Мы - Инферно

      Утро началось с еле открывающихся век. Взгляд устремился в непроглядную темень комнаты. Ничего не было видно. Тело противно поламывало, как при температуре. В голове зарябило. Девушка только пробудилась, а почувствовала уже достаточно неприятных ощущений по всему телу, чтобы захотеть снова закрыть глаза и отключиться. Агнес начала подозревать, почему она так и не проснулась по будильнику. «Где вообще телефон?»       Повозив по постели рукой, обнаружен он так и не был. Надо было включить свет, чтобы его найти, но плохо чувствующей себя Агнес делать этого определённо не хотелось, и яркий свет только добавит неприятных ощущений. Из дверных щелей по полу лился коридорный желтый свет. По подозрительной тишине стало понятно, что Виктор и Айлин уже уехали: первый — на работу, другая — в колледж. В глубине коридора все же раздались тихие шаги — это точно была Аманда, ведь в отличие от своего мужа она умела тихо собираться, ничем не греметь, да и уходила она из дома позже всех. Виктор не может быть бесшумным. У кого-то этот навык в крови, кто-то этому учится, но Миллер в этом плане просто безнадежен. Повезло, что все они работают, учатся и отдыхают в одни и те же дни, и встают почти одновременно. Если же что-то в этом, не всегда удобном график меняется, то Виктор обязательно кого-нибудь разбудит: тем, что чем-нибудь загремит, громко заговорит, споткнется, уронит железную ложку для обуви или еще что-то из этого огромного списка под названием «Неуклюжие и глупые действия Виктора по утрам на каждый день». В общем и целом, в плане тишины — он обречен.              Заставить конечности хотя бы мало-мальски двигаться и функционировать, как нормальный организм, было проблематично. При каждом движении, особенно сильно болела спина, а от нее боль неприятными покалываниями расходилась по остальному телу. Агнес уже пару недель подряд чувствовала себя как дряхлое корыто, которое скоро развалится, но сейчас она себя чувствовала ещё более болезненно, если не в раза два или три хуже. У Агнес было желания никуда не вставать, она хотела обратно закутаться в теплый и мягкий кокон из одеяла и поспать, желательно, часиков шесть, чтобы стало лучше, но тревожные мысли не давали покоя, как только Агнес разомкнула глаза. Чтобы убедиться во всем, нужна была Аманда.       Так или иначе, спустя пару минут уговоров самой себя, Агнес сползла с кровати и сонно потопала к двери. Миллер, судя по шороху в коридоре, надевала куртку и готовилась вот-вот выходить.       Раздался многозначительный щелчок дверной ручки, и из темной комнаты вышла потрёпанная синеволосая девушка. Агнес застала Аманду за надеванием ботинка на пятку. — Ой, я тебя разбудила? — виновато осведомилась женщина, как только увидела девушку. — Нет, нет, — Агнес медленно повертела головой в знак отрицания. — Я сама проснулась. — Как ты себя чувствуешь? Не тошнит? Голова болит? — стала заваливать вопросами Миллер.       Ни на один вопрос Агнес не успела ответить, как Аманда уже прошла к ней в обуви и стала щупать лоб, проверяя на наличие температуры и осматривая внешний вид. Откровенно говоря, Агнес выглядела не лучше, чем вчерашней ночью. Сон будто вообще не спас ситуацию. — Ломает, но не тошнит. — Может всё-таки вызовем врача? Я позвонила Ангелине Павловне и сказала, что тебя сегодня не будет. — Нет, врача не нужно.       Аманда немного замялась, смотря на убитый вид девушки, но затем, поколебавшись, переспросила: — Ты уверена? — Да, — отрезала Агнес. — Я и так слишком много пропускала… Из-за головной боли и походов к врачам. Если пропущу, начну отставать от программы, а со своим состоянием я понятия не имею, как буду её нагонять. — Ех… — вздохнула и поникла Аманда. — Тоже верно.       Помолчав пару секунд и перебирая мысли в голове, она снова оживилась. — Так, я на кухне оставила таблетки и порошок от отравления. Нет, давай я лучше сама тебе разведу его. — Да я сама могу, — произнесла девушка, да только Миллер уже её не слышала, разулась на ходу и быстрым шагом пошла в сторону кухни. Девушка последовала за ней, и торопливыми действиями та стала разводить порошок и шелестеть блистерами, высовывая таблетки. — Так, смотри, вот это выпьешь, если у тебя будет температура. Градусник в зале на полке. Активированный уголь, а эти таблетки на случай… — и Аманда начала тараторить, да так быстро, что Агнес в самом начале всей это большой «инструкции» потеряла нить повествования, а предложения превратились в неразборчивую кашу. Только что проснувшийся и больной мозг не мог переваривать столько информации за секунду. Тут девушка поймала себя на мысли, что ничего не понимает, но Аманду она останавливать не стала, уж очень длинны был список советов. — Ты поняла? — спросила женщина, глядя карими глазами на девушку. Кажется, она уловила, что Агнес её вовсе не слушала, а витала где-то в облаках. — Да, да, — очнувшись, ответила она. — Точно? — спросила Аманда так, словно что-то подозревала. — Да, точно, — без особого энтузиазма повторила Агнес.       Аманда ещё пару секунд смотрела на девушку, пытаясь убедиться, все ли в порядке. Выдохнув, она сказала: — Так, ладно. Я уже опаздываю на работу.       И на самом деле, Миллер врала. Она никогда не опаздывала на работу, потому что всегда приезжала за полчаса до ее начала. Сейчас не исключение. Даже когда её покусала собака, наверное, единственное, что осталось неизменным, так это время, в которое она уезжала на работу, хотя после этого страшного случая изменилось очень многое.       Аманда снова натянула теплые ботинки, поправила юбку платья, посмотрелась в зеркало, уложила пряди и проверила, хорошо ли она сделала макияж, а затем взглянула на Агнес, трущую сонные глаза. Она подошла к ней и взялась за её плечи. — Справишься без меня, солнце?       Забавное прозвище вызвало у Агнес смущенную улыбку, которую она не смогла сдержать. — Справлюсь, конечно. — Ну, тогда, все, — Аманда чмокнула на прощание девушку в лоб, что заставило почувствовать какую-то…безмерную поддержку, внимание, которого всегда так не хватало в эти нелегкие дни. Особенно ребенку, чьи родители были убиты. «Так мама делала». — Если что случится, — последнее слово она специально выделила интонацией, — звони.       Светловолосая женщина вышла на улицу и закрыла дверь, перед этим ещё раз попрощавшись. Громкий щелчок двери точно разделил это утро на «до» и «после». На улице зашумел мотор машины и скрип снега от шин.       А следом тишина. Гнетущая тишина. И человек остался со своим грузом проблем один, о которых никто и ничего не знает. А еще, что-то внутри начало твердить, что вчерашнее — не сон. Уж очень все реально. Еще и Аманда знает, что Агнес рвало. В голове зашумело, мигрень не заставила себя долго ждать. Белый шум начал мешать думать, но ступор от мыслей прервало…урчание в желудке. «Надо, наверное, поесть…?»       