке со своим женихом, который покусывает кончик кисти и не может усидеть на месте в должной позе, и чей смех скользит по коже Лань Ванцзи и сжигает его желанием. Сегодня Вэй Усянь уже потратил некоторое время, жалуясь на несправедливость того, что Вэнь Цин не хочет с ним разговаривать, когда ему так любопытно узнать о её навыках. К настоящему времени уже всем известно, что она считается одним из самых перспективных молодых лекарей в Цишань Вэнь. Теперь он перешёл к сочинению новой вариации на одну из своих любимых мелодий, а именно: обручение его сестры. - Если бы когда-нибудь была причина для отмены правила, запрещающего употребление алкоголя... - Я не понимаю, почему, - говорит Лань Ванцзи, - учитывая, что ты, кажется, рад нарушать это правило. - Дело в том, что нам с Цзян Чэном нужно заглушить наше отчаяние по поводу того, что шицзе всё-таки выходит замуж за павлина. По крайней мере, теперь он научился быть с ней вежливым, - пауза. Неохотно: - Она выглядела такой счастливой, когда они вместе зажгли фонарь. Думаю, он подойдёт. Конечно, шицзе заслуживает лучшего человека в мире… - Я видел, - говорит Лань Ванцзи. Вэй Усянь ухмыляется, не поднимая глаз, и достаёт незаконченный лист оттуда, куда он пытался засунуть его в стопку. Он церемонно отряхивает рукав и снова начинает писать, продолжая фразу, как будто её никогда и не бросал. «...но очевидно, что с таким уже помолвлен я, так что мне было бы сложно его отдать.» Требуется некоторое время, чтобы её осмыслить, и к тому времени, когда до него доходит, Вэй Усянь уже перешёл к описанию роскошной свадебной церемонии, которую он и его брат всегда хотели устроить для Цзян Яньли, и сколько денег должно быть потрачено на её свадебный наряд. Но, тем не менее, он ждёт, когда Лань Ванцзи пристально посмотрит на него; его глаза спокойны и ясны, и он сразу же прекращает молоть свою чепуху и улыбается. - Перестань шутить, - говорит Лань Ванцзи. - Ты думаешь, это было бы слишком вычурно? Для шицзе нет ничего «слишком» хорошего! Это не то, что имел в виду Лань Ванцзи. Вэй Усянь это понимает. Нет смысла удостаивать чести такого рода коварную ловушку, шагая прямо в неё. Лань Ванцзи сглатывает нелепо пересохшее горло и говорит: - Я хочу ещё потренироваться на мечах до заката. Поторопись. Вэй Усянь сразу всё понимает; конечно, понимает. Он никогда не истолковывал неверно ни слова Лань Ванцзи, ни его молчание. Его лицо вспыхивает, и он наклоняется к своей работе, движение его кисти быстрое, если не точное. Лань Ванцзи некоторое время наблюдает за ним. Вэй Усянь ни разу не заглядывает в Главу о поведении, которая лежит закрытой на углу его стола. Спокойно, не прерываясь, он заполняет свой лист, затем следующий. Лань Ванцзи прикусывает язык от желания засыпать его вопросами, как это делает Верховный Магистр, потому что совершенно очевидно, что Вэй Усянь знает все ответы до единого. Он их учит, конечно же, чтобы потом нарушать. - Готово, - наконец говорит Вэй Усянь. Он уже стоит с мечом в руке. - Что ты мне дашь, если я побью тебя на этот раз, Лань Чжань? - Я не отвечаю на невозможные гипотезы, - говорит Лань Ванцзи, и его жених откидывает голову назад и смеётся. Каждый день после этого Вэй Усянь занимает своё место в библиотеке и строчит свои экземпляры наставлений с гораздо меньшим шумом и суетой. И каждый день Лань Ванцзи учит его чему-то новому во владении мечом, и получает какие-то новые знания взамен. Ему нравится изучать некоторые специфические стили и техники Юньмэн Цзян. Вэй Усянь - удивительно внимательный и терпеливый учитель. Однажды Лань Ванцзи совершает ошибку, спрашивая: - Почему бы тебе просто не вести себя правильно на лекциях? Давать правильные ответы? - Не понимаю, что ты имеешь в виду, Ханьгуан-цзюнь, - говорит Вэй Усянь и даже хлопает своими чёртовыми ресницами. - Я ученик-тугодум, что я могу сказать? Эта дисциплина такая утомительная, но ничего не поделаешь. - Мы по-прежнему могли бы практиковаться с мечом, - говорит Лань Ванцзи. Он ненавидит указывать на очевидное. Вэй Усянь улыбается самой очаровательной и широкой из своих улыбок. Сердце Лань Ванцзи бьётся, как испуганная стая птиц, и Вэй Усянь использует возможность, чтобы обрушить шквал атаки, от которой Лань Ванцзи едва успевает защититься. Именно в этот момент Лань Ванцзи ловит себя на том, что думает о том дне, когда лекции закончатся и молодые заклинатели покинут Облачные Глубины, чтобы начать своё путешествие домой. Лань Ванцзи идёт в библиотеку и читает целый исторический трактат от начала до конца, не