Defender

      Следующая неделя пролетела быстрее, чем Драко смог заметить. Занятия со старшими курсами были совершенно изматывающими. Он никогда бы не признался в этом, но ему приходилось прикладывать усилия, чтобы преподавать старшим и выпускным курсам. Он гораздо легче находил общий язык с детьми возраста третьего курса и младше. Они были совершенно лишены предрассудков, наполнены детским восторгом и искренним интересом к знаниям, а также неудержимо любопытны и обезоруживающе наивны.       Можно было бы предположить, что их детская энергия должна была изматывать Драко, но ему, напротив, надоедали взаимодействия с подростками в самом расцвете их гормонального взрыва. Странные взгляды и шепотки, постоянные проблемы с дисциплиной и трата времени на разного рода проблемы, возникающие в их личной жизни.       Он связывал это с тем, что все трудности и неверно принятые решения пришлись как раз на его собственный переходный возраст. На его долю выпало ничтожно мало времени на детство, но тем не менее оно у него было. И Драко искренне верил, что, пока человек не утратит своей непосредственности и гибкости сознания, которые были присущи, из них все еще могло получиться что-то достойное. Он давно прекратил думать обо всей жизни как о разделении на хорошее и плохое, но о чем Драко Малфой знал во всех деталях, так это о достоинстве. Врожденном и утерянном, болезненно восстановленном, а затем, с таким трудом заслуженном. Он не стремился сделать этих детей хорошими. Он просто хотел попытаться дать им шанс стать достойными волшебниками.       Не дать им превратиться в себя десятилетней давности.       Он не мог думать об этом не морщась от стыда и сожаления. Драко бы не стал тем, кем он стал, если бы не все, через что ему пришлось пройти. Немного критичности, немного смелости, немного силы воли и щепотка удачи позволили ему не закопать себя в фамильный склеп рядом с Люциусом. Он гордился этим достижением, но также понимал, что не у каждого волшебника найдется этот удачный набор. Поэтому он не собирался давать им возможность испортить свою жизнь, свернув не на ту дорожку.       Драко объяснял свое странное состояние тем, что крайне мало спал на этой прошлой неделе, чередуя лекции, проверку свитков, собрание преподавателей по каждому бессмысленному поводу и даже более усердные, чем раньше, попытки наколдовать патронус в спальне преподавателей. Он перевернул свою память вплоть до трехлетнего возраста, пока не упёрся в стену из обрывочных воспоминаний. Бесполезно. От совершенного отчаяния его отделяла лишь тонкая грань настырного упрямства.       Поднимаясь на третий этаж в собственный класс, в котором Драко с недавнего времени прекратил ощущать себя полноправным хозяином положения, он размышлял о том, что неплохо было бы написать матери, что он все еще жив и ни Грейнджер, ни гигантский кальмар его не доконали.       Перешагивая порог, он с отрешением отметил, что кое-кто очень своевольный превратил его класс в самодельную выручай-комнату, оборудованную для отряда Дамблдора. Отряда с недавно выпавшими молочными зубами, конечно же.       Грейнджер не сильно отличалась от третьекурсников по росту, поэтому пришлось несколько раз оглядеть глазами класс.       Он нашел ее стоящей недалеко от центра, с палочкой, направленной вверх, боевой стойке, и с решительном выражением на румяном лице. Она выглядела воинственной, и, если бы кто-нибудь, когда-нибудь додумался поставить памятник Грейнджер, вместо памятника Поттера, он бы изваял ее из мрамора именно такой. На краткий миг Драко приклеило к полу, пока его предплечий и лица касались вибрации магии, искрящейся желтыми вспышками среди каменных стен.       Он моргнул, и только тогда заметил, что она палочкой левитирует столы друг на друга, уменьшает шкафы, чтобы сверху поставить стулья. Драко оглянулся вокруг и пришел к выводу, что его кабинет перевернут вверх тормашками, и напоминает дуэльный класс. Ну и где, спрашивается, ему теперь сидеть? Эта невыносимая женщина твердо намерена разобрать его жизнь по кирпичикам.       Он вынул палочку из рукава мантии и снова увеличил свой стол и кресло до нужных размеров. Пусть делает что хочет, но она не заставит его сидеть на полу и проверять эссе на коленях.       