Зайдя на кухню, внимание на себя тут же привлекли таблетки и уже разведенный порошок. Лучше разобраться сначала с ними, а потом со всем остальным. Было бы в разы легче, если бы Агнес запомнила хотя бы часть какой-то информации, которую говорила Аманда, но все уже опущено. Повозившись с инструкциями и прикинув, когда все это добро пить, было принято решение выпить первым порошок. Однако он оказался таким отвратительным на вкус, что Агнес чуть не вывернуло. Вторая попытка успехом не увенчалась, и раствор из воды и лекарства она попросту выплюнула в раковину, пока её не стошнило окончательно. «Лекарство от рвоты и тошноты вызывает у вас рвоту и тошноту. Просто великолепно! Спасибо, но обойдусь без этого ''чудо-средства"». — Жаловалась про себя Агнес.       Остальные таблетки, коих было всего две, она выпила спокойно, хотя после них во рту осталась противная горечь, которая вымывалась двумя стаканами воды. Она вернулась в свою комнату как раз за лекарствами уже от головы. Их прием пропускать нельзя.       Глаза все еще неприятно слипались после сна, да ощущение, что она не до конца проснулась, все еще было. Надо было умыться, перед тем как есть. «Идти в туалет значит…»       Подойдя к нему, Агнес начала накатывать какая-то легкая волна тревоги. Вроде бы, такая уютно сделанная комнатка, а так отталкивала. Она нерешительно коснулась холодной ручки двери и потянула двери на себя. В комнате было темно. «Просто сон, да…?»       Агнес напряженно выдохнула, зашла внутрь. Она лицезрела самую обычную ванную из всех возможных. В приятных глазу, бежевых, коричневых тонах и белой плиткой. Но что-то не давало покоя. Она глазами искала подтверждение вчерашнего ужаса, помимо слов Аманды, и зацепилась глазами за полку, с которой все в кошмаре повалилось. Она стояла на своем привычном месте, хотя предметы на ней были хаотично расположены. В висок кольнуло, заставив синеволосую окончательно отбросить мысли. «Нет. Это бред. Хватит».       Просто нужно сполоснуть лицо и почистить зубы. Обычная утренняя процедура. А потом выйти отсюда. Агнес наконец подошла к раковине и открыла кран. Полилась теплая и приятная для кожи вода. Умыла глаза, затем нанесла на зубную щетку пасту и водила ей по зубам. Все как у людей. Обычных людей.       Глаз стал неприятно подергивать и рябить, хотя причина этому была не совсем ясна. Когда девушка закончила, она повернула кран и приятное для её ушей шипение прекратилось. Агнес быстро глянула в зеркало и также быстро перевела взгляд на руки. «Что?», — подумала Агнес, заметив неладное.       Она тут же посмотрела ещё раз и испуганным всхлипом отпрыгнула к стене. От резкого движения кости позвоночника заныли. Сердце бешено застучало. Будто сама кровь пульсирующей струей забила уши и полилась из них. Не было слышно даже громкое дыхание самой Агнес. Паника жаром прокатилась по всему телу и сковало его. — Блять, блять, блять, блять, блять, — Уже в слух произносила Агнес после увиденного.       В отражающей поверхности, вместо серых привычных глаз, она увидела побелевший зрачок с ярко-фиолетовой радужкой. Прямо как вчера. Как во вчерашнем кошмаре. Образ девушки с крыльями и седыми волосами, сам появился вместо нормальной картинки перед собой. «Этого не может быть. Не может», — повторяла она.       Неприятная рябь забегала по левой стороне лица, что ещё сильнее напугало Агнес. Ноги подкосились, она упала на колени, скрючившись от страха. Из лёгких, будто сильным ударом выбили воздух, заставив девушку с хрипом задышать. Приступ панической атаки накатил по полной и вонзился куда-то под ребра. Она почувствовала как от щеки что-то очень быстро поползло вниз, словно насекомое, которое бежит по коже. Пугающее ощущение заставило девушку непроизвольно закрыть часть лица, придавить её, дабы попытаться утихомирить шалящие нервы под кожей. Но это не нервы. Встать не получалось, слабость и дрожь била по всему телу, особенно по ногам. А чувство того, что по коже бегают насекомые, обострилось. Теперь любое покалывание где бы то ни было — точно насекомое. А убежать отсюда очень хотелось. Агнес будто разучилась ходить, что только играло на руку панической атаке. Комок страха в животе завязался в сильный узел и не отпускал. Всё безумно ватное, неконтролируемое, в виски закололо сильнее. Еще чуть-чуть и Агнес сойдет с ума. — Нет, нет, нет, — шепотом молила Агнес.       Нужно было взять дыхание под контроль. Хоть как-то. Хотя бы попытаться. Панические атаки стали неотъемлемой частью жизни Агнес после гибели родителей. И после всех подробностей о их смерти. И самое главное средство, которое выявила для себя Агнес — это глубокий вдох и выдох. Глубокий вдох и выдох.       Это была уже неизвестно какая попытка взять дыхание под контроль. Ещё раз. И ещё. В какой то момент у неё начало получатся, при этим зацепившись за реальность в виде ванного коврика. Его поверхность была неприятна для рук. Слишком шершавая и жесткая, но Агнес сейчас этого хватало, чтобы удержаться в реальном мире. Глубокий вдох и выдох, вдох, выдох.       Лёгкие постепенно, но все же начали работать самостоятельно. Сердце продолжало стучать по ушным перепонкам как не в себя, зато трезвость ума возвращалась, несмотря на это. Жар сменился на озноб, вызывающий мурашки. Девушка натужно выдохнула. — Спокойно, Агнес, спокойно, — успокаивала она себя. — Всё хорошо. Всё. Хорошо.       Собравшись с мыслями, она устало потерла веки и почувствовала — неприятное ощущение на щеке и глазу все еще оставалось. Кончиками пальцев она дотронулась до кожи, но сразу вздрогнула, как коснулась. Та была непривычно горячей. Дотронулась еще раз, и поняла, что не показалось. Одна часть лица была горячее, другая — обычной температуры. Руки повисли от осознания странности всей ситуации. «Неужто ли …?» — хотела она додумать слово «правда», да только не решалась.       Варианта было два: либо с Агнес и в правду что-то происходит, либо у девушки проявился острый приступ шизофрении, но хоть и знания об этой болезни имелись крайне скудные, было очевидно, что это не она. А рябь не проходила. Агнес с трудом встала на шатающиеся ноги. Ей нужно было убедиться, что значат эти ощущения. С опасением, она медленно повернула голову к зеркалу и направила на него свой взгляд. — Блять… — само вырвалось из уст Агнес содрогающимся голосом.       Белый зрачок с ярко фиолетовой радужкой заменил собой обычные серый глаз девушки. Другая сторона лица осталась неизменной. Странные полосы шли от века к подбородку, иногда изгибаясь в разных направлениях. Они напоминали больше след от молнии или ее саму, переливающуюся то белоснежным цветов, то сиреневым. Корни волос слегка поседели, но середина и кончики волос оставались всё так же синими. Не веря своим глазам, Агнес подошла к зеркалу ближе: оттянула пряди, осмотрела корни, сам зрачок, узоры на лице. Цвета были такие яркие, что должны были точно светиться в темноте, но желания проверить это сейчас не было от слова совсем. Кожа задергалась, нервы определенно шалили. Смотреть на проявление «другой природы», Агнес пришлось недолго. Полосы стали плавно отходить к месту, с которого, судя по всему, начали ползти — к глазу, а затем совсем исчезли. Все потухло, обрело обычные цвета, никаких белых и фиолетовых цветов: обычная смуглая кожа Агнес, обычные светло-серые глаза и «самая обычная Агнес». «Да вы издеваетесь надо мной», — обращаясь, сказала Агнес, ни то к себе, ни к то к жизни.