понимая ни слова, пустая тишина комнаты неприятно давит на него со всех сторон, и в тот вечер за ужином его дядя прочищает горло и говорит: - Мы имели бы право разорвать помолвку, учитывая стандарты поведения, которые продемонстрировал Вэй Усянь. Некоторые из высказанных им идей... Я нахожу их тревожными. - Он очень энергичный, - говорит Лань Сичэнь. - Я не верю, что в его сердце есть какое-то плохое чувство или что его духовная энергия повреждена. Лань Сичэнь уже заслужил уважение их дяди за свои суждения. Магистр хмурится, но кивает. Лань Ванцзи бессмысленно смотрит на своё запястье. Он думает о форме рта Вэй Усяня, когда тот смеётся. Ещё он думает о том, как Вэй Усянь направил свое раздражение на заклинателей, которые наблюдали за выражением вежливости с ухмылками на лицах и без уважения в сердцах. Он думает об открытой радости, с которой Вэй Усянь встретил чуть заметную улыбку Лань Ванцзи и выпустил фонарь с нарисованным на нём кроликом. Он думает о песне, которую он невольно сочинял, шаг за шагом, с тех пор, как они встретились с Лань И в пещере; пытаясь найти какой-нибудь способ превратить смущение от своих чувств в музыку. - Ванцзи, - зовёт его дядя. - Да? - Несмотря на всё это, ты готов жениться на этом нарушителе спокойствия? - Да. Его дядя хмурится и ровно один раз поглаживает бородку. - Ну, учитывая, что Вэнь всё больше представляют проблему, союзы между нами и другими кланами особенно важны. И ты достаточно взрослый, чтобы осознавать, что ты сам хочешь.

***

Лань Ванцзи был бы счастлив, если бы он никогда больше не застревал в заполненной водой пещере. Ему удавалось существовать почти семнадцать лет без каких-либо сильных эмоций к пещерам, а теперь Вселенная заманила его в две такие штуки подряд. Дом Лань Ванцзи сожжён, его брат пропал без вести, Вэнь, похоже, намерены разрушить мирное равновесие в мире, его рука чувствует себя пустой и уязвимой без Бичэня, а нога с каждым шагом выстреливает болью в позвоночник. Внутри него твёрдая, как железо, скала гнева; как хороший ученик Лань, он должен взращивать семена спокойствия и дисциплины, чтобы смягчить и сдержать его. Ему это кажется трудным. Учитывая все обстоятельства. И в довершение всего, его жених, похоже, полон решимости воспользоваться этой смертельно опасной возможностью, чтобы пофлиртовать со случайными заклинателями Цзинь. Возможно, лекции только и сделали, что показали Вэй Усяню, что клан Лань ему не подходит. Суровый и надменный, сказал он. Конечно, кто-то с темпераментом Вэй Усяня предпочёл бы кого-нибудь бойкого, как эта Мяньмянь, которая открыто проявляет свой пыл и нежность и предоставляет ему возможность героически броситься на клеймящие железки, как придурку. Без сомнения, он раздосадован тем, что у него нет веского предлога разорвать помолвку, и поэтому он застрял с Лань Ванцзи. Юньмэн Цзян не нуждается в ещё одном союзе с Ланьлин Цзинь. У них уже есть один. Два брака между одними и теми же кланами не имели бы политического смысла. А эта девушка даже не... - А, Лань эр-гунцзы, - говорит один из учеников Лэлин Цинь. - Всё в порядке? Вы выглядите… Лань Ванцзи переводит взгляд на этого человека, который вздрагивает всем телом. - Неважно, - говорит он, убегая прочь. - Мы можем прикрепить охраняющий талисман к его спине, если хочешь, - бормочет Цзян Ваньинь. - Чтобы напомнить всем о твоём привилегированном притязании. Лань Ванцзи поворачивается к нему лицом, на губах у него застывает негодование, но брат Вэй Усяня просто хлопает его по плечу и говорит: - Чего бы это ни стоило, лишь бы ты не отправил его обратно. - Отправь его обратно, - бесстрастно говорит Лань Ванцзи. - Что будут делать мои родители, если ты откажешься от него? Честно говоря, ты самый высокопоставленный человек, который, кажется, способен терпеть его хоть сколько. Это откровенная неправда. Вэй Усянь - импульсивный горлопан с опасными идеями, но он также хорошо воспитанный и хорошо обученный заклинатель, первый ученик большого клана, красивый и талантливый. События следующих нескольких часов доказывают, что он также относится к тому типу людей, которые будут руководить эвакуацией и жертвовать собой ради её успеха, и которые делятся своими лекарствами, даже если сам всё ещё восстанавливается после травм и тут получил новые. Лань Ванцзи по-прежнему ненавидит пещеры, особенно те, в которых обитают черепахи-демоны, но... ни одни тренировки или ночная охота, в которых он участвовал, никогда не доставляли ему такого удовольствия, как разработка стратегии и сражение бок о бок с Вэй