seldom all they seem

- Ты мог бы вернуться в Гусу, - говорит Цзян Ваньинь. Его поза напряжена, но на лице - неприкрытое облегчение. Он уже поклонился вдвое больше, чем необходимо, выражая свою благодарность Лань Ванцзи за то, что он сохранил жизнь его брату, хотя Вэй Усянь выглядит не намного лучше здесь, на открытом солнечном свете; он весь мокрый и его не получается разбудить. По большей части это его заслуга в спасении. Лань Ванцзи хочет разорвать благодарность Цзян Ваньиня в клочья в своих руках, как неправильно написанные талисманы, и бросить их в озеро. - Нет, - говорит Лань Ванцзи. - Я останусь. - Я знаю, ты, наверное, встревожен тем, что произошло... - Меня больше беспокоит то, что ещё произойдёт. Цзян Ваньинь и Цзинь Цзысюань обмениваются взглядами. Лань Ванцзи их игнорирует, предпочитая присесть, чтобы ненадолго положить руку на лоб Вэй Усяня, контролируя, затем снова встаёт. Где-то за несколько часов до их спасения Лань Ванцзи вложил это железо в своё сердце и придал ему новую форму. Он всё ещё очень зол. Ему всё ещё трудно заботиться о чём-либо, кроме следующего вздоха, который сделает Вэй Усянь. Но он Лань, и он обручён. Они - его две парные опоры, прочно вбитые в землю, и между ними он может быть стойким. - В Облачных Глубинах нечего делать, кроме как восстанавливать, - продолжает он. Он услышал последние новости от пары учеников Лань, которые упорно пробирались к последнему известному местоположению Ханьгуан-цзюня. - Мой брат или в безопасности, или нет; мои поиски не изменят последнего и могут даже подвергнуть его опасности, если это первое, - он церемонно кланяется. Он так сильно хочет вернуть свой меч. - Я чту союз с Цзян. Я к услугам Юньмэн, если ему что-то угрожает. - Как и я, - говорит Цзинь Цзысюань. Похоже, Цзинь проявляют своё уважение. Госпожа Юй уже покинула Пристань Лотоса вместе с Цзян Яньли, и они находятся в Башне Кои, где проходят начальные этапы подготовки как к войне, так и к свадьбе. - Я надеюсь, что в такой поддержке не будет необходимости, - говорит Цзян Ваньинь. Его челюсть сжата. - Вэй Усянь и я должны поговорить с моим отцом. Мы отправимся в Пристань Лотоса сразу же, как только он очнётся. Так они и делают, и Лань Ванцзи и Цзинь Цзысюань идут с ними. Вэй Усянь всю дорогу жалуется на лихорадку, раны, еду, на то, как неудобно сначала в повозке, а потом в лодке. Только в последний час перед прибытием в Пристань Лотоса, он замолкает. Лань Ванцзи совершенно не верит этому и поэтому стоит наготове у его локтя, когда Вэй Усянь выходит из лодки, приветствует своего приёмного отца яркой улыбкой и тут же падает в обморок в объятия Лань Ванцзи. - Да ладно, - бормочет Цзян Ваньинь. Цзинь Цзысюань тихонько фыркает. Жалобы начинаются снова, к облегчению Лань Ванцзи, после того, как Вэй Усянь проспал какое-то время, и у него спала температура. Во рту Вэй Усяня пересохло. Он голодный. Он хочет видеть свою шицзе; это очень несправедливо, что она должна навещать своих будущих родственников мужа, а не находится здесь, где Вэй Усянь может увидеть её и погладить по волосам. - Но я рад, что ты здесь, Лань Чжань, - добавляет он, поудобнее устраиваясь на подушке. На нём только малиново-красное нижнее одеяние. Видны края его ключиц. Лань Ванцзи чувствует себя так, словно совершает непристойный поступок, просто открыто глядя на него. Вэй Усянь с надеждой смотрит на него с подушки. - Ты можешь приготовить суп из свиных рёбрышек с корнем лотоса? - Вэй Усянь! Перестань вести себя как невежа, - говорит Цзян Ваньинь, стоя в дверях. - Лань Ванцзи - наш гость, ты не можешь командовать им, как слугой. - Его взгляд на Лань Ванцзи содержит больше, чем намёк на "пожалуйста, не отсылайте его обратно". - Я уже велел кухням приготовить суп. - У них будет не так вкусно, как у шицзе. - Я знаю, - выражение лица Цзян Ваньиня смягчается в краткой улыбке, а затем резко возвращается к прежнему. - А теперь перестань приставать к своему будущему мужу и надень что-нибудь приличное. Отец получил известие, что прибывает Яо-цзунчжу со срочными новостями. Новость не столько срочная, сколько катастрофическая. Из-за Вэнь клан Яо теперь состоит только из своего главы и ещё одного человека, оба тяжело ранены и еще больше ослаблены их стремлением предупредить клан Цзян. Когда мужчин уносят на лечение, Цзян-цзунчжу тяжело садится. Цзян Ваньинь сразу же придвигается и кладёт руку ему на плечо. - Отец, - говорит он, - ты слышал его. Скоро Вэнь переведут своё внимание на нас. Я слышал, что Вэнь Чао поклялся выследить и наказать всех учеников, кто был в Цишане. - По крайней мере, твои сестра и мать в Ланьлине. Цзинь Цзысюань кланяется. - Учитывая этот произвол, я уверен, что Цзинь выступит вместе с другими крупными кланами против Вэнь. Я лично сопровожу Яо-цзунчжу в Ланьлин, если вы пожелаете, чтобы он мог рассказать свою историю моему отцу. - Да, - кивает Цзян-чжунчжу. - Лань Ванцзи. Тебе тоже стоит съездить в Ланьлин. Ты старший член в Гусу Лань: твой голос будет необходим в этом совете. - Никто ещё ничего не слышал о твоём брате, он не произносит таких слов. - Я останусь, - говорит Лань Ванцзи. - Я здесь, чтобы поддержать Цзян. - Цзян не может действовать самостоятельно? - Цзян-цзунчжу откидывается на скамье, сложив руки на груди. Его глаза по-прежнему добрые, когда он говорит. - Мы уже защищали Пристань Лотоса от нападения раньше, и мы сделаем это снова. У меня есть Цзян Чэн и Вэй Усянь, и все наши ученики. Мы будем защищать наш дом. Лань Ванцзи не может с этим спорить. Он кланяется в знак согласия. - Кроме того, Лань Чжань, мне нужно, чтобы ты присмотрел за будущим мужем моей сестры, - говорит Вэй Усянь. - Я не верю, что он не заблудится по дороге. Цзинь Цзысюань с Цзян Ваньинем переглядываются, фыркая. Что-то изменилось между ними двумя с тех пор, как они координировали спасение Вэй Усяня и Лань Ванцзи из пещеры. И у них больше общего, чем разногласий: два будущих главы Орденов, которые скоро станут братьями по браку, оба серьёзно настроены. Оба едины в своем постоянном раздражении от Вэй Усяня.