И все-таки «сон» оказался реальностью.

      Переварить произошедшее не удавалось. В голове ничего не укладывалось. Да и полное осознания всей ситуации еще не пришло, скорее, только его часть. «Это же ведь не реально. Так не бывает», — пыталась заключить Агнес.       Нужно было перечитать всю информацию, которую она читала утром. Вспоминая всё увиденное на картинках и фото в разных статьях, то, что проявилось у Агнес, было уж очень схоже с тем, что было на них. Поток беспрерывных мыслей прервало… Снова урчание в желудке. Организм требовал пищи, несмотря ни на что. Агнес пришлось оживиться, ещё раз умыть водой лицо, для ясности ума, и выйти из ванны. Аппетит разыгрался не на шутку при виде еды. И как бы не текли от нее слюнки, стоило пощадить свой желудок после пережитой ужасной ночи, и вместо курицы с макаронами или остатками еды после поминок, налить себе бульон. Пока он грелся, Агнес включила компьютер и поискала телефон. От начавшего работу кулера, стенки системника тихонько задребезжали. Да только шум, сильнее обычного. В голове появился вопрос: «а всегда ли он так громко работал или только сейчас?» Но на данный момент это было неважно. Пропажа в виде телефона нашлась, он лежал на полу около кровати, но в темноте его видно, конечно, не было. Еду она принесла к компьютеру, запустила браузер, и пока ела, искала информацию об Инферно. Всю, которую только можно было найти.       Спустя полчаса Агнес узнала, что светящиеся полосы по всему телу у Инферно называют «трещинами». Глаза и волосы у «химер» всегда отличаются от «человеческой формы». Как говорится в источниках, это способ спрятать свою человеческую форму, чтобы было сложнее находить преступника и легче охотиться. Ведь никто не поймает грамотного убийцу, не оставляющего улики, и не зная, как он выглядит в виде человека. У каждого Инферно есть своё оружие убийств, а именно — «крылья». Название крайне обобщённое, ибо под словом крылья имеют, как и птичьи крылья, так и какие-нибудь щупальца, или просто своеобразные формы, которые сгодятся для охоты и убийства жертвы. «Четыре крыла… — Агнес посмотрела на свою спину через плечо, — были похожи на птичьи».       Агнес хотела продолжить прочтение тонны информации, но телефон, лежащий на столе, завибрировал и отвлек её. Девушка повернула его экраном к себе и включила: виднелось уведомление от Айлин. ⌈ — Ты как? Мама написала, что ты уже проснулась.       Девушка зависла, пяля на телефон, и не зная, что ответить. Вроде бы она рада, что подруга написала, а вроде бы, эта не та ситуация. Самой бы понять что происходит. Агнес устало потерла виски, и так, шумящей головы. «Ох, Айлин, ты даже не представляешь, что произошло», — подумала она, но писать правду конечно же не стала. — Да, я уже не сплю. Чувствую получше, чем вчера.⌋       Только Агнес задумалась, так Лин тут же настрочила новое сообщение. ⌈- Тебя прям сильно вчера рвало: '(? Может ты траванулась чем-то из вчерашних блюд…? — Да, сильно. Не думаю, что я отравилась. — Чёрт, наверное это стресс: с. Точно, ещё же Асим с Раилем мозги выносили, тебе особенно. На самом деле, неудивительно, что от всего тебя вывернуло. Обязательно выздоравливай, бублик! А то, ты и так постоянно болеешь у нас в последнее время.⌋       Забавное прозвище вызвало у Агнес улыбку. Они часто общаются так, называя друг друга ласковыми, милыми или иногда забавными прозвищами. ⌈- Обязательно выздоровею). Конспекты скинешь? — решила перевести тему, Агнес. — Да, конечно. Но не думаю, что ты что-то пропустишь. Один фиг одни конспекты пишем. — Хотя бы так. ⌋       Когда телефонный диалог закончился, Агнес уселась на игровом кресле поудобнее и снова начала просматривать все сайты. Нужно было окончательно собрать мозаику из странных случаев в одну единую картину.       Первый источник, второй, третий, десятый: тысячи статей, видео, новостей, историй. Исключением остались только какие-то книги, на прочтение которых времени сейчас не было от слова совсем. Смотря на весь откопанный материал, выходил страшный результат: трещины по телу, новый цвет волос, глаз, крылья и все-таки наконец… Все это признаки пробудившегося инферно. Хотелось бы опять всё отрицать и говорить, что это нереально, но «проклятье» уже дважды выходило наружу.       Клик. Открылся сайт, где говорится про родословную инферно. Самое главное, что здесь была цитата одного врача — Храмóнов Николай Анатольевич, стаж работы 25 лет… — «Пробужденный инферно — одна из самых опасных проблем в нашем обществе. В маленьком возрасте и при осведомленности родственников, эта проблема быстро решается. Родители сразу объясняют ребенку его принадлежность к инферно, что нужно делать, как охотиться и не выдавать себя. В случае же, когда инферно в семье появился неожиданно, а из родственников химерой никто не является, то такой индивид ещё опаснее, чем обычный преступник в наше время».       Дальше шла статистика за несколько лет, где действительно показано, что такие Инферно крайне быстро слетают с катушек из-за «голода», совершают больше кровавых убийств, а так же шанс того, что такой человек навредит своим близким, увеличивается в несколько раз. Особенно, если эти близкие принадлежат активному типу. Аманда и Айлин как раз к ним принадлежат. — «Инферно в роду берется не просто так. Очевидно, что у таких индивидов, природа Инферно передалась по наследству. Возможны и случаи пробуждения, когда родословная давно состоит из людей, чуть ли не столетия, однако, именно вашему близкому может не повезти и в нём проснутся гены кровожадного убийцы. Если это случилось с вами и вашими близкими, вы можете позвонить по номеру 84 — 8х — н25. Спасите себя и своих близких».       За словами доктора находилась заголовок о лечении пробудившихся Инферно. Якобы колят специальные препараты, которое заставляет монстра внутри в буквальном смысле «умереть». Что лечение проходит в несколько лет. А в конце подозрительный слоган — «Мы излечим вас от недуга Инферно! Станьте полноценной ячейкой общества!»       