Усянем. Или столько же ужаса в победе, когда он наконец вытаскивает Вэй Усяня из воды. Лань Ванцзи оглядывается в поисках камня, чтобы опереться на него, но... но они обручены, и даже если бы и нет, никого нет рядом, кто мог бы увидеть это… ну, то, что Лань Ванцзи не желает выпускать Вэй Усяня из своих объятий даже на мгновение, укачивая его на своих коленях и помогая выкашливать окровавленную воду. Вэй Усянь со стоном откидывается в полу-сидячее положение и смотрит на Лань Ванцзи так, словно только сейчас понял, где они находятся. Он улыбается и поднимает дрожащую руку, чтобы ткнуть Лань Ванцзи в лоб. - Гляньте на него, он так обеспокоен! Если бы я знал, что это именно то, что нужно, чтобы ты обнял меня, когда мы уже столько месяцев обручены… Он замолкает и снова кашляет, и ещё больше крови пачкает его губы. Он промок и горит, как в лихорадке, и его плечи кажутся невероятно лёгкими там, где они опираются на ноги Лань Ванцзи. Его глаза начинают закрываться, и Лань Ванцзи трясёт его, пока они снова не открываются. - Вэй Ин, - резко говорит он. - Говори. Продолжай говорить. - Тебе нужно уже определиться, Лань Чжань, - тихий смех переходит в кашель. - Молчи, Вэй Ин. Продолжай говорить, Вэй Ин. Это таким будет наш брак? Знаешь, а мне всегда нравилась идея быть женатым. Его голос звучит невнятно. Он мог бы быть пьян, если бы не дрожал всем телом. Руки Лань Ванцзи беспомощно сжимаются, как будто он может остановить дрожь. Он не может. Он уже должен был это усвоить: невозможно заставить Вэй Усяня долго оставаться неподвижным. - Неудивительно, - сурово говорит он. Удерживай его в разговоре. - Тебе не терпится попробовать всё, что изображено на этих грязных картинках из книги Не-гунцзы. Это едва вызывает у него ухмылку, что вызывает беспокойство. Вместо этого глаза Вэй Усяня фокусируются где-то далеко за лицом Лань Ванцзи, и его голос потихоньку ослабевает. - Я думаю, должно быть, здорово иметь своё место и кого-то, с кем можно его разделить. Ты не согласен? Кого-то, кто никогда не будет очень далеко, кто будет улыбаться тебе, кушая суп, и разговаривать с тобой, когда ты захочешь поговорить. Который заставит тебя смеяться, когда ты будешь заниматься скучной работой по дому, и пойдёт с тобой, чтобы найти интересные занятия, и... а потом заснёт с тобой рядом в конце дня. Он ещё глубже утыкается лицом в рукав Лань Ванцзи, и на несколько вдохов Лань Ванцзи слишком ошеломлён, чтобы ругать его за то, что он закрыл глаза. Такая тихая семейная жизнь совсем не похожа на то, что он когда-либо представлял себе, когда думал о браке. Единственный брак, который он когда-либо мог внимательно изучить, - это брак его родителей. И всё же... в супружеских правилах нет ничего, что противоречило бы этому. Такие слова, как правдивость, уважение и забота, - это стены, пол и прочная крыша. То, что описывает Вэй Усянь, - это всё остальное; всё, что превращает структуру в место, где могут жить реальные люди. Лань Ванцзи замёрз и измучен, напуган и устал, но что-то туго свернувшееся внутри него отпускает, и вслед за этим разливается ощущение будто подул тёплый ветерок. - Вэй Ин, - зовёт он, и затем более настойчиво: - Вэй Ин, - когда на этот раз встряска менее успешна. Тревога горячей волной подступает к его горлу, комок слов, которые он не может произнести. Не уходи. Не покидай меня. На одно ужасное мгновение он стоит на коленях на камнях и поднимает лицо к снегу и к двери, которая отказывается открываться, как бы долго он ни ждал. Он говорит: - Останься со мной, - что едва ли лучше. И продолжает: - Вэй Ин, если ты умрёшь, я не женюсь на тебе. Уголок рта Вэй Усяня приподнимается в улыбке. Он прикидывался? Лань Ванцзи не собирается жениться на нём, чего уж там, потому что Лань Ванцзи собирается придушить его. Но изогнутые губы покусаны и темны от крови, кожа вокруг них почти белая, и когда Лань Ванцзи пытается нащупать его пульс, он слабый и быстрый, как у человека, перепрыгивающего через мокрые камни, чтобы пересечь реку. У Лань Ванцзи не так много энергии, чтобы ею делиться. Ему всё равно. Железный шар гнева внутри него превратился в такой же твёрдый шар наплевательства. Это блаженное освобождение. Вэй Усянь успокаивается, когда энергия Лань Ванцзи вливается в него. Он спрашивает: - Ты споёшь мне песню? Когда Лань Ванцзи поёт для него, мелодия в его устах меняется, это не та простая вещь, которую он сочинял. У неё появляется дополнительное измерение, вторая струна: нежная тоска после долгих лет общения. Это то, чего не хватало. Теперь она целостна.