***

Несмотря на элегантность и величественность, Башня Кои всегда казалась противоположностью Облачным Глубинам во многих отношениях. Пребывание там заставляет Лань Ванцзи наблюдать за сотней птиц, строящих гнезда одновременно. Здания полны великолепия; люди полны спешкой, украшениями, сплетнями и твёрдой решимостью знать больше, чем человек, стоящий рядом с ними. Так и сейчас, только ещё больше. Госпожа Юй и Цзинь устроили официальный приём от двух кланов для дам и с радостью участвуют в планировании свадьбы, которая теперь, скорее всего, состоится только после войны. Потому что война будет. Как и предполагалось, Лань Ванцзи попадает на многодневные совещания, на которых зарождаются истоки кампании. Затем он обнаруживает, что впоследствии объясняет эти встречи Не Хуайсану, который сопровождал своего брата, главу клана, и который сидит в задней части комнаты, глядя поверх своего веера, а затем подходит к Лань Ванцзи, жалобно сетуя, что он не следил за большей частью этого - может ли Ханьгуан-цзюнь ему всё попроще объяснить? Именно после одного из этих утомительных разговоров - во время которого один из нудных вопросов Не Хуайсана, по крайней мере, случайно выявляет изъян в одном из предлагаемых путей подхода к главному надзорному пункту, о котором Лань Ванцзи расскажет в следующий раз, - Лань Ванцзи идёт извиниться перед Цзян Яньли. Она попросила его прийти и выпить чаю, а теперь он опаздывает. Проходит некоторое время, прежде чем дверь в комнату открывается на его стук. Глаза и щёки Цзян Яньли слегка покраснели, и в одной руке она сжимает письмо. Через её плечо Лань Ванцзи видит госпожу Юй. - Я не вовремя, - предполагает он. - Я пойду. - Нет, нет, входите, Лань-гунцзы. Мы получили новости, и вы тоже должны их услышать. Лань Ванцзи снова смотрит на следы слёз на её лице. Его сердце замирает в груди, как у рыбы, которая перестала трепыхаться после одного-единственного удара. - Плохие новости, - выдавливает он. - Да... нет! Пристань Лотоса всё ещё держится. Наша семья жива, - она кладёт лёгкую, как перышко, руку ему на плечо и улыбается. - А-Сянь написал, чтобы рассказать нам, что произошло. Письмо от Вэй Усяня. Вэй Усянь жив. Рыба возвращается к жизни; это так болезненно. Лань Ванцзи не осознаёт, что приложил руку к груди, пока не обнаруживает, что его собственные пальцы впиваются в ткань. Он сидит напротив госпожи Юй. Госпожа Цзян обычно относится к нему с выражением смутной и вежливой надежды, как будто ей, как и её сыну, не терпится, чтобы он избавил их от Вэй Усяня и начал оказывать на него положительное влияние. Сегодня она кивает ему рассеяно. Цзян Яньли читает письмо вслух с самого начала - проявление доброты, которой Лань Ванцзи не ожидал. Голос Вэй Усяня слышен даже сквозь откровенный, быстрый очерк событий, лёгкий в жестоких деталях и тяжёлый в заверениях. Заклинатели Вэнь пришли, как и ожидалось. Они были слишком самоуверенны, потому что клан Цзян распространил дезинформацию о том, что жители Пристани Лотоса были растерянны и неподготовлены. Неубедительная жалоба на нарушенное гостеприимство во время визита Цишаня быстро переросла в тотальную битву. Талисманы-ловушки были расставлены по всей Пристани - скромно-туманная формулировка, думает Ванцзи, от автора писем, который дьявольски изобретателен в обращении с талисманами. Ученики Цзян сражались умно и слаженно. Они понесли потери, но в конце концов одержали победу. Голос Цзян Яньли прерывается, когда в письме появляются плохие новости. Силы клана Вэнь возглавлял Вэнь Чжулю. Совместными силами Цзян Ваньинь и Цзян Фэнмянь сумели убить этого человека, но не раньше... Лань Ванцзи знает об исключительной, ужасающей способности, которой, как говорят, обладает Вэнь Чжулю. Он