Как бы радужно эти слова не звучали, все выглядело крайне наигранно и фальшиво. Врач обещает какое-то исцеление, однако даже по новостям о таких «излечившихся» информации почему-то показывают очень мало. Агнес часто слышит, как преступников-инферно отправляют в суровые тюрьмы, кого-то даже в подобие ГУЛАГов, а кого-то на смертную казнь. Хотя узнать о терапии захотелось. Может, если погуглить ещё, то она найдет долю, пусть даже самой маленькой, правды, а может и тех, кто действительно излечился.       Пару минут размышлений, покусывания ногтя на большом пальце, и Агнес затарабанила по клавиатуре. Что за Храмонов Николай Анатольевич, действительно ли такой врач существует, на чем специализируется, в какой клинике работает. Буквально секунда и поисковик выдал фотографию данного врача и несколько статей о нем. Такой врач действительно существует, специалист по лечению Крио и Инферно, имеет множество наград. Работает в «Брадском диспансере спокойного огня». Название странное, но имеет общее с Инферно. На других сайтах один и тот же номер, который Агнес увидела на сайте с Хромовым. И это сайт этого диспансера. Она задумалась и постучала пальцами по деревянному столу. — Господи, я реально об этом думаю, — со вздохом констатировала девушка.       И несмотря на крайнюю подозрительность… Агнес все равно взяла обрывок бумаги и записала номер телефона. Идея заведомо плохая, но это на случай, когда всё будет слишком плохо, и спасение не придет само по себе.       Девушка откинулась на кресло, пытаясь осознать информацию, которую сейчас вычитала. «Значит, химера кто-то из родственников, да…? Мама…?»       Несколько минут она усиленно пыталась вспомнить хотя бы какие-то моменты странного поведения от матери, но в памяти ничего не находилось. От этого только закололо в висках. «Может папа?»       Стоить отметить, что отец был дома реже, чем мама. Работы было больше, часто задерживался, вдобавок, он хоть и не был молодым парнем, как в молодости, но все равно продолжал посещать разные концерты рок-групп, а их было немало. Брада, как никак, большой город-миллионник, и проводить здесь массовые мероприятия — значит заработать огромную кучу денег. Хотя… Кроме его работы и посещений мест с музыкой, причин считать его подозрительным не было, но и полностью вычеркивать из списка не стоило. Может один такой концерт, или несколько, ими не являлись, а были маскировкой для охоты. Но в мыслях эта теория выглядела очень бредово.       Асим и Раиль. С ними все сложно. Можно записать в список и поставить знак вопроса, ибо Хейн их распорядок дня не знала, кто, как и где задерживается, тоже. А если откровенно, то почти ничего не знала. Просто, вечно бухтящие, в силу своего возраста, старики. «Яна?»       Что-то в душе подсказывало, что этот вариант сразу неверный. Городская женщина, которая постоянно занимается своей работой. Кажется, она слишком занята, чтобы быть инферно.       Инура. Сто процентов нет, потому что эта женщина то и дело, что возится со своим огромным хозяйством за городом: куры, козы, даже несколько коров имеется. Сколько бы к ней не приезжала вся семья Хейн, Инура всегда была дома: То возилась с какими ведрами, то с цыплятами, то с куриными яйцами, молоком или ещё чем-то.       Бабушка. Тут голова окончательно разболелась. Она и Агнес всегда жили на расстоянии и тех же бытовых вопросов, как с Асим и Раилем, она почти не знала. Бывают странности, но это можно объяснить постоянным волнением за внучку. Да и бабушка всегда болела и не отличалась хорошим здоровьем. Часто лежала в больнице, то с желудком, то с суставами. В больнице бы явно заметили неладное, учитывая, сколько раз она там была.       Боль сильно забила по вискам и думать стало невозможно. Череп то и дело пронзало мигренью. Как же Агнес устала. От этой болезни хотелось выть. Она тихонько встала с кресла, держась за голову, надеясь, что это поможет не испытывать лишний раз на себе резкую головную боль, бьющую прямо внутрь мозгов, и направилась к кровати. А время на часах было 11:37. Прошло почти четыре часа. Агнес даже и не заметила, что потратила столько часов на прочтение всего, чего только можно. Хотя и неудивительно, из-за стресса время пролетело незаметно.       Нужно было прилечь, ибо терпеть шум и прострелы в голове стоя стало стишком тяжко, тело начало потихоньку тянуть к полу. На кровать Агнес ложилась, стараясь максимально не двигать телом и головой. Когда она полностью легла, то выдохнула, самое больное должно быть позади. «Ни черта эти таблетки не помогают. Я просто жру их горстями, а эффекта ноль», — устало подумала Агнес, недолго потирая переносицу.       Телефон на постели завибрировал. Сообщение от Лин. С трудом Агнес разблокировала экран телефона. В диалоге появились фотографии конспектов, которые они сегодня писали. Последняя пара — физ-ра, на которую Агнес все равно не ходит по освобождению, хотя она уже представляет, какую взбучку ей устроит физрук, в конце года, когда она захочет вытянуть все на нормальные оценки и не лишиться стипендии. Тем более, и так не занимается, но еще и пропускает. После этих фото, Лин продолжила печатать. ⌈ Печатает • • • — Не теряй меня сегодня. Я поеду после пар на тренировку. У нас скоро выступление, поэтому учитель хочет, чтобы все было идеально. Тут же пришло следующее сообщение. — Мам-а-а-а, я никуда не хочу Т_т. Я просто хочу посидеть дома, поесть чипсы и смотреть ходячих. Агнес заклацала по клавиатуре телефона. — Лохушка ♥. Сама выбрала профессиональными танцами заниматься. — СПАСИБО ПОДРУГА, ТЫ ТАК МЕНЯ ПОДДЕРЖИВАЕШЬ!!! — с юмором прокомментировала Айлин. — ХАХАХАХАХ, ВСЕГДА ПОЖАЛУЙСТА, — Написала Агнес, смеясь. — А когда ты дома будешь? — поинтересовалась Агнес. — Где-то к семи. Может чуть позже. В любом случае с мамой приеду. — Окей, буду ждать, удачи там. ⌋       Агнес думала, что беседа закончилась, но не успела она отключить экран, так Лин стала что-то снова печатать. ⌈ Печатает • • • — Слуш, хочешь вечером глянуть что-нибудь? У меня настроение посмотреть какой-нибудь фильмец или сериал. — Ходячих? — Не, это я без тебя посмотрю. Я уже на четвертом сезоне, а ты только второй начала смотреть, нафиг. Давай что-нибудь другое. ⌋       И в правду, раньше они смотрели их вместе, но головная боль не давала нормально расслабиться за просмотром, да и постоянная усталость, недосып стал сказываться на всем образе жизни девушки. Просмотр одной серии растягивался на пару дней, бывало, и неделю, а в последнее время, она забросила смотреть что-либо. Мигрень порой заставляла двигаться Агнес на автопилоте, не вдаваясь в подробности, что она делает и как. Либо сидеть в кресле с бесконечным шумом в голове и выпадать из реальности. И от этого становилось только тошно: гитару бросила, музыку тоже, еле учится, долгов море, смотреть что-либо перестала, а интерес ко всему стал затухать. Она ведь раньше сочиняла свои мелодии, а звуки гитары частенько радовали дом. Во что превратилась жизнь… ⌈ — А есть варианты? Или мне поискать? — напечатала Агнес. — Не, у меня есть кое-что на примете. — И что же это за фильм/сериал такой, что нельзя раскрывать его название? — Дома узнаешь, — отрезала Айлин. — Лол, почему дома? Что за секрет? — Потому что кое-кто начнет возмущаться из-за моего выбора. — Да, буду. — Ну вот. Поэтому узнаешь дома:) — Мне готовится к худшему? — Пожалуй, да. — Баля-я-я. ⌋       В ответ, Лин прислала целующий смайлик, и от него Агнес скрутило. Уж очень она не любила эту противно нарисованную рожицу. «Буэ», — с отвращением подумала Агнес.       