Полутени

      Очередной день без дождей, когда вышло солнце, и учителя физкультуры погнали учеников заниматься на стадионе. Цзинъи не разделял недовольства многих одноклассников — ему было в радость провести на улице побольше времени, пока не стало совсем холодно.       Классов было не много, и места хватало всем, поэтому на них и обращать внимания не было повода. Только когда ребята перешли к играм, учитель строго отправил Лань Цзинъи на трибуны, не собираясь допускать его к мячу после недавней выходки. Язык чесался ответить на это что-нибудь едкое, а руки — назло провернуть очередную шалость, но он молча проглотил все эмоции и отправился на трибуны, где уже сидели несколько учеников.       Среди них выделялся желто-белый бомбер — или у Цзинъи уже начиналась паранойя, — поэтому ноги сами направились в его сторону. Цзинь Лин, подпирающий подбородок ладонью, лениво взглянул на него одним глазом, и сразу незаинтересованно отвернулся. У него был очень усталый вид, волосы, которые обычно были собраны в низкий маленький хвостик на затылке, сейчас едва касались плеч и выглядели неряшливо. Только потом Лань Цзинъи заметил заклеенные пластырями фаланги пальцев и выглядывающую из-под небрежной дырки на джинсах острую коленку с уже подсохшей ободранной раной.       — Сегодня не твой день, да? — Цзинъи с грохотом плюхнулся на место рядом.       Цзинь Лин поморщился, будто у него болела голова.       — Свали.       — Я еще ничего не сделал, эй. Будь повежливее.       — Если меня стошнит прямо на тебя, будешь виноват сам, — Цзинь Лин фыркнул и сделал вид, что проверяет время на телефоне.       — У тебя пмс? Не подумал бы, ты сегодня слишком спокойный.       — А я не знал, что ты сексист, — Цзинь Лин убрал телефон и показательно отодвинулся подальше. — Отвяжись.       Лань Цзинъи оскорбленно схватился за грудь и посмотрел на него огромными глазами.       — Ни за что!       Слушать дальше Цзинь Лин не захотел, поэтому поднялся и развернулся в сторону лестницы. От резкого движения он заметно пошатнулся, и Лань Цзинъи успел поймать его прежде, чем тот перевалился через передние сидения и упал вниз. За эти несколько секунд вся веселость мгновенно пропала — в груди вспыхнул колкий страх, а за ним — обеспокоенность. Цзинь Лин был немного выше ростом, но сейчас, когда Лань Цзинъи рефлекторно прижал его к своей груди, стал напоминать хрупкого цыпленка, которого загоняли собаки. Цзинъи на собственном опыте знал, что в стычке с ним можно нехило огрести, а словесные перепалки могут продолжаться бесконечно, но сейчас в его доброй и ранимой душе зашевелились сочувствие и искреннее желание помочь.       — Цзинь Лин?..       Осторожно усадив его обратно, Лань Цзинъи попытался взглянуть на него, но Цзинь Лин зашипел, упираясь лбом в его плечо. Он старался глубоко дышать и поскорее прийти в себя. Цзинъи растерянно погладил его по плечу и терпеливо замолчал, хотя его начинало распирать от беспокойства и желания задать кучу вопросов.       — Тебе нужно в медкабинет, — спустя несколько минут Лань Цзинъи все же подал голос.       — Нет, — Цзинь Лин медленно отстранился от него и облокотился на спинку сидения, чуть приподнял голову, чтобы поймать больше воздуха. — Все в порядке.       Лань Цзинъи хотел возразить, но раздавшийся со стороны поля гогот отвлек его. Слишком уж знакомый гогот. Эти одноклассники Цзинь Лина и несколько ребят из класса старше имели дурную репутацию, и никто с ними не связывался. У самого Лань Цзинъи однажды уже случилась стычка с ними, но тогда все закончилось благополучно, а кому-то не повезло стать объектом травли. По изначальному мнению Цзинъи мог предположить, что Цзинь Лин с ними заодно, но теперь, ловя на себе насмешливые взгляды, понимал, насколько сильно ошибся. Невольно вздрогнув от нахлынувших воспоминаний, он мгновенно убрал руку с чужого плеча.       — Не обращай на них внимания. Сделай вид, что не заметил, — полушепотом процедил сквозь зубы Цзинь Лин. — Иначе…       — Насколько все серьезно? — Лань Цзинъи тут же посмотрел на его бледное лицо, постепенно закипая от злости.       — Ерунда. Это просто было недоразумением.       — Да что ты несешь?! — яростно зашептал Цзинъи, разумно стараясь не привлечь еще больше внимания. — Ты себя со стороны видел? Что они сделали?       — Да ничего, — Цзинь Лин вялым движением уперся в его плечо, предотвращая попытку сесть ближе. — Я сам влез в драку на прошлой неделе, они решили меня слегка проучить. Мы квиты, а ты не лезь.       — Я совершенно серьезен, не веди себя как идиот!       — Это ты ведешь себя как идиот, — рявкнул в ответ Цзинь Лин, приоткрыв глаза, и снова поднялся, но уже осторожнее. — Я сказал, что все нормально. Значит, так и есть. И не твоего ума дело.       Лань Цзинъи порывался броситься за ним и надавать по шее за эту безрассудную глупость, но осознание происходящего накатывало все сильнее. Ладно, если бы Цзинь Лин отделался парой синяков, но тот получил очевидное сотрясение мозга, был бледен как лист, и за него становилось искренне страшно. И еще страшнее от того, что эти ребята еще могут с ним сделать. Лань Цзинъи не питал особой приязни к Цзинь Лину, но все же не был бездушным эгоистом — эмпатии и впечатлительности ему было не занимать.       Цзинъи кинул беглый взгляд в сторону ребят, которых уже разогнали, и откинулся на спинку сиденья, спрятав руки в карманы ветровки. Досидеть до конца урока было трудно. Цзинь Лина в поле зрения уже не было, а Лань Цзинъи прокручивал произошедшее в уме, как будто от этого решение само собой появится. Когда всех отправили в здание школы, он плелся в самом конце, решая, нужно ли ему в это влезать. Не его дело, не его проблемы, а с Цзинь Лином они даже не друзья, и тот не собирается просить кого-либо о помощи. Цзинъи бы поверил, что ситуация действительно не стоит внимания, но что-то подсказывало ему, что Цзинь Лин врет и из своей упертости правду едва ли расскажет. В этом они были похожи.

***

      — Забери меня.       — Зачем? Тебе уже надоело учиться? Только два урока прошло, — голос на том конце был неприятно весел, будто издевался.       Цзинь Лин прислонился раскалывающейся от боли головой к холодному кафелю. Пока в туалете никого не было, но только пока, и Вэй Ин как будто специально тянул время.       — Просто забери меня, сложно что ли? — с нескрываемым раздражением прошипел Цзинь Лин и неохотно признался: — Мне плохо. Просто забери меня. Пожалуйста.       Вэй Ин помолчал несколько секунд, потом пошуршал бумагами и наконец серьезно ответил:       — Жди меня на улице. Через десять минут приеду.       После сразу же повесил трубку, и Цзинь Лин только тогда вспомнил, что у Вэй Ина сегодня было прослушивание. Перед выходными он об этом рассказывал, но Цзинь Лина это не слишком интересовало, а теперь стало даже стыдно за такое. Только позвонить кому-то другому возможности не было. Звонить дяде Цзяну — подписать себе смертный приговор мгновенно. Не убьют, но мозг прочистят и всю правду вытряхнут. С Вэй Ином в этом плане было проще. Беспокоить кого-то еще не было смысла, вряд ли получилось бы без лишнего шума отделаться, если бы ему вообще не отказали.       Пока шла перемена, на улице было много людей, поэтому оставалось дожидаться начала урока, чтобы потом по-тихому выйти. Цзинь Лину каждый звук казался неприятным, бьющим по ушам, поэтому шел он медленно и как раз пропустил основной поток заходящих учеников.       Вэй Ин действительно приехал через десять минут, даже немного раньше. Отправил жестом Цзинь Лина в машину, а сам направился в школу. Вернулся тоже быстро. Его способность чесать языком и вешать людям лапшу на уши в нужные моменты была потрясающей. Конечно, когда использовалась во благо.       — Сейчас мы едем к твоему семейному врачу, — заявил Вэй Ин, заводя автомобиль. — Это не обсуждается. Советую заранее придумать правдоподобную удобную байку, но не надейся, что я не вернусь к этому разговору. Ты выглядишь ужасно.       Цзинь Лин выслушивал его с закрытыми глазами и не смел даже возразить. На такой расклад он и рассчитывать не мог. Ожидал, что будет хуже, поэтому жаловаться было бы слишком великой наглостью. Вэй Ин еще что-то говорил, пока они ехали, но сознание Цзинь Лина решило, что эту информацию можно не воспринимать.       После получасового дрема лучше не стало, но Цзинь Лин держался устойчивее, когда они вышли из машины, и даже не согласился идти под ручку. Настроение Вэй Ина вновь казалось шутливым и беззаботным, но ровно до того момента, пока они не вошли в клинику. Там ему было уже не до клоунады.       