говорит, полностью контролируя себя: - Кто из них? - А-Чэн, - тихо говорит Цзян Яньли. Кулак госпожи Юй сначала приподнимается, а затем падает на мягкое сиденье рядом с ней, её взгляд яростен, пальцы скользят по Цзыдяню, как будто успокаивая его. Письмо продолжается, предложения запутаны - можно услышать, как Вэй Усянь запинается, спешит успокоить свою сестру и приёмную мать, что с Цзян Чэном всё будет в порядке, что он, Вэй Усянь, найдёт способ помочь ему восстановить своё золотое ядро. Он собирается навестить близкого друга, который знает всё, что нужно знать о врачевании. Цзян Чэн очень скоро вернётся к нормальной жизни. Он клянётся всеми своими предками. Госпожа Юй фыркает. - Я уверена, что во всём виноват этот приёмыш. Мой муж в опасности, а меня нет рядом, чтобы защитить его! Мой сын ранен! - Ты знаешь, что это неправда. Много других кланов подверглись нападению таким же образом, - мягко говорит Цзян Яньли. - Вина лежит на Вэнь, что нарушили наш мир. Лань Ванцзи встаёт. Кланяется. Благодарит их за оказанную честь услышать эти новости. Он абсолютно убеждён, что Вэй Усянь собирается отправиться прямо в логово к врагу, чтобы попросить Вэнь Цин о помощи.

***

Война продолжается. Лань Ванцзи получает личное письмо от Лань Сичэня и возвращается в Облачные Глубины, чтобы возглавить снос созданного там надзорного пункта, и проводит два удовлетворительно-тяжёлых дня, очищая их разрушенный дом от Вэнь. Его брат присоединяется к нему с большой группой учеников. Вместе они приступают к выполнению задачи по возвращению Гусу. Это тяжёлая работа. Иногда Лань Ванцзи не думает о Вэй Усяне целыми часами. Он получает сообщение от Цзян Яньли, в котором говорится, что она и её мать вернулись в Пристань Лотоса; что она видела обоих своих братьев, и они оба здоровы. Золотое ядро Цзян Ваньиня было исцелено, и он полностью выздоровеет, благодаря помощи друга, который многим рисковал, чтобы приехать и забрать его на лечение. Есть основания беспокоиться о том, что помощь этого друга, возможно, была обнаружена, и они могут оказаться в опасности; Цзян Яньли спрашивает, что, если бы Гусу Лань что-нибудь услышали об этом, послали бы они весточку в Пристань Лотоса? Всё очень разумно непрозрачно и без упоминания имён. Война всё ещё продолжается. Письма могут быть перехвачены. По горячим следам этого сообщения приезжает сам Цзян Ваньинь, лично, и он кланяется Лань Ванцзи и Лань Сичэню, его лицо напряжено и в руках полно мечей. Ланьлин Цзинь совершили налёт на гнездо Цишань и обнаружили тайник с конфискованным оружием. А пока Лань Ванцзи носил свой старый меч. Знакомый вес Бичэня распространяет странный жар по его позвоночнику. Напряжение по-прежнему висит в воздухе. Лань Ванцзи понимает, что один из мечей, тот, что в ножнах на Цзян Ваньине, - Суйбянь. - Вэй Усянь... - Голос Цзян Ваньиня странный, ровный. - Я подумал, что он может быть здесь. Лань Ванцзи стоит очень неподвижно. Его меч не даёт ему качнуться. - Нет. - Он покинул Пристань Лотоса, пока я выздоравливал. Он сказал нам, что придёт повидаться с тобой. Ножны Бичэня сложнее тех, что недавно носил Лань Ванцзи. За эти годы он выучил рисунок кончиками пальцев. Лань Ванцзи чувствует, как этот узор вдавливается в кожу его ладони. Лань Сичэнь говорит: - Вэй Усяня здесь не было. - Ничего. Всё в порядке. Сейчас повсюду ходят слухи, обо всём, и мы слышали... кто-то слышал, что его схватил Вэнь Чао. И если его здесь нет, и никто его не видел... Что за идиот, - Цзян Ваньинь взрывается внезапной вспышкой гнева, - бродить одному, когда Вэнь Чао и его ужасная любовница поклялись лично убить его! Лань Ванцзи делает медленный вдох и ослабляет хватку на Бичэне. - Цзэу-цзюнь, - говорит он. Лань Сичэнь отзывается: - Иди.