Она выключила экран телефона, взгляд уперся в потолок. Белый такой. Обычный. И ничем непримечательный. Агнес глубоко вздохнула. Голова пустой была совсем недолго, мысли об инферно стали заполнять собой все, что не было занято болью и белым шумом. Агнес залипла с размышлениями, глядя на штукатурку. «Может, они были в курсе, что я могла быть инферно?» — спросила она внутри себя. Но от разума ответа не последовало. Тишина. На минуту она закрыла глаза и почувствовала, как мигрень неприятно давит на глаза, будто прессом. Прошло вроде бы секунды две или чуть больше, и…       Агнес подняла веки, и увидела тот же полоток, только погруженный во тьму. Белым он уже не был, скорее, синим, от раннего мартовского вечера. Перед глазами пестрили разноцветные пятна, пока они не привыкли к темноте. И здесь пришло осознание. Сколько она спала? Аманда приехала? А Айлин? Быстро найдя телефон, она увидела время большими цифрами на дисплее — 18:02. «Ничего себе меня вырубило».       И в правду, Агнес очень плохо спала, по четыре часа максимум за день, и то с трудом и с постоянными пробуждениями, а здесь уснула, ни разу не проснувшись, так еще и на такое долго время. Тело поламывало, но не так сильно, как утром. Даже почувствовала себя живым и полностью здоровым человеком. Но лишь ненадолго, недомогание вернулось вновь через пару мгновений, особенно болезненные потягивания связок в спине. Тревожный вопрос стал в голове после того как девушка выключила телефон — «Что делать?» Тишина была безмолвной, и лишь слегка её прерывали звуки кулера от компьютера. А каких-либо ответов в голове не было. Агнес устало вдохнула и устало потерла глаза. «Надо думать. Надо думать. Понять, что делать», — твёрдила она про себя.       Только идей было ноль. Одна единственная, с этим Хромоновым, и то, это выглядит как обман. Если Агнес даже туда обратится за помощью, то варианта, что её встретят с распростёртыми объятиями и скажут: «Конечно, мы вам поможем! Как хорошо что вы к нам обратились, мы так рады вам помочь!», явно не будет, хоть и очень хочется на это надеяться. А ещё возможно, если Агнес решится им позвонить, то будет и вариант, где её тупо свяжут: либо дома, либо около лечебницы — и больше её никто не увидит. А дальше казнь или принудительное лечение самыми отвратительными способами. И не ясно, как жизнь у инферно складывается после «лечения» и складывается ли вообще. «А может… Рассказать Миллерам?» — и как только Агнес посетила эта мысль, как только она подумала, что так всё образумится, если им признаться, так сразу же откинула её куда-то в угол своих мыслей. «Нет, нет, нет, нет, их сюда впутывать нельзя. Они и так слишком много за меня волнуются, а какие последствия будут, после того как я всё расскажу, вообще неизвестно».       Девушка прикусила кожу около ногтя. «А если я даже им расскажу, то чем они мне помогут…? — задумалась Агнес. — Действительно, чем? Как обычные люди могут помочь монстру? Что они должны сделать? Принести каким-то образом пыльцу? Скорее всего, в этом мире нет ни одной страны, в которой дают пыльцу за просто так. Обычно всегда нужен рецепт, разрешение на её покупку или бесплатное получение. Даже в теории, как они должны это разрешение достать? Пыльцу могут брать только крио».       На улице послышался скрип снега от резиновых шин, тем самым прервав поток мыслей девушке. Заскрипела железная дверь, ведущая во внутрь двора. «Это наверное Аманда».       Агнес собралась с мыслями и захотела встретить Миллер. Можно, конечно, притвориться, что ей опять плохо и она трупом валяется в постели из-за мигрени, но Агнес как-то не хотелось снова пугать Аманду и заставлять волноваться всю семью ещё больше. На них и так свалилась тяжелая ноша. Да, и было желание провести хотя бы час-два как нормально функционирующий человек, а не разлагающаяся амёба. С другой стороны, она совсем не понимала, когда монстр хочет «выйти наружу» и когда стоит прятаться в своей комнате… Агнес вытянула руки перед собой и прислушалась к ощущениям в теле. Ничего подозрительного не чувствовалось и каких-то посторонних явлений, или, конкретнее, не человеческих, тоже не было, лишь лёгкая ломота в конечностях. Спина болела гораздо сильнее, но здесь главное, не делать резких движений и сильно не наклоняться. Девушка решительно выдохнула и вышла в коридор. На улице раздались два глухих хлопка дверьми. Аманда была точно не одна. Хруст снега издавался под подошвой уже нескольких человек. Затем в железный замок вставили ключи и он загремел, открываясь.       В проёме появилась Аманда, с немного потрепанными волосами после рабочего дня, а за ней мужская фигура повыше — Виктор. Аманда стряхнула снег с воротника, прежде чем заметить синеволосую девушку, облакотившуюся на стенку. — Ой, — от испуга выдала женщина. — А мы думали ты спишь, везде темно и у тебя свет в комнате не горит. — Я недавно проснулась.       Виктор потопал около порога, чтобы прилипший снег спал с обуви, а затем зашел в дом и закрылся. — Привет. Как себя чувствуешь? — поинтересовался он, расстегивая пуговицы на куртке. — Получше чем было утром. А ты как? — с ухмылкой спросила Агнес, намекая на вчерашний вечер, где Виктор перебрал с алкоголем. — Кхм, кхм, — смущенно закряхтел мужчина, пытаясь тем самым не отвечать на заданный вопрос.       Подобная реакция вызвала у Агнес неконтролируемую улыбку, чуть не переходя в смех. Но в смех она так и не перешла, в спину сильно кольнуло и смешок пришлось проглотить вместе с болью.       Аманда быстро разулась и прямо в куртке, слегка мокрой от снега, пошла на кухню, параллельно спрашивая: — Ты пила таблетки? — Да. — Температура была?       Агнес замешкалась в ответе, температуру она как раз таки и не мерила. — Да, — повторила девушка, но уже с совсем крохотной дрожью в голосе. Чтобы было более убедительно, она добавила: — Тридцать семь и три было, поэтому днем и уснула. — А сейчас не мерила? Или не успела ещё? — спросила Аманда, смотря голодными глазами в холодильник. — Не-а, не успела.       Виктор к тому времени полностью снял с себя верхнюю одежду, подошел к Агнес и приобнял её за плечо — это было всегда своеобразным приветствием Виктора со всеми. — Господи, как я хочу есть. Я голодная как зверь, — доносилось от Аманды из кухни, громко шуршащей целлофановыми пакетиками. — Тебе сделать бутерброд? — предложил Виктор. — Не, я уже все, — ответила она, при этом уже поедая сделанный на скорую руку бутерброд.       