Бедность – не порок

Милли щёлкнула пальцами. Софу к стене прижало глыбой льда. Та дыхнула пламенем, освободилась, и пальнула сферой в девушку. Милли Айсрок вскинула брови, улыбнулась и воскликнула: — Ты Флейм! — Бинго! — на неё налетела Софа, чуть не сбив с ног и прижав за плечо к двери. Айсрок внимательно рассматривала лицо булочки. Затем убрала от себя её руку. — Верд Флейм тебе, случайно, не родственник? — А чё? — Ничё. Вы с ним похожи. — Вы знакомы что ли? — Да. — Зря спросила, ему везёт на всяких сук. — А тебе нет? Софа не успела ответить, как её снесло порывом ледяного ветра. Она проехала по полу и врезалась в колонну. — Софа! — вскрикнул я. — Хорош! — рявкнул Рирз на Милли. Я метнулся к Софочке и взял её на руки. — Тебе больно? Сильно ударилась? Бедняжечка моя, спинка болит? — Я её порву и на бутылку натяну!!! — Обязательно, только давай я тебя полечу немножко. — Отпусти! — Нет. В это время Рирз удерживал Милли от наступления на Софу. Путём сдерживания двух агрессивных пышек мы завалились в аудиторию, где я с моей булочкой ушёл в другой конец, подальше от Айсрок, которую Рирз приволок в противоположную от нас часть. Софа немного остыла, потёрла ушибленную спину, и уткнулась в меня лицом. — Меня обидели. — Да ути ж моя маленькая. — я обнял её и поцеловал в макушку. — Что за история, о которой Рирз говорил? — она посмотрела мне в лицо. — У вас с Милли что-то было? — Нет. Там так получилось… в общем… Я рассказал ей эту душещипательную историю. Дослушав, Софит обняла меня и легла щёчкой на живот. — Ты не жиробас, ты красивый милый мальчик. Пухленький и сладенький. — Как пончик? — Ты и есть мой пончик. — улыбнулась она, чмокнув меня в губы. — Вкусненький и мягкий. Я улыбнулся в ответ, и лёг щекой ей на макушку, продолжая обнимать. Затем началась литература. И примерно на середине пары Софит попросилась выйти попить. Ещё через пару минут вышла Милли. Я тогда слишком сильно задумался над монологом Гамлета, который мы и изучали, и только потом поймал себя на мысли, что Софочки нет уже минут двадцать. Пара уже закончилась, я выскочил в коридор, прошёл до главного холла, и там застал девочек, которых разнимали Фейлн и один старшекурсник, Арло вроде бы, а между ними стоял директор Шедвелл. — Тихо-тихо, всё, успокойся. — говорил младший Флейм сестре, оттаскивая её назад. — Руки убрал! — рявкнула Милли, пальнув магией в Софит. — Отпусти живо! — прорычала рыжая, сбив ледяную стрелу Асйрок пламенем. — Тихо! — прикрикнул директор. — Обе в мой кабинет, марш! Девочки унялись. Затем поплелись за Шедвеллом, который начинал кому-то звонить. Все трое скрылись за дверью кабинета, а я подошёл к Фейлну. — Что тут было? — Мне сказали, что Софу убивают, я примчался сюда, а они дерутся. Затем пришёл и Шедвелл. Сказал, что сейчас папу вызовет, и Софит пизда. — Из-за чего они подрались-то? — Я откуда знаю? Я простонал и посмотрел на дверь кабинета директора. Господи, ну вот зачем они вышли вместе? Дарон же Софу прибьёт. Через двадцать минут он приехал в академию, рядом с ним шёл отец Милли, Ренуар Айсрок. Они оба зашли в кабинет, а мне пришлось уйти на лекцию, пока я строчил Софочке сообщения со словами поддержки. Через час я опять примчался в холл. За дверью были слышны крики и визги. Я смог разобрать только часть: — Зачем вы это сделали? Скажите что-нибудь. — Она первая начала! — Я?! Это ты на меня накинулась, чертила белобрысая! — Видали? Она