***

- Лань Чжань, - говорит Вэй Усянь. - Чего ты хочешь? Ты тоже собираешься обнять меня, как Цзян Чэн? Нет, не говори мне - это было бы неприлично. Даже несмотря на то, что мы обручены. Его голос скользит по фразам, не вкладывая в них особого смысла. Цзян Ваньинь закатывает глаза и бьёт его кулаком в плечо. Чего хочет Лань Ванцзи? Он хочет этого. Он хочет иметь возможность прикоснуться к Вэй Усяню с этим небрежным правом, пусть и не обнимать его. Он хочет встряхнуть его за ханьфу и вырвать эту чёрную флейту из его рук. Более того, он полон иррационального гнева из-за того, что должен приложить столько усилий, чтобы спасти Вэй Усяня, только для того, чтобы обнаружить, что мстить уже не за что. Если вдуматься. Сейчас он достаточно взрослый, чтобы понять, что то, что существовало между его родителями, было необычным и экстремальным. Не каждый запирает своего партнёра дома или оплакивает его смерть так сильно, что далеко выходит за рамки обычных принципов траура. Тем не менее. Лань Ванцзи чувствует в себе зерно того, что его дядя, без сомнения, назвал бы семейной слабостью. Окровавленное тело Вэнь Чао лежит на земле, и Лань Ванцзи хотел бы пнуть его за то, что этот человек посмел сделать с женихом Лань Ванцзи; он хотел бы повесить его на стене и оставить гнить или отдать собакам и посмотреть, как его разорвут на части. Он действительно хочет запереть Вэй Усяня где-нибудь, чтобы тот не мог убегать на долгие месяцы. Чтобы не получилось так, что его похитят и будут пытать, а он будет использовать тёмные талисманы и зловещие заклинания, и смотреть на Лань Ванцзи с этой новой улыбкой, за которой скрываются секреты. - Чего ты хочешь? - повторяет Вэй Усянь. Лань Ванцзи говорит правду. - Я хочу, чтобы ты перестал делать вид, что ты - не моё дело. Моё. Что-то ужасное пробегает по лицу Вэй Усяня и сразу же исчезает. Он подходит ближе и наклоняется, их лбы соприкасаются; он утыкается в металлическую пластину с облаком. - Лань Чжань, - говорит он. Его дыхание как ласка. - Ханьгуан-цзюнь. Эр-гэгэ. Я думаю, что сегодня не в настроении выслушивать от тебя упрёки. - Вэй Ин… Два пальца, прижатые к его губам, заставляют его замолчать. Сердце Лань Ванцзи бешено колотится. Он хватает Вэй Усяня за запястье и отталкивает его руку. Он знает, он всегда знает, когда его намеренно отвлекают. Он говорит: Партнёры должны быть честны друг с другом. Партнёры должны позволять друг другу уважать свои собственные мысли и своё собственное молчание, - тут же парирует Вэй Усянь. Из всех супружеских принципов именно этот больше всего утешал Лань Ванцзи в детстве. Использование его в качестве оружия против него причиняет такую боль, что он не может придумать, что сказать в ответ.