Виктор, ещё не раздевшись, наполнил чайник водой и поставил его кипятиться. Проходя мимо Агнес, он поинтересовался: — Ты сама то ела что-нибудь? Или после рвоты вообще ничего в горло не лезет? — Я суп утром поела, даже аппетит есть. Поем что-нибудь, что желудок сильно напрягать не будет, и все окей будет. — Хорошо, — натужно произнес мужчина и медленно стал подниматься по ступенькам в их общую спальню с Амандой.       Аппетит хоть и нормальный, но кусок копченой колбасы с сыром на хлебе в руках Аманды выглядел очень аппетитно. Даже слишком. Хотя Агнес ела только рано утром, неудивительно что она хочет есть. Когда Миллер доела свой импровизированный перекус, она подошла к Агнес и осмотрела её. — Ну, выглядишь ты уже лучше, чем утром, — заявила Аманда. — Но, — продолжила она, — вернуть человеческий цвет лица не помешало бы.       Она снова потопала к двери и начала обуваться. — Я поехала за Айлин, у неё скоро занятия закончатся. — Обычно Витя за ней ездит, — констатировала Агнес. — Да, но вчера он хорошо выпил, поэтому сказал, что за руль не сядет сегодня. Да и я с ним согласна, — говорила Миллер, пока поправляла куртку. — Все, я побежала, мы с Айлин скоро будем. — Ждем.       Агнес закрылась за Амандой, а когда обернулась, увидела Виктора, шагающего вниз, но уже в домашней синей футболке с облезшим принтом акулы в кепке и черном трико. Но помимо незначительной усталости, на его лице и читалось волнение. — Есть будешь? — негромко спросил он. — Да, — даже не задумываясь ответила девушка, ведь аппетит разыгрался не на шутку.       Он кивнул, а войдя на кухню стал греметь холодильником и кастрюлями. Может Виктор и был безнадежен в плане тишины, но так он никогда не шумел. Уж слишком неприятны были эти звуки металла и звона крышек кастрюль для Агнес. Как-то очень громко. Несмотря на это, она села за стол и стала ждать, раз Витя решил сам всё разогреть. Подождать стоило пару минут, но в желудке уже завыли киты, требуя еды. Миллер не обратил на это никакого внимая, сегодня он выглядит каким-то задумчивым, весь в себе.       И вот, долгожданная еда была подана и Агнес принялась её уплетать. Виктор недолго продержал свои переживания внутри и стал рассказывать про экзамен Айлин в танцевальной школе, параллельно ставя кружки: себе с кофе, а Агнес чай с ромашкой. Забавно, что когда оба супруга, что Аманда, что Виктор, когда хотят снять стресс, оба начинают трещать, даже о самых незначительных мелочах: что произошло с ними за сегодняшний день, с их коллегами, друзьями, что услышали из новостей, и то, что соседи недавно купили собаку, и вообще, обои стоит в коридоре поменять, и многое-многое другое. Но сейчас разговор был про Айлин.       Сегодня у Айлин предпоследняя тренировка перед выступлением, а послезавтра как раз само выступление. И если все пройдет хорошо и жюри поставят хорошие оценки, то тогда они поедут выступать в другой город — Асталь. С одной стороны, семья должна радоваться, ведь старания Лин и её группы идут на пользу и они вот-вот должны будут представлять их танцевальную школу. С другой стороны, страх Миллеров перед миром настолько велик, что рана после всего произошедшего за последние месяца, только-только перестала кровоточить. Она покрылась коричневой коркой, которую легко содрать абсолютно любым волнением. Виктор и Аманда стараются держать лицо, не подавать виду, что их тревожит любой выход из дома. Все просто предпочли закрывать глаза на то, что Аманда периодически просит удаленку на работе, чтобы перевести дух и не встречаться с улицами города хотя бы пару часов. Никто не обращает внимание, что Виктор стал надольше оставаться в машине, а чтобы выйти из неё, ему нужно собраться с силами. К сожалению, сейчас у них такая реальность и с этим ничего не поделать. Просто «не бояться» не получится. Откровенно говоря, Миллеры предпочли бы закрыться в каком-нибудь куполе, или заколотить дверь и окна, чтобы не выходить в мир самим и не выпускать других, но так жить нельзя. Тогда жизнь точно превратится в ад, не иначе. И каждый раз, оба родителя сдерживают животный страх, пытаются не выпускать его проявления наружу, и не мешать другим жить, ведь ничего хорошего из этого не выйдет. Но тревога остается всегда. И Виктор явно не хочет никуда отпускать свою дочь. В своём то городе небезопасно, а в чужом тем более, но он просто не озвучивает это желание вслух и держит в себе. В беседе он лишь упомянул легкий страх по поводу поездки Лин в другой город, но здесь любому понятно, что этот страх далеко не из ''легких''.       Позже они перевели тему на менее напрягающую их обоих, а оба не заметили, как проболтали, минут двадцать точно. Для Агнес это время прошло не так мимолетно, приходилось постоянно прислушиваться к своим ощущениям в теле и это напрягало. И под конец беседы, когда они поговорили обо всем, о чём только можно, у Агнес вдруг зарябила рука. Что-то неприятное ёкнуло где-то внутри неё, а шум в пальцах нарастал. «О нет», — забила панику она.       Агнес соскочила со стула, что сразу же отдало в спину. Стерпев боль, она в спешке протянула тарелку Миллеру, который в это время решил помыть посуду. — Спасибо большое, — торопливо поблагодарила она и сунула чашку прямо ему в руки. — Да, не за что, — вяло ответил он.       И только он хотел кое-что спросить, так Агнес и след простыл.       Девушка закрылась на щеколду в своей комнате, даже не включая свет. Вторая рука так же постепенно покрылась шумом, из-за которого переставала чувствовать пальцы в принципе. Ком паники подходил к горлу. Это точно ''оно'' и оно лезет наружу. — Нет, я не хочу, не сейчас.       Но организм не слышал. Отвратительные ощущения только усилились от чего Агнес слабо заскулила. Слишком неприятно. — Ну, пожалуйста, не надо.       По рукам прошелся лёгкий ток, и по ним быстро поползли белые полосы, от локтей до самый кончиков пальцев. Казалось, будто сами вены всполыхнули ярко-белым цветом. Но на вряд ли это были именно они. Как только трещины закончили расползаться, болезненные ощущения стали отходить на второй план. А на первый, пришло удивление. — Ахиреть… — тихо выдала Агнес, осматривая свои руки.       Когда её рвало, она совсем не помнила, были ли трещины в этих местах. Скорее всего были, но не обратила на них внимание, в тот момент было не до этого. Да, и, на картинках у химер трещины появлялись почти на всех частях тела… Хотя у Агнес сейчас они только на руках… «Ничего не понимаю», — поникла она.       