Когда мебель встала на свое законное место в углу комнаты, напротив окна, Грейнджер наконец заметила его и уперла руки в бока. День без этого ее жеста был бы потрачен впустую.       — Малфой, я постаралась сложить это нелепое количество мебели в твоем крошечном кабинете так, чтобы она не мешала работать со студентами, и что бы ты знал, это было похоже на огромный тетрис.       Он моргнул в замешательстве, а затем хмыкнул, проходя мимо нее к своему столу. Бросив на него стопку свитков, и с наслаждением присев впервые за день, Драко бросил на нее короткий взгляд.       — Не знаю, что это такое, но звучит по-извращенски. Как раз в твоем стиле.       Он достаточно понизил голос, что бы его случайно не услышали студенты, но она все равно задохнулась от его наглости.       Окинув взглядом все острые углы на его теле, она отвернулась, понимая, что тратить энергию на мелочный спор глупо. Не то что бы раньше они не сцеплялись из-за более незначительной ерунды.       Разложив первый свиток на столе, он достал ручку из внутреннего кармана мантии. Он не находил для себя причины продолжать пользоваться перьями и чернилами, когда они оставляли кляксы и существенно замедляли процесс письма. Драко услышал хлопок, а затем голос Грейджер поскакал по стенам.       — Итак, прежде чем мы начнем практиковать заклинание, я должна вам объяснить важные части касаемо теории, — он громко фыркнул, — Как уже было сказано профессором Малфоем, телесный патронус можно вызвать только с помощью действительно счастливого воспоминания. Если вы сомневаетесь, значит это воспоминание не является подходящим. Секрет заключается в том, чтобы не просто вспомнить события, которые вызывают счастье и направить свою магию через палочку, а в том, чтобы пережить эти воспоминания заново, ощутить все запахи, температуру воздуха, услышать звуки. Вы должны сделать это вне зависимости от того, как давно произошло событие, которое вызывает эти ощущения.       Драко напряженно вслушивался в ее монолог, мрачнея с каждой секундой от нелепости сказанного. Ему захотелось встать и закричать им всем «Эта чушь не работает!», но он только крепче сжал ручку и начал нещадно зачеркивать треклятое эссе по заклинаниям щита.       Следующие полчаса прошли в попытках Гермионы показать руну патронуса в воздухе. Драко почувствовал, как его запястье свела фантомная судорога, и пока она показывала движение рукой какому-то студенту, его кисть двигалась по столу в такт её руке. Он отбросил перо и сжал кулак. Больница Святого Мунго принимает по вторникам?       Он решил во что бы то ни стало сосредоточиться на своих обязанностях профессора. Спустя два проверенных эссе, Драко услышал, как Грейнджер сказала:       — Давайте я покажу вам как это работает.       Он уговаривал себя не смотреть в её сторону, но решительно ничего не мог с собой поделать. Грейджер тихо вдохнула и похоже, задержала дыхание, ее худенькие плечи едва заметно приподнялись. Она подняла свою палочку вверх и немного прищурила глаза, будто смотрела на солнце. Драко пристально вглядывался в ее профиль, когда с ней начали происходить перемены. Как волны набегают на берег, спокойствие и безмятежность приливами омывали ее лицо. Рука, сжимавшая палочку, расслабилась, и ее плечи из напряженного состояния опустились вниз и слегка сгорбились. Девушка немного подалась вперед, как будто ждала что её окутают чьи-то объятия. Затем, глаза Грейджер распахнулись, и все ее лицо приобрело такое решительное выражение, что ему показалось, она способна смести взглядом этот кабинет, этаж и весь замок.       Драко не расслышал как она произносит заклинание, не уловил вздохи студентов, он будто нырнул под воду. Полный вакуум.       Серебристое свечение вырвалась из ее палочки и осветило кабинет мягким лунным светом. Странное животное, похожее на собаку с кошачьей мордой счастливо летало вокруг её ног, оставляя за собой свечение, похожее на хвост кометы. По классу разнеслось хихиканье и восторженные крики.       Нечто, покрытое мехом заскользило по стенам, запрыгало вокруг студентов, и Драко чуть не отскочил назад на своем стуле, когда животное приземлилась прямо ему на стол. Он почувствовал, как брови взлетают к линии роста волос. Драко не двигался, сидя с прямой спиной, и не убрал предплечья, которые лежали поверх пергаментов. Во все глаза он смотрел на волшебное создание, мягко опустившееся в паре дюймов от его руки. Зная Грейнджер, он задумался, не откусит ли это животное его пальцы. Он с подозрением оглядел существо, отмечая плоскую морду, круглые уши, короткий хвост и пушистые лапы.       