***

Недавно вернувшийся Вэй Усянь не будет носить свой меч. Он отказывается вступать в союз с остальными против Вэнь Жоханя во время Совета в Цинхэ. Даже Цзян-цзунчжу, который обычно снисходителен и добр, теряет с ним терпение. Лань Ванцзи видит, как его жених кирпичик за кирпичиком выстраивает дистанцию, как каменную стену. Что касается его самого, то он отказывается оставаться по другую сторону стены. Он преодолевает его легкомыслие и неуловимость и, наконец, направляет меч на Вэй Усяня и говорит: - Поговори со мной. Это один из самых долгих и ужасных моментов в его жизни, прежде чем Вэй Усянь рассмеялся и сказал: - Ладно. А если так? Как в старые добрые времена? - и прыгает на крышу. Что ж, они разговаривают. Это не самый успешный их разговор. - Беспокоишься, что я преждевременно состарюсь под влиянием злых практик? Что я потеряю свою привлекательность? Он приосанивается; его улыбка - провокация. Лань Ванцзи всё это игнорирует. - Мы будем партнёрами. Так давай же будем партнёрами. Ты говоришь, что медитативные техники Лань помогают - позволь мне продолжать помогать. На крыше Вэй Усянь придвигается ближе и крутит флейту между пальцами. Он проводит красной кисточкой по руке Лань Ванцзи, затем использует саму флейту, чтобы мягко постучать по тому же месту. Лань Ванцзи рвано вздыхает. Это ощущение больше, чем физический контакт, странное и острое, но не неприятное, как щелчок. Вэй Усянь усмехается. - Вот как, Лань Чжань. Ты нравишься моей флейте. Наверное, потому, что у нас есть что-то общее, думает Лань Ванцзи. Подобные духовные инструменты всегда собственнически относятся к своему пользователю. Вэй Усянь подносит один конец флейты к уху и хмурится, притворяясь, что слушает её. Лань Ванцзи не находит эту шутку особенно смешной. - Позволь мне помочь, - снова говорит он. Вэй Усянь кладёт флейту обратно себе на колени. - Она говорит, что ты прав, Лань Чжань. Партнёры должны оказывать и принимать поддержку с равной благосклонностью. Ещё один из принципов. Лань Ванцзи чувствует, как один уголок его рта изгибается в улыбке, и улыбка Вэй Усяня - старая, знакомая - встречается с ней, и в этот момент Лань Ванцзи позволяет себе поверить, что они могут это сделать, вместе; что нет простых ответов, но они могут придумать свои собственные; что всё это закончится хорошо.

***

Он ошибается.