Ужас застыл в жилах. Вены, горящие в темноте, изредка переливающиеся в лавандовый цвет и обратно, были похожи на устрашающие ветви молнии в мрачном небе. В какой-то момент Агнес поймала себя на мысли, что это проявление «иной природы» отчасти выглядит даже красиво. По своему завораживающе. Но подобные размышления девушка выкинула из головы. Это приход неконтролируемого монстра, сидящего внутри. Или проклятья, уродующее кожу. Нельзя считать это красивым. А главный вопрос остаётся открытым: «Что делать и как от этого избавится?»       На всякий случай, Агнес включила свет, чтобы никто не увидел странное свечение посреди комнаты. Неизвестно, сколько мимо проходящих людей, действительно задумается о том, что именно это светится в помещении, но лишний раз рисковать не стоит. Да и вдруг Аманда с Айлин это увидят. И нельзя выходить из комнаты, пока проявления инферно сейчас во всю бушует снаружи тела. Нужно было себя чем-то занять, пока руки находились в таком состоянии. «Конспекты, точно».       Но приступить к писанине вышло не сразу. Очень непривычно было сидеть с подобными следами на теле. Глаза с трудом могли сосредоточиться на листках тетради. Их постоянно притягивал свет трещин на коже. Да и в руках стояла легкая дрожь, от чего почерк превратился почти в неразборчивые закорючки. Плевать, главное, чтобы было и не получить нагоняй, а остальное не важно. Один конспект написан, половина второго, везде понемногу, а полосы будто и не собирались проходить, что постепенно начинало наводить большую панику. «Может ещё подождать…?» — подумала Агнес, только вот, время шло, а записано было почти всё, что она пропустила на парах.       Снова тугой узел тревоги завязался где-то в горле и стал бить по мозгам. — Почему ты не проходишь?! — шикнула она на руки.       Скоро должна будет приехать Аманда с Айлин и прятаться станет тяжелее… да, и, неловко как-то. Что она на этот раз должна будет придумать, чтобы её никто не увидел? А монстр все не желает уходить. Сколько Агнес уже так сидит? Минут двадцать точно, если не больше. Это слишком много, учитывая, что до этого инферно проявлялся всего пару минут. Пальцы сами потянулись к клавиатуре, хотели вбить в поисковике «как избавиться от следов-трещин у инферно», но Агнес себя отдёрнула. Нельзя такое искать или смотреть, вдруг вычислят. И хоть ей было неизвестно, правда ли по таким запросам вычисляют химер, проверять на себе не хотелось от слова совсем. *Тук-тук-тук*       Послышался стук о деревянную дверь. — Агнес, я могу войти? Хочу кое-что спросить, — осведомился мужчина по ту сторону.       Здесь паника Агнес в миг возросла до колоссальных значений. Виктор непроизвольно дернул дверь, пытаясь зайти, но щёколда не дала открыться ей даже на миллиметр. Тупая привычка не соблюдать чужие границы. У взрослых, к сожалению, такое бывает. От металлического звука задвижки девушка вздрогнула, а сердце улетучилось куда-то в пятки. Долго ждать ответа не пришлось, её голос прорезался гораздо быстрее, чем предполагала сама Агнес. — НЕТ! Я-я переодеваюсь! — выкрикнула она первое, что появилось в мыслях. — Ой. Тогда извини, — замялся он. — Подойди ко мне, как освободишься.       Она не стала ничего отвечать, да и отступающие шаги от порога комнаты стали слышны сразу, как только он договорил. Агнес глубоко вдохнула, чтобы утихомирить испуг и сильно бьющееся сердце. «Ты как специально что-ли?», — презрительно бросила она.       А руки все не собирались возвращаться к нормальному состоянию. «Ну же, что тебе ещё нужно?! Хватит, пусть всё вернётся как было».       Это было похоже на издевательство от самой жизни, ведь трещины продолжали уродовать кожу и не собирались затухать. От тревоги она невольно заходила кругами по комнате, погруженная в круговорот мыслей. Параллельно, она то сжимала ладони, то грызла ногти, то растирала кончики пальцев, ведь волнение сделало их такими холодными, что они перестали чувствоваться. «А если так будет и завтра? Как бы тогда?».       Послышался скрип снега под машиной. Это 100% Аманда с Лин. — НУ ХВАТИТ! — сипло прикрикнула она на руки, но так, чтобы её не было слышно в других комнатах.       Пару секунд все ещё было как прежде. Жуткий белый свет продолжал сочиться в венах, а затем, противный шум, который Агнес чувствовала уже не в первый раз, начал разрастаться одновременно по все области рук. Мерзкое ощущение. Это было схоже с тем, как у человека немеют конечности, сопровождающее тянущей болью. Как же отвратительно. Как же отвратительно. А дверной звонок запищал и нужно было открыть им. Трещин постепенно начали потухать и уменьшаться. Но боль оставалась такой же тягучей. Ещё чуть-чуть и всё должно закончиться.       Миллер открыл дверь, встречая семью. — Привет, дорогая! — поздоровался Виктор с Лин и приобнял её. — Как тренировка? Что сказали? — Сказали завтра последняя тренировка и едем выступать! — радостно защебетала девушка, снимая ботинок. Её внешний вид вообще не выдавал никакой усталости или волнения, хоть тренировки были порой изматывающими. — Я с тренером немного обговорила по поводу безопасности. Он сказал, что их будет сопровождать крио-полиция, — слегка озабоченно начала Аманда.       Виктор продолжил внимательно слушать Миллер о всех мельчайших деталях и подробностях, которые касались поездки. — Ещё, нужно предупредить куратора, что Лин не будет и заявление написать. По поводу отеля сказали, если они поедут в другой город, — продолжила перечислять Миллер, параллельно раздеваясь.       Тем временем Айлин уже сняла с себя верхнюю одежду и прошла мимо родителей. Виктор недовольно нахмурился как заметил, что в образе дочери кое-чего не хватало. — Где твоя шапка? — строго спросил он. — Не знаю, — пожала плечами она и как ни в чем не бывало пошла в свою комнату.       Хотел бы он что-то сказать, но просто закатил глаза. Из другой комнаты вышла наконец и Агнес, прикрывая за собой дверь. — Не услышала как вы вошли, в наушниках была, — сказала девушка, отводя взгляд в сторону. — Лин у себя? — Да, — ответил мужчина. И как только она потопала к своей подруге, Виктор ее одёрнул. — Не забудь подойти ко мне после Лин. — Ладно-ладно, — смиренно ответила она, чувствуя по интонации мужчины, что разговор будет о чём-то серьёзном.       Когда Агнес вошла к Лин, та успела переодеться и бегом раскладывала вещи по разным уголкам своего логова. Одежду с тренировки на полки, одежду для колледжа на вешалки, бутылку с водой на стол. — АХ! А если бы я была голой? — театрально возмутилась девушка, как только завидела подругу. — Пффф! Боялась, что я испугаюсь?       В Агнес полетела юбка с расчёской. — Дурочка. — Я тоже тебя люблю, кис, — язвительно ответила та, подбирая с пола юбку. — ФУ, НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК, — смешно скривилась Айлин. — Ты же меня так называешь. — Из моих уст, это звучит НЕ ТАК отвратительно.       