Бедность – не порок

После занятий мы с Софочкой пошли в кафе. Там мы сели у окна, нам принесли наши пирожные, мы держались за ручки и мило смотрели друг на дружку. — Я так люблю тебя. — сказал я. — Сильно-сильно, сладенькая. — А я тебя больше, пончик. — улыбалась она, поглаживая меня по руке. — Даже на ночь расставаться не хочу. — Я тоже. Но второй раз меня к тебе ночевать вряд ли впустят. — Может, я у тебя останусь? — А тебя отпустят? — Не знаю… думаю, отпустят. Извини, что напрашиваюсь. — Я бы сам ещё сто лет стеснялся тебя позвать. — улыбнулся я. — Если тебе разрешат, то хоть сегодня. — Правда?! А твои родители? — Они работают ночью, так что можно. — Рафи, булочка, я тебя обожаю. — пискнула Софа. — Я знаю. — я поцеловал её и лизнул щёчку. — Измазалась. — Ты пахнешь как печенька. — умилилась девушка, прижавшись ко мне. Тут у Софы зазвонил телефон. Она прильнула ко мне и поднесла телефон к уху. — Аллё?.. Верд? А чего у меня твой номер не определился?.. ну вообще-то занята, я с Рафи… а? Зачем?.. красненькая такая, да?.. класс, а зачем?.. ГДЕ ВЫ?!!!! — рявкнула она так, что я аж вздрогнул, и на нас всё кафе обернулось. — Я убью вас, идиоты! Она отключилась и поднялась из-за стола. — Ты чего? — спросил я. — Верд и Фейлн в полиции, этих имбецилов надо забрать оттуда быстрее, чем узнает отец. — Где они?! — вскочил я. — Как они там оказались? Что они натворили? — Разрисовали стену и снесли фонарный столб, насколько я поняла. Но думаю, это не всё. Прости, что так получается, — она взяла меня за руку. — Я честно не хотела, чтобы нас прерывали. — Ладно тебе, поехали их вытаскивать. — Люблю тебя. — улыбнулась Софа и поцеловала меня. — И я тебя. — улыбнулся я в ответ. Софа вызвала машину, и мы приехали к ней домой. Там мы домчались до спальни Верда, и Софа взяла с книжной полки красный томик. А затем вытащила оттуда приличное количество купюр и взвизгнула. — Уиии, денежки! — Это же для того, залог за них внести, а не ты решила своровать? — уточнил я для достоверности. — Во-первых, да. А во-вторых, часть из них я не ворую, а экспроприирую в качестве компенсации за моральный ущерб. — Откуда такие слова в твоём лексиконе, любовь моя? — вырвалась у меня усмешка. — Я дочь канцлера земель Флеймов, уж что-что, а выносить мозги умными словами я умею. — довольно ухмыльнулась Софа, приобняв меня за брюшко. — Погнали вызволять этих дебилов, а потом вернёмся в кафе? — Погнали, моя меркантильная пышечка. — Ды, я такая. После изъятия денег у Верда, мы поехали в участок. И там, когда Софит объявила, кто мы и за кем, нас провели вглубь помещения, до комнаты с решёткой. На решётке, кстати, висел Фейлн и ныл: — Я не виноват! Я рядом стоял! Обижааааают! — Да заткнись ты! — крикнул на него Верд. — Я домой хочууууу! Я есть хочууууу! — Я убью тебя. — старший из братьев хрустнул пальцами и собрался было дать по шее младшему, как тут заметил нас. — Сперва я вас обоих прибью. — объявила Софа. Офицер выпустил Флеймов. Фейлн кинулся на шею сестре, с возгласом: «мой спаситель!», как она схватила его за ухо. — Ай!!! — взвизгнул парень. — Какого хрена?! — прикрикнула она. — Отпусти! — И не подумаю! Марш за мной, и только пискни что-нибудь, мелочь пузатая! — Да твой хахаль толще меня… Ай, да больно же! — А ну заткнулся! Ты тоже за мной пошёл, живо! — рявкнула Софит на Верда. Мы вышли из участка. На улице Софочка отпустила младшего брата и упёрлась руками в бочка. — Жду объяснений. — Ждать не устанешь? — фыркнул Верд. — Я тебя отмазала, какого хрена ты был в полиции? И какого хрена Фейлн был с тобой?! Вы