***

Он ясно понимает, насколько он был неправ, когда стоит в темноте, его сапоги промокают от дождя, а сердце разбивается. Между ними зияет пропасть. Где-то есть слова, которые идеально заполнят её и тем самым вернут мир на место. Лань Ванцзи знает, как запоминать слова других людей, но он никогда, ни разу, не знал, что сказать, когда это действительно важно. А ничто и никогда не имело такого значения, как этот момент. - Чего ты хочешь, Лань Чжань? Он говорит тихо и решительно: - Возвращайся со мной в Облачные Глубины. Вэй Усянь смеётся, его смех словно трескающееся дерево. - Ты знаешь, что я не могу этого сделать. Позволят ли Цзэу-цзюнь и Верховный Заклинатель мне взять этих людей с собой? Позволить им оставаться там в безопасности и бросать вызов другим кланам? Оставить меня в покое и не пытаться проникнуть в мои мысли и вмешиваться в мои решения? Лань Ванцзи молчит, и это исчерпывающий ответ. - Нет. Так оно и должно быть. И ты, Лань Чжань - ты Ханьгуан-цзюнь, ты Второй Нефрит Лань. Любая дальнейшая связь со мной лишь запятнает твою репутацию. Сердце Лань Ванцзи чувствует себя как-то странно. Кто-то окунул его в свинец, и оно падает куда-то вниз. - О чём ты говоришь? - Я говорю, что ты должен разорвать помолвку, ну ясно же! Все поймут. Никто не будет винить тебя, или думать, что у тебя нет чести, или что-то в этом роде. - Это точно покажет, что у меня нет чести. Лицо Вэй Усяня залито водой. Он выглядит глубоко несчастным и уставшим. Таким уставшим. - Лань Чжань. Просто сделай это. - Нет. Внезапно, как удар хлыста. - Лань Чжань! - Вэй Ин, - он выдавливает сквозь зубы, - если ты хочешь разорвать помолвку, сделай это сам. Вэй Усянь вздыхает, слезает с лошади и подходит к нему. - Простите, все, - говорит он через плечо. - Ханьгуан-цзюнь такой непреклонный. Он ступает под зонт. Его волосы прилипают к лицу неаккуратными прядями, а глаза вблизи мутные, с красными прожилками, как будто он слишком долго не спал или плакал. Лань Ванцзи хочет поднять рукава и завернуть в них Вэй Усяня, вытереть ими его лицо, строго сказать ему, что сон необходим для острого ума и чистого духа. Он хочет смотреть, как Вэй Усянь засыпает у него на коленях, и играть музыку, чтобы стереть морщинки беспокойства, залегшие между его бровями. Вэй Усянь шипит: - Мне нельзя этого делать. Это ещё хуже. Ты хочешь, чтобы все говорили, что ты был недостаточно хорош даже для продажного Вэй Усяня? - Очевидно, - говорит Лань Ванцзи, - это так и есть. - Это не... ай-я, Лань Чжань! Ты такой неразумный! - затем его лицо загорается, как это всегда бывает, когда у него появляется блестящая и запретная идея, которая, вероятно, сработает. - Отлично. Тогда я скажу всем, что ты разорвал помолвку. - Ты солжёшь. - Чтобы защитить тебя, Лань Чжань. Да. Мне они тоже поверят… Лань Ванцзи, вне себя от ярости, отбрасывает зонт в сторону и притягивает Вэй Усяня ещё ближе, схватив того за мокрую одежду. Дождь заливает его лицо. Его сердце бешено колотится. Они поверят этому. Это неприемлемо, чтобы мир думал, что Вэй Усянь будет таким неверным, и что то, что он чувствует к Вэй Усяню, это... это не… Вэй Усянь испуганно вскрикивает, когда Лань Ванцзи целует его, но Лань Ванцзи крепко его держит; он не позволяет ему отстраниться. Поначалу этот поцелуй кажется неуклюжим. Лань Ванцзи это не волнует. Он голодал столько месяцев, медленно превращаясь в тлеющие угли и жажду под безупречностью своих одежд, и он вцеловывает это тепло в губы своего суженного, пока с удивлением не видит пар, поднимающийся от места их соприкосновения. Губы Вэй Усяня мягкие, и его рука внезапно оказывается на затылке Лань Ванцзи, под холодной тяжестью его волос, и когда он приоткрывает рот, это самое сладкое, что Лань Ванцзи когда-либо пробовал. Сладко и солёно - кто из них плакал? Лань Ванцзи - это перевоплощённое существо, беспокойный дух зубов и бурлящей крови. Он оставит себя размытым по всему этому человеку, и никто никогда не сможет усомниться в его притязаниях. Вэй Усянь в последний раз выдыхает у его рта, а затем отталкивает его одним толчком. - Нет, - Вэй Усянь поворачивается и машет руками. - Вы этого не видели! Никто из вас! Забудьте об этом! Люди клана Вэнь мокрые и усталые, и вряд ли это самая насущная из их текущих забот; но они кивают, опустив глаза в землю, все, кроме маленького мальчика, который беззастенчиво смотрит широко раскрытыми глазами из объятий пожилой женщины. И Вэнь Цин, чьё многострадальное выражение лица говорит о том, что она однозначно это видела и не забудет. Лань Ванцзи светится от удовлетворения. Никто из них этого не забудет, особенно Вэй Усянь. Теперь их обручение не будет отрицать никто. Вэй Усянь смотрит на него. Через мгновение он судорожно смеётся. - Такое неподобающее поведение! Не могу поверить, что это я напоминаю тебе правила, Лань Чжань! Мы ведь даже не женаты. - Мы обручены. Лицо Вэй Усяня морщится, и это наполовину смех, наполовину что-то другое, но на этот раз, когда Лань Ванцзи целует его, он совсем не сопротивляется. Поцелуй медленнее, и сладость стала глубже, приобрела горький оттенок. Лань Ванцзи не думал, что второй поцелуй в его жизни будет таким сложным. Вэй Усянь оставляет дразнящие поцелуи в уголках рта Лань Ванцзи, как чернильные точки, а затем позволяет Лань Ванцзи вести, положив руки на шею Вэй Усяня. Он целуется так, будто это последнее хорошее дело, которое он сделает в своей жизни, как будто необходимый глоток воды перед летней ночной охотой. Лань Ванцзи больше ни о чём не думает. Поцелуй мог длиться часами; он не смог бы сказать наверняка. Как мог Вэй Усянь подумать, что он так просто выпустит это из своих рук? Это эгоистично, он не должен быть эгоистом, но он ничего не может с собой поделать. - Ай, Лань Чжань! - Вэй Усянь, наконец, отлипает, но его губы изгибаются в улыбке, когда он касается глубокой царапины, оставленной ногтем Лань Ванцзи на его шее. - Тут останется след. - Хорошо, - говорит Лань Ванцзи. Он имеет в виду: это случилось. Мы обручены. Ты мой. Вэй Усянь такой красивый, промокший и зацелованный, игнорирующий дождь, как он игнорирует взбучки и предупреждения и перспективу быть ненавидимым всем миром совершенствования. Он вздыхает и немного сдувается, как фонарь, занесённый на острую ветку и проколотый. - Ты и правда не откажешься от меня. - Нет. - Это... - Вэй Усянь машет он рукой между ними, - ничего не решает. - Я знаю. Зонт Лань Ванцзи, брошенный в грязь, медленно наполняется дождём, когда Вэй Усянь уезжает и забирает Вэнь с собой.