неадекватная! — Да сама ты неадекватная! — Ты жирная! — Ой, а ты типа нет! — Заткнись! — Сама заткнись! Дальше на них рявкнули все трое мужчин: — МОЛЧАТЬ!!! И шум стих. Боже, бедная Софа, ей точно пиздец! Я сидел под дверью ещё какое-то время, пока она наконец не открылась. Двое Айсрок вышли первыми, за ними Флеймы. — Я приношу извинения за поведение моей дочери, сир Флейм. — сказал отец Милли, держа дочь за руку, пока та злобно на него поглядывала. — Да, я за свою тоже извиняюсь, сир Айсрок. — кивнул Дарон. — Мы с ней ещё поговорим. — Мы тоже. Всего вам доброго. — И вам тоже. Ренуар пошёл к выходу, ведя Милли за собой. Дарон же упёрся руками в бока и посмотрел на Софу, которая потирала ссадину на румяной щёчке. — Я жду. — Прости, что тебя дёрнули с завтрака. — И? — И что я чуть не сломала ей руку. — Соф… — Я не успела доломать, она вырвалась. — София! — Я защищалась! Это она на меня накинулась, а не я на неё! — Я тебе верю. Но не ломать же человеку кости! Ты летать умеешь, что мешало просто подняться выше, чтобы тебя не достали? — Ну наверно то, что в меня стреляли льдом? — Ты Флейм, ты могла расплавить лёд. — Чё ты на меня наезжаешь? — хныкнула Софа. — Я не… мф, иди сюда. — Дарон обнял дочку. — Вечером мы ещё поговорим. Тебя тут заждались уже. — Где? Флейм мотнул головой в мою сторону. Софа перевела взгляд и заметила меня. Она тут же смутилась и поджала край губ, опустив глаза. Дарон отпустил её и подозвал меня. — Рафаил, здравствуй, ты не мог бы исцелить её? Я метнулся к ним и обнял Софит. — Ты нормально? Где болит? Просто покажи, я всё уберу. Дарону начали звонить. Он глянул на экран телефона и шикнул: — Чёрт. Так, мне пора, София, после занятий сразу домой. — Но я ж хотела… — До скорого. — он чмокнул её в щёчку и рванул к выходу. Я бережно взял Софу за щёчки, заживляя ранки и ссадинки, и целуя то в лоб, то в носик, то в губы. — Соф, поговори со мной. — Это не я была. — Я верю тебе, верю, булочка. Где болит ещё? Она показала на левый бок, плечо и ногу. Я стал убирать синяки, пока она льнула ко мне и скулила: — Меня убили, меня избили, я умираю. — Моя бедненькая маленькая пышечка. — Ты меня не будешь ругать? — Конечно буду, какого фига это было? Почему вы подрались? — Да она начала меня подъёбывать, а потом «подстилкой» назвала, а тебя… ладно, ничего, на подстилке всё закончилось. — Так, нет, стоять. Что там про меня было? — Она тебя некрасиво назвала. — И как? — Ну зачем тебе знать? — Мне интересно. — Там с твоим жирком связано, забей. У меня дёрнулся глаз. — Жирным? — Нет. — Так, я не экстрасенс, просто скажи. — Нет. — София-Элизабет Флейм, говори! — Рафаил-Тибериус Гранде, не скажу, ты обидишься! Я о твоих нервах забочусь. — Ргх, ладно, не надо. — сдался я. — Волосы подними, у тебя на шее синяк. Я долечил её. После этого мы ушли на лекцию, где Софа жалась ко мне и прижимала к животу мою ладонь. — Что? — спросил я, когда дописал формулу с доски. — Кушать хочу. — Дотерпишь? Сейчас посидим, и пойдём поесть. — Мгм. — у неё заурчало в животике. Она поняла, что я услышал, и покраснела. — оно само. — Конечно само, пышечка. — я чмокнул её в макушку. — Полчаса осталось. Софит кивнула, сильнее прижав мою руку к себе. Затем, когда пара закончилась, мы рванули в столовую. Там Софит набрала себе два подноса еды. За столом к нам подсел Рирз. — Кто из вас победил? — сходу спросил он, кусая свои вафли. — В смысле? — Уже все знают, что