оба мне свидание испортили! — Мы покататься хотели. — проскулил Фейлн, потирая ушко. — И влетели в столб?! — Я не очень хорошо вожу… — Ты за рулём был?! У тебя же прав нет! Ты когда машину ведёшь, со стороны кажется, что её животные угнали! Будто бурундуки на педаль жмут, еноты за рулём сидят, а ты передачи переключаешь, и, сука, подводишь енотов!!! Фейлн обиженно скрестил руки на груди и отвёл взгляд. Верд же потянулся и ухмыльнулся. — Закончила с истерикой? Слушай, спасибо, что забрала нас на мои деньги, теперь расходимся. Фейлн, пошли домой. Софит и Раф, двигайте обратно на ваше свидание. Софа фыркнула. — Ах так? Ладно. Рафи, пошли кутить. — Кутить? — переспросил её брат. — Да, я любезно спиздила у тебя немножко. За то, что я такая хорошая. — Ты офигела совсем?!!! — накинулся на неё Флейм. — Моё молчание стоит дорого. Я могу отдать тебе деньги, просто тогда папа совершенно случайно узнает, что вы намотали его машину на фонарный столб и попали в полицию. У Верда дёрнулся глаз. — Ах ты су… — Не сметь. — перебил его я, захлопнув ему рот ладонью. Он убрал от себя мою руку и забурчал, направившись домой. Фейлн глянул на сестру. Та указала рукой в спину старшенького. — Вперёд домой. Чтоб всю домашку сделал, приду — проверю. — Ну чё ты такая сразу? — Чё сказал?! — Иду я! И Фейлн пошёл за братом. Я же посмотрел на Софочку. Та глянула на меня. — Да, иногда я как мамка. — Ты так смешно злишься. — улыбнулся я. — Чт… нет! — Да-да. — Ты ж помнишь, что я инферн? — А я целитель. Поэтому, — я прижал её к себе и довольно чмокнул в щёчку, — ты всё равно очень смешно сердишься. — Я тебя съем. — проворчала Софит, вжавшись личиком мне в брюшко. — Начну с аппетитного животика. — Мне кажется… ай! Ты ущипнула меня?! — Да. — она стала довольно жамкать мои бока. — Больно? — Нет, скорее неожиданно. И щекотно. — Ну всё, пипец тебе, толстячок. Софа коварно заулыбалась и стала щекотать мне бока и пузо. — Стой! Хах, да всё! Ахахах, Софа! Всё бы ничего, но из-за того, что Софа поменьше меня, она оказалась ещё и шустрее, поэтому она быстро оказывалась либо сзади меня, либо спереди, либо справа или слева, так что ухватить её, дабы остановить сие жесточайшие пытки, мне сразу не удалось. Но в конечном счёте я её всё-таки поймал. — Попалась! — торжествующе рявкнул я, ехидно посмеиваясь. — Ща будет месть! — Спасите! В общем, теперь щекотал её я. И на такой чудесной нотке мы решили, что в кафе возвращаться не будем, а пойдём ко мне и там закажем суши, ибо булочке приспичило поесть чего-нибудь с имбирём и рисом. Софит позвонила отцу, пока мы шлёпали по тротуару и держались за ручки. — Аллё, привет, пап, занят?.. Да я только сказать хотела, что у Рафи переночую, можно?.. мы гуляем сейчас… да, он рядом… хорошо. Рафи, на. — Софа протянула мне телефон и погладила животик. — Не нервничай только. Я сглотнул, кивнул, и взял телефон. — Да, сэр? — промямлил я, прижимая к пузечку ладошку возлюбленной. Обычно её прикосновения хоть немного успокаивают. — Рафаил, я верно понял, моя дочь на ночь остаётся у тебя? Мама, спаси! — Да. В смысле, если вы разрешите… — Ты вроде хороший парень, ладно, я её отпущу. — Спасибо, сэр! — Но. — Но? — Но если узнаю, что ты её испортил — накажу. — Испортил в смысле… ох… я понял, я не собирался, честно! — Молодец. Я денег скину, чтобы ты на еду для Софы не тратился. — Но я могу… — Мне пора. Пока. Он отключился. Через две секунды пришло сообщение о переводе денег, а я вернул Софе телефон. — Чего так побледнел? Испугался? — улыбнулась она. — Да немножечко… — Мой ты