***

Почти два месяца спустя Лань Ванцзи оказывается в трапезной гостиницы и подслушивает разговор о себе. Похоже, что это происходит с большей частотой, чем того требуют законы вероятности. Но с другой стороны, он был в нескольких гостиницах за последние несколько недель, и в большинстве из них речь шла не более чем о местных сплетнях и других событиях, представляющих общий интерес. Старейшина Илин вызывает у всех огромный интерес. Лань Ванцзи собирает истории о его подвигах, как хороших, так и злодейских. Похоже, никто не может прийти к согласию по поводу того, был ли он официально отвергнут Юньмэн Цзян или нет. По словам одного человека, глава Ордена отказывается публично осудить его. Но его жена, госпожа Юй! Она ненавидит его, так ведь? Ах, она тоже отказывается говорить "да" или "нет", если её спрашивают напрямую. Эта конкретная группа крестьян, однако, заинтересована только в обсуждении Вэй Усяня в связи с его до сих пор существующим возмутительным обручением с великим Ханьгуан-цзюнем из Гусу Лань, которого никому из них не посчастливилось видеть, но который, все знают, является одной из жемчужин мира совершенствования. - Я думаю, это романтично, - говорит один мужчина. - Они были помолвлены ещё детьми. - Глупо, а не романтично. Оставаться помолвленным с таким человеком! - Это показывает, что Ханьгуан-цзюнь обладает большой честностью! Великая преданность! - Тьфу! Преданность злу - это не то, чем можно восхищаться! Этого оратора перекрикивают двое других; группа уже некоторое время пьёт и находится в сентиментальном настроении. Но обе стороны единодушны в том, что для такого опытного и благородного заклинателя, как Ханьгуан-цзюнь, это ужасная трата времени - растрачивать себя, оставаясь в принципе помолвленным с кем-то, на ком он никогда не сможет жениться. Лань Ванцзи наливает себе ещё одну чашку чая. Ужасная трата времени. После того, как Вэй Усянь забрал людей Вэнь, Лань Сичэнь позволил Лань Ванцзи провести целых пять дней в Облачных Глубинах, почти не говоря ни слова и не делая ничего, кроме медитации, и избегая проигрывания определённой песни на гуцине. Затем его брат небрежно упомянул, что их попросили о помощи в деле о роще с привидениями в центре деревни, где в определённые фазы луны можно было услышать крики и песнопения. С тех пор Лань Ванцзи путешествует. Разговор за соседним столом исчерпал развлекательную ценность спора о том, является ли Лань Ванцзи бесчеловечно нравственным или же Старейшина Илин околдовал его каким-то злым любовным заклинанием. Как будто эта тема была всего лишь разминкой, они перешли к тому, что, несомненно, является главным событием: самым свежим и захватывающим новостям, которые должны дойти до города. - Вы ошибаетесь, - говорит один из них, - Цзинь-цзунчжу не умер. Чашка Лань Ванцзи останавливается на полпути ко рту. - Но я слышал… - Нет, он был изгнан. Из своего собственного дворца! - говорящий повышает голос, уверенный, что завладел вниманием группы. - Эта великая женщина-заклинательница, которая вышла замуж за главу клана Цзян, мадам Юй, снова с визитом в Башне Кои, потому что её дочь должна выйти замуж за наследника Ланьлин Цзинь. Я слышал, что Цзинь-цзунчжу домогался одну из её личных служанок, и девушка ударила его ножом прямо в руку. Это заявление вызывает шум удовлетворения. Кто-то предполагает, что, возможно, это была не рука, а другая часть тела. На них поспешно шикают, чтобы сплетник мог продолжить. - Цзинь-цзунчжу пытался приказать забить девушку до смерти за оскорбление, но госпожа Юй вмешалась и попросила её рассказать о том, что сделал глава клана, и она сделала это перед всем кланом. А затем мадам Цзинь поднялась и сказала, что защитит любого, кто выступит с подобной историей, и две молодые женщины-заклинательницы Цзинь так и сделали! А потом половина дворцовой прислуги! А на следующее утро он исчез из Башни Кои. - Да ладно, ты упускаешь все хорошие детали! Я слышал, что госпожа Юй угрожала кастрировать его с помощью Цзыдяня! - Я слышал, что эти её ужасные служанки выгнали его из здания в полночь! Чай остывает в руке Лань Ванцзи. Он наконец делает глоток и пытается не кашлять.