Флейм и Асйрок сошлись в жесточайшей битве льда и пламени. — артистично сказал Холдбист. — Так что победил? — Я. — ухмыльнулась Софа с фрикаделькой за щекой. — Яхууу, я так и знал. Держи конфетку, мой победитель. — он протянул ей шоколадную конфету. — Спасибо. — улыбнулась Флейм. — Я тоже хочу. — встрял я. — А ты не победил. И тебе вредно. — Рирз похлопал меня по животу. Я обиженно на него посмотрел. — Я поделюсь. Иди ко мне. — Софит взяла конфету губами и прильнула ко мне, начиная целовать. Шоколад таял, попадая мне на губы, зубы и язык, и пачкая щёки немного размазывался по лицу. Конфетка закончилась, Софа отпрянула и лизнула мою левую щёку. — Сладенький. Ну как? — Вкусненько. — теперь её лизнул я, вытирая противоположную щёчку. — Не съешьте друг друга. — сказал Рирз, глядя на нас. Мы переглянулись. И ещё раз лизнули друг дружку. — Фу блин, хватит! — Нееееет. — ухмыльнулись мы. — Ладно, на, только хватит вылизывать друг друга. — Рирз поставил передо мной пакетик с конфетами. — Спасибо. — улыбнулся я, приобняв Софочку за бочок. — Любовь моя, иди сюда, я накормлю тебя конфеткой. — Уже, мой дорогой! — Да вы издеваетесь! — не выдержал брюнет. — Именно так. После лекций Софа позвонила отцу. Я же стал ждать её, сидя на крыльце и листая новый учебник. — Аллё, пап, ты занят?.. а дядя приехал?.. к-класс, можно я свалю?.. что? Куда?.. а… но пап, я думала… ладно, я не думала… куда?.. да блин, я хотела сама решить… я извинялась!.. ладно, иду я. Пока. Она отключилась, простонала и уткнулась лбом в стену. — В чём дело? — спросил я. — Дядя Зейир приехал, и в честь этого дядя Крейд бесславно сбежал из дома в отель. Ну и так как я утром ныла, что хочу свалить, папа отправляет меня с ним. — Стоп, отель? Где? Она назвала адрес. Далековато. Софа села рядышком и прижалась ко мне, обняв за брюхо. — Рафи. — М? — Давай познакомим тебя с дядей Крейдом? — Зачем? — Ну, ты ему понравишься, и он отпустит меня к тебе, а папе не расскажет. — С чего ты так уверена, что я ему понравлюсь? — Ну, он тоже… тоже вот. — она легонько похлопала меня по животику. — Он примерно как ты, только ростом с папу. — У меня вопрос нескромный, у тебя в семье все пышечки? — Да. По папиной линии точно. — Эх, мне б так. — Почему? — Потому что когда ты не один упитанный человек в семье, ты не чувствуешь себя дискомфортно. — Ох, так ты единственная плюшечка у себя в семье? — Да. Абсолютно. — Мой толстячок любимый, и долго ты себя стеснялся? — Очень. Думаю, до того самого момента, пока с тобой не познакомился. Верней, пока мы встречаться не начали. — Мой пончик. — Софа чмокнула меня в щёку. — Мой рулетик. Пойдём, я дома вещи соберу, а потом двинем к дяде Крейду. — Мне опять надо смокинг надевать? — Нет, ты в свитере тоже лапочка. Дядя Крейд не такой… как сказать… ну, не такой, как папа. Он мягкий, покладистый и добрый, и придираться не будет. Погнали, он нас ещё и покормит! — Иногда мне кажется, что ты за еду родину продашь. — В смысле «кажется»? Смотря за какую. — За шницель? — За шницель я никому не отдам только тебя, моя сладенькая кругленькая любовь. Я покраснел и обнял её. — Я тебя тоже очень сильно люблю, Софа. Она сильно поцеловала меня и потянула с крыльца за руки. Я убрал учебники в рюкзак, и двинулся за ней. Мы быстро заскочили в поместье, и оттуда двинулись в отель, где продолжится моё знакомство с семьёй возлюбленной пышечки. И с мэром моего города по совместительству.