пирож… вау, деньги! Боже, Рафи, мы богаты! — Слушай, мне немного неловко за то, что твой папа думает, что у меня совсем нечем тебя накормить. — А он так думает? Ладно тебе, сладенький, он просто волнуется за любимую и единственную дочу. Я вздохнул, поцеловал её, и мы продолжили путь ко мне домой. Мы пришли в спальный район и дошли до одной из многоэтажек. Там на лифте поднялись на десятый этаж. Затем я открыл Софочке дверь и жестом пригласил внутрь. — Прошу, любовь моя. Она улыбнулась и вошла. Затем стала с любопытством рассматривать квартиру. Собственно, она даже близко не стоит рядом с площадью поместья, в котором мы ужинали вчера. — Тут так уютненько. — улыбалась рыжая. — Рафи, слушай, тут такое дело… — Что такое? — Кушать хочу. — Софа жалобно посмотрела на меня. — Сейчас. — я чмокнул её в щёчку и пошёл на кухню. — Наггетсы будешь? — Да! — обрадовалась булочка, примчавшись ко мне. — А ты пиццу будешь? — Смотря какую… стоп, пиццу? Ты же суши хотела. Она смутилась и глянула на меня исподлобья. — Мы вдвоём будем есть. И мне не хватит. — неловко напомнила Софит. — Я не хотел тебя смутить, извини. — я чмокнул её в лоб. — Ну булочка. — Мь? — Ну мармеладка, пышечка, сладенькая моя, я не хотел. Хочешь какао? — Хочу. — буркнула она, уткнувшись лбом мне в грудь. — С тремя зефирками? — уточнил я, улыбнувшись и обняв девушку. — Да. — Сейчас. Я усадил её за стол и стал делать какао и разогревать наггетсы, пока Софит копалась в телефоне. Наггетсы мы съели за три минуты, а через полчаса привели пиццу и суши. Я думал, она закажет… нет, не так. Я не думал, что она закажет СТОЛЬКО. Три пиццы и четыре килограмма суши. Всё это еле уместилось на столе. И вот, мы приступили к трапезе. Софа кинулась на суши, и я, с любопытством наблюдая за этим, осознал, насколько же она была голодной. Пока она ела, то в какой-то момент замедлилась, вздохнула, и положила на животик ладонь. — Что такое? — спросил я, проглатывая свой кусок пиццы. — Больно. — Больно? Почему? Ты уже переела? — Я не знаю… мф, покалывает. — Иди ко мне. — я придвинул Софочку к себе и положил ей на пузечко руки, начиная колдовать. Она глубоко вздохнула и откинула голову мне на плечо, прижимая к себе мои ладони. Я чмокнул её в щёчку. — Полегче? — Да, спасибо. — Софит потянулась к суши и закинула одну в рот. Затем ещё раз вздохнула и откинулась на меня. — Рафи. — Да? — Погладь животик. — жалобно попросила Флейм. Боже, неужто я дождался этой просьбы? Я стал ласково поглаживать её пузико, пока Софа мило уплетала суши и прикармливала меня. Вскоре она наелась и легла головой мне на плечо. — Устала? — улыбнулся я, обнимая её за бочок и пузечко. — Немножечко. Ты-то наелся? — В процессе. — Так, открывай ротик. — Софа взяла палочками сушину, положив на неё имбирь, и протянула ко мне. Я съел. Софочка стала кормить меня вот так, ластилась и гладила живот. Через какое-то время вот так я доел свою пиццу и почти полтора килограмма суши. Для этого их оставалось доесть три штучки, но мы столкнулись с проблемой: кто-то обожрался. — Я больше не могу. — заныл я жалобно, откинувшись на спинку кресла и расстегнув джинсы. Брюшко вышло вперёд и комфортабельно растеклось по бёдрам. Толстовка, которая и утром-то мне стала тесновата после вчерашнего плотного ужина у Флеймов, сейчас уже напрочь задралась наверх, оголив большой живот. С каждым моим тяжёлым вдохом он расширялся ещё больше, мне стало казаться, что я так лопну. Я испытывал какое-то месиво эмоций. Мне было дискомфортно от того, как набит животик, как переполненный желудок давит на диафрагму, а та на