***

Сколько бы денег ни было потрачено на свадьбу Цзинь Цзысюаня и Цзян Яньли в итоге, это явно большая сумма. Абсолютно всё продумано, даже по стандартам Ланьлин; всё самое лучшее. Такое ощущение, что хотели сделать хорошее лицо, чтобы загладить недавнее унижение. Цзян-цзунчжу и госпожа Юй приветствуют Лань Ванцзи с безупречной вежливостью, как и новоиспеченный Цзинь-цзунчжу и его мать. Лань Ванцзи кланяется им всем и не задаёт ни единого вопроса об обстоятельствах ухода предыдущего главы Ордена. Сама свадьба, несмотря на весь внешний блеск, прекрасна. Ни Цзян Яньли, ни Цзинь Цзысюань никогда не были демонстративными, но Лань Ванцзи наблюдает, как их глаза светятся, а уголки губ приподнимаются, когда они сжимают руки и смотрят друг на друга. Счастье витает в воздухе вокруг них, как благовония. - Ванцзи, - говорит его брат. Он немного наклоняется в сторону и ударяется локтем о локоть Лань Ванцзи, когда они сидят на заключительных нотах церемонии. Лань Ванцзи смотрит в сторону. Лань Сичэнь приподнимает бровь, безмолвно спрашивая о его самочувствии. - Мгм, - откликается Лань Ванцзи. Должно быть, его лицо что-то выражало. Что? Он понятия не имеет. К счастью, никто в мире не знает его так хорошо, как его брат. Никто другой не в состоянии расшифровать выражение его лица. Ну... Никто, кроме... Ох. Вот что делает его лицо. Он проводит по нему рукой, пока выражение не исчезает. Новобрачная Цзян Яньли просит поговорить с ней наедине, прежде чем он покинет Ланьлин. Лань Ванцзи официально поздравляет её и ждёт, гадая, может быть, у неё есть какая-нибудь небольшая новость, чтобы одарить его, какой-нибудь более точный, а не как обычно, слух о Старейшине Илин. Или же она тоже собирается мягко намекнуть, что нет ничего постыдного в разрыве помолвки; что Юньмэн Цзян не будет оскорблён, если он это сделает. Вместо этого она говорит: - Лань-гунцзы, А-Сянь несчастен, не видя вас так долго. Он этого не говорил, но я его знаю. Лань Ванцзи требуется время, чтобы прийти в себя после этого. - Вы видели его? - Мы ездили навестить его в Илин. Я и А-Чэн. Я хотела показать ему свою свадебную одежду. - У него всё хорошо? Цзян Яньли кивает. Её яркие, ласковые глаза изучают его. Он не знает, что она видит. Ей требуется некоторое время, чтобы решить, что она скажет дальше. - Когда А-Сянь впервые приехал жить к нам, будучи ребёнком, он всегда набирал слишком много еды за трапезой. Он прятал её в своей одежде или под кроватью. Ему потребовалось много месяцев, чтобы понять, что еда будет всегда, что однажды она не исчезнет внезапно и что наш отец не собирается выбрасывать его обратно на улицу. В тот день, когда он понял это, он начал доверять нам всем сердцем. Только тогда, - она слегка улыбается Лань Ванцзи. - Я не скажу, что это легко для вас, потому что я так не думаю. Вы имеете право отказаться. Но ваша дружба очень важна для него, и я прошу вас не позволять ему отталкивать вас навсегда. Я бы не позволила ему сделать это со мной или с А-Чэном. И вот что он делает? После всех усилий, которые он приложил, чтобы остаться по правую сторону от стены, построенной самим Вэй Усянем? Лань Ванцзи умудряется кивнуть. - Он скучает по вам, - говорит сестра Вэй Усяня. - Он хотел бы вас видеть. Это поражает, как тупое лезвие меча. Коварная, эгоистичная, внутренняя часть Лань Ванцзи ждала услышать что-то подобное. Он несчастен, он сожалеет о своём выборе, если бы вы снова попросили его пойти с вами, если бы вы связали его и унесли, он бы поблагодарил вас за это в конце концов. Это заблуждение. Он знает - Вэй Усянь выше этого. Вэй Усянь не жалеет о своём выборе. Он не делает выбор, который бы его оправдывал, потому что он всегда, как ни странно, выбирает самый верный путь в соответствии со своими собственными моральными принципами. Даже смешно, что он называет Лань Ванцзи более жёстким из них двоих, и когда Лань Ванцзи увидит его снова, он скажет ему об этом. Он скучает по вам. Он хотел бы вас видеть. Звучит так, будто она говорит, что это ты скучаешь по нему. Это похоже на разрешение.