По дороге домой Вэй Ин уже ничего не говорил, только бросил, что останется с Цзинь Лином до вечера, проконтролирует, а потом наведается завтра днем. И послезавтра, даже если станет лучше. Цзинь Лин со всеми своими проблемами забыл, когда именно должны вернуться родители, и начал беспокоиться о том, что перед ними придется объясняться. Он хотел проблем избежать, но все его усилия только наоборот прибавляли их. Первый раз Цзинь Лин взял всю вину за случившееся на себя, чтобы замять ситуацию — походит на отработки раз-два и все уладится, даже родителям старший учитель жаловаться не станет. Но вчерашняя стычка произошла вне школы, поэтому была более жесткой, и не возникло сомнений, что это не последний раз.       Врачу Цзинь Лин сказал, что неудачно упал со скейта — история была правдоподобной, потому что в начальной школе такое происходило часто. Потом Цзинь Лин научился кататься лучше, а со временем это увлечение почти прошло, но об этом врач знать не мог. Впрочем, казалось, что и семья давно перестала следить за его хобби, поэтому никто и не обратит внимание, что скейт уже около года пылится в шкафу.       Что будет потом — думать не хотелось. Если в школе обидчиков сдерживали лишние глаза и уши, то за пределами они имели полную свободу воли. Даже если рядом их не было, изнутри все равно пожирало постоянное беспокойство — травля в интернете тоже сильно выматывала. Было невозможно спрятаться от потока оскорблений в личных сообщениях, но и удалить все аккаунты — значит наверняка привлечь внимание.       Привлечь внимание — еще один страх, не дающий покоя, ведь Цзинь Лин в школе должен сохранять образ избалованного ребенка, при этом продолжая отлично учиться, чтобы не разочаровать родителей, и дома быть для них самым лучшим сыном. У них много работы, много дел, и они не забывают вкладываться в него, при этом не требуя чего-то сверхъестественного — они не ругались, не просили идеальной успеваемости, разрешали гулять сколько угодно и тратить сколько нужно денег, даже частенько интересовались его делами.       Все было просто чудесно. Настолько, что Цзинь Лину хотелось разрыдаться от мысли, что это все может рухнуть, если он принесет проблемы.       Вэй Ин и впрямь проторчал у него дома до самого вечера, еще днем поругавшись по телефону с кем-то из коллег, а Цзинь Лин за это время успел немного выспаться. Впереди было несколько больничных дней, и мысль о них грела душу. Не нужно будет выходить из дома на законных уважительных основаниях. Что может быть лучше? Сил шевелиться не было, и пока под боком лежала Фея, Вэй Ин и носа не совал в его комнату. Это продолжалось до тех пор, пока ей не стало жарко и она не перебралась на пол, почти под кровать.       Руки у Вэй Ина всегда были холодными. Не то, что у родителей или Цзян Чэна… От прикосновения ко лбу Цзинь Лин приоткрыл глаза.       — Чего тебе?       — Ты точно ничего не хочешь рассказать?       Голос Вэй Ина был заметно усталым, даже без ноток веселья, и Цзинь Лину стало немного стыдно. Каким бы его старший дядя не был раздражающим, все равно отложил дела и провозился с ним весь день. Но от этого желания делиться происходящим не появлялось, и Цзинь Лин шепотом выпалил:       — Ты возишься со мной только потому, что тебя попросили присмотреть за мной, и ты не хочешь, чтобы я умер в твою смену.       Вэй Ин молчал целую минуту, даже руку убрал. Потом, что-то про себя решив, устало выдохнул и встал. Цзинь Лин снова зажмурился.       — Позвони мне, если понадобится помощь. Мне или Цзян Чэну. Кому захочешь. Но только обязательно позвони.       Щелкнул выключатель, и комната погрузилась во мрак. Стало тихо. Цзинь Лин шумно выдохнул, сжал пальцами покрывало и завернулся в него, пытаясь хотя бы так избавиться от удушающего кома в горле. Потом ощутил теплый бок Феи, которая снова устроилась рядом с ним и ткнулась носом в покрывало, куда-то на уровне его шеи. Он слишком устал за день и физически, и морально. Все пережитые за последние дни эмоции теперь искали выход, и Цзинь Лину оставалось только до боли в горле пытаться унять слезы.       Когда он проснулся снова, за окном занималась заря, в доме было тихо. И Цзинь Лин сразу понял, что находится совершенно один.