лёгкие, было душно и жарко. Мне было стыдно за то, что я так разъелся и сейчас вот такой вот беспомощной тушей развалился перед Софой, и она видит моё выросшее брюхо в растяжках и в жиру. И при этом мне было приятно, и я блаженно постанывал, когда её ладошки нежно массировали мне пузо, поглаживали, и когда я проглатывал одну сушину за второй — немножко покачивали брюшко, помогая улечься пище в желудке. Софа прильнула ко мне и положила ладошки мне на бока, легонечко их сжав, проверяя, насколько они мягкие от жирка. — Рафи, мой сладенький, всего-то три штучки осталось. — Я лопну, — хныкал я. — Ох, живот… ноет очень… — Мой бедняжка, так накушался, так объелся. Давай толстовку снимем? — Софа потрогала мою левую щёку и погладила по ней. — У тебя щёчки красные и горячие, жарко? — Мгм… сейчас… Я кое-как поднял толстовку, а Софа её стянула. Затем встала за моей спиной и стала ласкать меня по плечу и брюшку, разминая обоих. — Мой пончик, мой пухленький, мой аппетитный пирожочек, ну пожалуйста, ну ради меня. Всего лишь три маленькие сушинки. Мы очень медленно и неспеша. Ты же справишься, Рафи, я знаю. Я тяжело вздохнул и посмотрел на суши. Три. Я сожрал и больше. — Медленно? — переспросил я, посмотрев на девушку. — Очень-очень медленно, сладенький. — кивнула она, чмокнула меня в щёку, и погладила живот. — Ох, какой тугой животик стал… — Ты накормишь меня сама? — Конечно, милый. — Софа взяла палочками одну сушину. — Тааак, вот одна. Я жевал очень медленно, и потом чувствовал, как пережёванная еда съезжает вниз по пищеводу. Вторую я съел ещё медленнее. И когда дело дошло до третьей, я заскулил: — Нет, я всё, я правда лопну, Софа… мой живот, боже… — Чшш, чшш, всё хорошо, мой маленький. — она прижалась ко мне, лаская пузо. — Знаешь, кругленький, мы можем съесть последнюю вместе. — Вместе? — Да. — Она взяла половинку суши зубами, а затем прижалась к моему рту. Я ответно взял зубами вторую половинку, и мы одновременно её укусили, разделив и начиная жевать. Софа проглотила и поцеловала мою вторую щёку. — Вот и всё, мы покушали. — Надо делать так чаще. — проговорил я, придерживая рукой большой живот. — Боже, аж спина болит. — Тебе нужно прилечь. — Я не дойду до комнаты… и наверное, даже не доползу. Сейчас, погоди секунду. Я решил, что действовать надо быстро. Поэтому я резко вскочил, шагнул к дивану, и просто рухнул на него, охнув и схватившись за живот. — С ума сошёл?! — накинулась Софа, начиная ласкать меня. — Ты сильно переел, куда было так подрываться?! Как ты? Больно? — Теперь стало… ааааай, бочок болит, животик болит, я умираю, — заскулил я. — Мой бедненький толстенький круассанчик, мой пончик кругленький, всё-всё, лежим и отдыхаем. Попить хочешь? — Нет… только спать… ты полежишь рядом? — Конечно. — она улеглась рядышком и стала гладить мне огромный живот. Улыбнулась. — Рафи. — М? — Ты не будешь стесняться, когда ещё потолстеешь? — Ну… мне кажется, тебя — нет, а остальных точно буду. — Я очень тебя люблю, мой эклерчик пышненький, ты самый красивый, самый желанный, самый сексуальный и самый-самый лучший. Все пидорасы, ты д`Артаньян. — А ты Констанция? — улыбнулся я, прильнув щекой к щёчке девушки. — Да. — довольно улыбнулась Софа, чмокнув меня в нос. — Поспишь, мой мушкетёр? — Толстый мушкетёр. — Упитанный. Чуть-чуть больше меры. — Как скажешь. Мне кажется, да, я сейчас засну. — Я рядышком посплю. Я люблю тебя, Рафи, мой милый пухлый мушкетёр. — И я тебя люблю, Софа. Я кое-как приобнял её, закрыл глаза, и чувствуя нежные массирующие движения по своему брюшку, провалился в сон.