Он уже почти вернул себе самообладание, когда животное вскочило и взлетело вокруг его шеи мягко приземляясь на его правое плечо. Фантомные усы и мех защекотали его щеку. Ему понадобились нечеловеческие усилия что бы не дернуться. Ощущая странно тяжелый вес и тепло на своей шее, Драко уставился туда, где должна была стоять Гермиона. Его горло не издало ни звука, шевелились только губы. Какого хрена?       В ее чертах сквозило шальное веселье. Наверное, так она выглядела, когда собиралась нарушать правила во время учебы. Было что-то еще в ее лице, что Драко не смог разобрать, что-то схожее с выражением, когда смотришь на фестралов, очень напоминающее мягкость. Уголок ее рта дернулся, и животное взлетело с его плеча, приземлилось у ног Грейнджер, встало на задние лапы, и ткнувшись носом в ее ладонь, растворилось в воздухе.       Отвернувшись так, что Драко не мог увидеть ее лица, она обратилась к классу:       — Это выдра. У каждого из вас патронус будет тем животным, которое подходит только вам. Давайте попробуем!       ***       Драко мерещилось, что этот урок угодил во временную петлю, потому что никак не заканчивался. Время шло сюрреалистично медленно. Он проверял свитки, постоянно отвлекаясь на шум, внезапные детские вскрики, и отрывки разговоров Гермионы, которые долетали до его места.       — Держи палочку чуть выше.       — Нужно держать глаза открытыми, когда колдуешь, иначе заклинание не попадет в цель.       — Майкл, смотри под ноги!       Драко разрывало от смеси странных чувств. Он хотел сосредоточиться на чем угодно, кроме восхищённых воплей, серебристого свечения тут и там, ощутимых уколов раздражения и густого тумана зависти. Почему четырнадцатилетки могут наколдовать дурацких животных, а он нет? Почему Драко всегда должен отдавать десятикратный объем усилий, когда другим это давалась так же легко как дышать? Дружба, семья, принятие, гребаный патронус…       Потрескивание магии и густой туман эмоций душили его. Он отсчитывал минуты до конца урока, когда, сквозь гомон голосов расслышал звук, напоминающий топот. Выгнув шею, и попытавшись рассмотреть, что там происходит, Драко наткнулся взглядом только на мешанину темных мантий.       Вздохнув, Драко двинулся на голос Гермионы, который звучал ласково и твердо:       — Это абсолютно нормально. Не у каждого получается с первого раза. Патронус — дело практики.       Он фыркнул, приблизившись к Грейнджер, и рыжему мальчику с желтым галстуком, который выглядел лохматым и раздосадованным. Бросив на Драко короткий предупреждающий взгляд, она сосредоточилась на мальчишке.       — Что ты представлял?       Его подбородок опустился, а брови нахмурились:       — Свой день рождения, когда родители подарили мне собаку.       Гермиона вздохнула и положила руку на плечо.       — Значит, это не совсем подходящее воспоминание. Помнишь, что я говорила, Итан? Если воспоминание не работает, значит есть более значимые для тебя моменты, о которых следует вспомнить. Скажи мне, ты часто видишься со своим питомцем?       Итан еще ниже опустил голову, и Драко теперь видел только его макушку и кончик носа.       — Нет, Бекки она… Она умерла пару лет назад. Мы долго пытались ей помочь, но она болела.       Если Гермиона и удивилась, то не подала вида. Ее рука на плече мальчика оставалась твердой, а голос таким же ласковым.       — Мне очень жаль. Она была твоим любимчиком, верно? — Итан кивнул головой, а затем вытер нос рукавом. — Хочешь я открою тебе секрет?       Мальчик поднял голову и обратил все свое внимание на Грейнджер. Драко сделал то же самое. Они были маленькими куколками в ее театре, и ведьма мягко дергала за ниточки.       — На самом деле, наши счастливые воспоминания многослойны. Как великаны*, — очевидно, оба ее слушателя ничего не поняли, когда она усмехнулась собственной шутке, — Иногда, они не могут состоять только лишь из радостных вещей. Счастье имеет оттенки самых разных эмоций, иногда даже грусти, эти эмоции смешиваются и создают нечто очень мощное, уникальное, но все же то, что мы называем счастьем. Ты сказал, твоя собака долго болела? — после неразборчивого всхлипывания, мальчик промычал что-то утвердительное. — Ты смог провести с ней время и разделить моменты, наполненные вашей историей. Как думаешь, сможешь вспомнить что-то? Даже если это воспоминание из времени, когда Бекки уже заболела, пусть тебя не пугают смешанные чувства. Ухватись за это ощущение, не пытайся спрятаться от эмоций, которые ты испытывал, зная, что она не в порядке. Это никак не изменит то, что ты любил ее. Понял?       Когда мальчик выпрямился и встал в боевую позицию, Драко решил, что они все здесь надышались счастливыми парами и сошли с ума. Как самое лучшее воспоминание может быть грустным? Грейнджер и ее богом забытый Гриффиндор, в любом кошмаре видит что-то хорошее.       Он посмотрел на нее, мысленно крутя пальцем у виска. Она подняла бровь, как бы говоря «Заткнись, ты, скептичная задница». Что ж, ладно. Он от души посмеется над ее методами преподавания позже. Возможно, даже подарит словарь с закладкой на странице со словами, начинающимися на букву «С». Не считая слово «счастье», были такие же хорошие вещи, начинающиеся на эту букву, и может ей не помешало бы узнать значение некоторых… Его размышления прервал Итан, которые во весь свой голос закричал:       — Экспекто патронум!       И в следующую секунду по воздуху на всех парах стремилось что-то, что Драко не смог разглядеть, потому что животное бешено подпрыгивало и вертелось в воздухе.       Только когда оно остановилось и плюхнулось на пол у ног Итана, он смог разглядеть крупную собаку. Лопоухий бассет-хаунд перевернулся на спину, и бешено виляя хвостом, высунул язык. Парень рухнул на колени как подкошенный.       — У меня получилось! Получилось! Я знал, что это будет собака!       Гермиона присела рядом с Итаном и погладила пса по животу.       — Я так тобой горжусь! Что ты вспомнил?       Он грустно улыбнулся, пока его рука перебирала шерсть животного.       — Я сделал так, как вы сказали. Я вспомнил, как мы с Бетти валялись в кровати на рождество, после первого курса. Я объедался шоколадными лягушками, а она бегала по кровати. Я был так расстроен тем, что она не хотела есть свою еду, ее постоянно тошнило. Я не хотел с ней играть, я вообще ничего не хотел. Вдруг, лягушка выскользнула из моих пальцев и прыгнула на стену. Пока я пытался ее поймать, а Бекки бросалась на меня, остальные выпрыгнули из коробки и разбежались по всей спальне. Мы ловили их целый час, я смеялся до боли в животе, а потом упали без сил, все перемазанные в шоколаде. Бетти была такой энергичной в тот вечер, как будто бы не болела, но я знал, что это не так. Но мы все равно повеселились.       Грейнджер тряхнула волосами и посмотрела на Драко снизу вверх. Сидя на коленях, с растрепанными кудрями, торчащими в разные стороны, вздернутым подбородком и глазами, в которых читалось самодовольство, она заставляла Драко чувствовать себя так, будто это он преклонил перед ней колени. Сохраняя невозмутимое выражение лица, он признал, что выглядела она потрясающе.       Гермиона ехидно улыбнулась, и уже было открыла рот, как мальчик выпрямился, и все еще почесывая собаку за ушами, обратился к Драко:       — Мистер Малфой, у профессора Грейнджер патронус — выдра, а у вас какой?       Драко остолбенел, и не услышал, как Гермиона кашлянула в кулак что-то очень похожее на «хорек». Не заметил, как в радиусе нескольких футов студенты прекратили заниматься своими делами и умолкли. Раздражающий, но такой нужный сейчас отвлекающий фактор исчез, и он судорожно придумывал ответ. Какой патронус? Ящерица, птица, лошадь, земноводное, какой? Он понятия не имел, черт возьми. Молчание затягивалось, и, паникуя, он выпалил:       — Самый обычный. Обыкновенный патронус с… крыльями. Дракон, очевидно.       Звук в его кабинете снова включился и кое-где послышались восхищенные вздохи. Никто не обратил внимания на его странность, и не глядя в сторону Грейнджер, он подошел к столу, собрал пергаменты, и вылетел оттуда так, словно за ним гнались пикси.       Он взмолился Мерлину, Цирцее, и всем волшебным богам чтобы они стерли память об этом моменте всем свидетелям, включая его самого.