Агнес закатилась в смехе, а потом кинула юбку обратно владелице. — В качестве извинений, приказываю почесать мне волосы, — как ни в чем не было выдала Лин, надевая юбку на вешалку. — Ты же первая начала, — Спросила Агнес, не то утверждая, не то спрашивая. — И что? Почеши мне волосы. — Ах ты хитрюга. Так уж быть, садись.       Айлин уселась на подушку, которую кинула на пол, чтобы её голова находилась на уровне коленей Агнес. Это их давняя традиция? Или, ритуал? С детства они любили расчесывать друг другу волосы. Что одна наслаждается от того, что ей трогают волосы, что другая. А ещё Лин не может расчесать самостоятельно свои сильно кудрявые и вьющиеся волосы и постоянно просит помощи у подруги. На самом деле, она просто ленится, ибо Агнес спокойно прочесывает её волосы, без каких-либо проблем, но это так давно вошло в привычку, что не имело значения, кому лень, а кто хотел лишний раз побалдеть. — Как прошла тренировка? — поинтересовалась Агнес. — Честно? Это пиздец, — ярко выразилась Лин. — ХАХ, ЧТО ТАКОЕ? — Я волнуюсь! Я прямо чувствую, как тело перестает меня слушаться. Еще немного и начну косячить прямо на сцене перед жюри. — Да, ну, ты же не первый раз выступаешь и всегда все хорошо проходит. — Ты не понимаешь, это другое, — выдала Лин клишированную фразу. — Успокойся, все хорошо будет, бублик. — Да, надо расслабиться. За просмотром сериала, — ехидно улыбнулась девушка через плечо, явно намекающая на тот самый ужасный сериал, название которого она даже не сказала. — О боже, давай, колись, что там. — Не-а, — хитро увернулась девушка. — Я буду держать эту тайну как можно дольше. — Видимо там что-то очеееень плохое. — Под чипсы, тебе покатит. Я несколько пачек взяла.       Девушки еще немного посмеялись и поболтали, а когда с волосами Лин было покончено, диалог снова зашёл о предстоящей поездке. — Кстати, с тебя конспекты, пока меня не будет. Надеюсь, ты будешь мало пропускать, ибо из всех одногруппников, я только твой почерк понимаю. — Постараюсь ходить как можно больше и дольше, но ничего не обещаю. А сколько тебя вообще не будет? — Мммм, — задумалась она. — Недели две? — То есть, ты не знаешь? Вам типа не говорили? — Говорили, конечно, просто я не запомнила, — совершенно спокойна выразилась Айлин. — Девочки, идите кушать, — раздался приглашающий зов к столу от Аманды с кухни. — Я не буду есть, ты иди, а то меня Витя звал. — Лады. Поём в одиночестве.       Выйдя из комнаты Айлин, подруги разошлись: одна к столу, другая в зал, где Виктор читал газету, как самый настоящий дед, под звуки дряхлого телевизора. С кухни сразу стало слышно щебетание матери и дочери, однако, о чём именно они говорили, услышать было сложно. — Я тут, — голосом обозначила Агнес своё присутствие. — Ты хотел поговорить. И судя по твоей интонации и серьёзному виду, о чём-то страшном. — Да, — отозвался он, поправив очки. — Я хотел поговорить по поводу врачей. — Ох, — единственное что выдавила из себя Агнес, опираясь на косяк гостиничной арки. — Ох? Меня волнует твой вчерашний обморок, кровь из носа и рвота. Это же ведь…ненормально. Мне кажется, тебе стало только хуже.       Агнес присела на кресло, понимая, что у нее уже покалывает голова от этого разговора. Она вздохнула и устало потерла переносицу. — Не знаю я, что со мной. — А нужно, чтобы мы все знали. И я настаиваю на смене врача. Она понавыписывала кучу таблеток, а небось, сама может и не знает, что выписала, — буркнул Виктор на врача. — Хотя бы нужно послушать мнение других врачей. Может твое лечение неэффективно. — Может не нужно? — А твои таблетки разве помогают?       Она отчасти согласна с Миллером, было бы неплохо узнать у других врачей про мигрень. Но проблема была в том, что не дай бог, врач заподозрит, что Агнес — не человек. Тогда ни о какой жизни можно и не мечтать. Нужно было придумать какую-нибудь полуправду, чтобы Виктор поверил и дать время для решения проблемы с химерой внутри. — Вообще, я стала лучше спать. После смерти родителей на мне любое волнение стало сказываться, вы сами явно это заметили. А вчера Асим и Раиль мозги вынесли, вот меня и вывернуло. Обморок — то же самое, от нервов и недосыпа.       Глаза Миллера были непроницаемы через линзы очков, и Агнес не понимала, поверил он или нет. Для убедительно она решила говорить дальше: — Я сегодня смогла спокойно поспать шесть часов. Шесть! Я ведь столько никогда не спала. Давай пока не будем никуда идти, подождем ещё немного, если действительно улучшений не будет, то пойдём, хорошо? Потому что сейчас…сейчас кажется улучшения есть.       Виктор помолчал пару минут, видимо обдумывая, стоит ли идти к другому врачу или нет. А затем заговорил: — Хорошо, давай ещё подождём. И я очень надеюсь, что тебе станет лучше. Но если нет, медлить не будем. Я боюсь, что ты загнешься от чего-нибудь.       Девушка кивнула в знак согласия, да так, что синие прядки чёлки залезли ей на лицо. Мужчина пошел к шкафчику с полками, искал какую-то книгу, которые он читает раз в тысячу лет. — А…с полиции звонили? — неожиданно задала вопрос Агнес.       Мужчина перестал копошиться в полках и повернулся. — Нет, — Хмуро ответил Виктор. — Знаешь, — продолжил он, — мне кажется, не стоит ждать от них звонка.       Что-то дрогнуло в области груди девушки. Тянущая и покалывающая боль волной расплылась по всему телу. — Почему? — тихо спросила она. — Убийца — профессионал. Улики за собой замел и лёг на дно. Даже похожих случаев как…с Августом и Семир больше не появляется. Ни одного намека на ее местоположение или деятельность, — Миллер натужно вдохнул воздух и повторил: — В общем, не стоит ждать их звонка. Убийцу могут вообще не поймать.       Во рту появился отвратительный вкус горечи от правды и утраты. Её родителей распотрошили на мелкие кусочки, а полиция даже не в состоянии наказать преступника. Виктор ушёл наверх, а Агнес так и осталась в зале одна. Слезы не заставили себя долго ждать, и потекли одна за одной, постепенно превращаясь в ручей. Этот мир слишком несправедлив. Очень хотелось разреветься, выпустить все накопившиеся эмоции наружу, но тогда Лин и Аманда услышат или увидят, а лишнего внимания Агнес бы не хотелось. Поэтому пришлось утереть мокрые следы и успокоиться, засунув обиду подальше в душу. Оставшийся вечер прошел в комнате Айлин за просмотром того самого сериала на её ноутбуке, и он в правду был плох. Единственное, чем он завлекал, так это красивой картинкой, на которую Агнес и пялила всё время, совершенно не вдумываясь в контекст и поедая чипсы со вкусом краба. Химера не чувствовалась и не тревожила Агнес оставшийся вечер, но до конца расслабиться не получалось. В остальном, если не учитывать монстра внутри, то вечер прошёл очень просто прекрасно. Мигрень не давала спокойно существовать все эти месяцы, но сегодня она сделала исключение и девушка смогла по-человечески провести время с лучшей подругой. Наверное, это последний такой беззаботный вечер в жизни Агнес. А завтра надо понять, как жить дальше.