Defender

      — Ты не умеешь вызывать патронус.       Драко подавился своим тыквенным соком. В большом зале было так же шумно и тепло, как и всегда. За столом преподавателей пустовало несколько стульев, остальные уже закончили ужинать и отправились в преподавательское крыло. Гермиона говорила негромко, но у Драко было такое ощущение, будто она проорала это на весь замок с плакатом в руках.       — Грейнджер, твоя фантазия, как обычно, не знает предела. Ты балуешься запрещенной пыльцой после занятий? В следующий раз ты скажешь, что, на самом деле, я рыжий.       Она не поддалась на провокацию, вероятнее всего, впервые за десять лет. Спокойно пережевывая мясо, она не отрывала от него пристального взгляда. Драко понял, что дело дрянь, и ему стало невыносимо жарко в своей мантии. Свечи над их головами собирались расплавить ему мозги. Вместе с этой надоедливой ведьмой.       — О нет, ты совершенно точно не рыжий. И нужно быть идиотом, чтобы не понять, что ты не владеешь патронусом. Серьезно, Дракон? — она фыркнула, но скорее весело, чем презрительно. Драко приложил все усилия, что бы не поморщиться.       Первым порывом было и дальше продолжать отрицание, но он успел узнать Грейнджер за эти годы достаточно хорошо. Упершись языком в щеку и покрутив ножку кубка между пальцами, он перешел в режим нападения. Выросший в среде интриг и взаимовыгодных отношений, Драко определенно приобрел сноровку в переговорах.       — Ну и что? Собираешься рассказать Макгонагалл, что профессор ее школы не знает, чему обучает детей? — он решил озвучить худшее, по его меркам развитие ситуации.       Гермиона и бровью не повела. Ее спокойствие напрягало Драко, хотя он изо всех сил делал вид, что они обсуждают погоду.       — Вообще то, я собиралась сделать значки с надписью «Малфой некомпетентен». Помнится, ты проделывал что-то похожее с Гарри на четвертом курсе.       — В твоем будет слишком много букв, и никто не потрудится дочитать до конца. Провальное предприятие, Грейнджер.       Разговор как будто зашел в тупик, чего не случалось никогда. Либо они спорили до хрипоты, и в конце концов кто-то из них хлопал дверью, либо их прерывали. Но никогда еще они не разделяли нерешительное молчание, нависшее туманом над головами.       Гермиона, будто бы не замечая странной тишины, продолжила педантично разрезать стейк на идеальные квадратики. Затем, положив один кусочек в рот, она задумчиво его пережевала, глядя куда-то над его плечом.       — Ты не некомпетентен, на самом деле.       Брось она в него бладжером прямо сейчас, он бы удивился меньше.       — Что?       Грейнджер перевела взгляд на его переносицу. Она что, избегает смотреть ему в глаза?       — Способность вызывать патронус не постоянна. Иногда, волшебники им владеют, а после пережитых обстоятельств утрачивают этот навык. Иногда, патронус не получается вызвать всю жизнь. Это крайне индивидуальный вид магии. Нет ничего страшного в том, что…       — Ты не в классе, Грейнджер, а я не твой студент. Прекрати говорить всю эту утешительную чушь. Мне не нужна твоя гребаная ж…       — Заткнись, Малфой, и хоть раз в жизни послушай кого-нибудь кроме себя!       Драко чувствовал, как у него чешутся руки что-нибудь разбить. Вот они и вошли в привычную колею. За прошедшие десять минут его эмоции перескакивали так быстро, что еще немного, и он сам вольет себе в глотку успокаивающий бальзам. Паника, удивление, злость, все смешивалось и разжижало его контроль. Драко нуждался в контроле больше, чем в следующем вздохе.       Гермиона со звоном положила вилку на стол, и со следующим вдохом к ней вернулась прежняя невозмутимость.       — Так что ты пробовал?       Пребывая в параллельной реальности, он таращился на Грейнджер несколько минут, решая, что за игру они ведут на этот раз. Это что, допрос?       — Я отвечу на твои вопросы, если ты ответишь на мои.       Она и бровью не повела. Откинувшись на спинку стула, Гермиона просто смотрела на него, прикусив щеку изнутри.       — Валяй.       Драко решил, что раз он находится где-то между реальностью и бредом, то стоит вести себя соответствующе. Он оглянулся по сторонам и ему пришло в голову, что вся ситуация ужасно напоминало что-то… В голову пришли те самые идиотские вопросы, вроде «Какая твоя любимая еда?» или «У тебя есть домашнее животное?». Мало того, что он не мог представить, что что-то настолько тупое вылетает из его рта, он так же знал все это о Грейнджер. Ее любимой едой был тыквенный суп, который, казалось, исчезал с их половины стола в разы быстрее чем с противоположной, в дни, когда его подавали на обед в большом зале. И только слепой мог не заметить ее рыжего уродливого кота, которого она таскала повсюду с собой с третьего курса. Можно было бы подумать, что он уже умер от старости, но Драко мог поклясться, что видел это поразительно живучее существо на днях в альковах преподавательского крыла. Поэтому он решил притвориться, что взял первый вопрос с потолка, когда на самом деле он мелькал в его голове навязчивой мелодией уже много лет.       — Почему ты выбрала преподавание, а не карьеру в министерстве?       Гермиона моргнула на него своими большими глазами, открыла рот, а потом снова закрыла, прищурившись. У нее был вид человека, которого развеселили, при этом оскорбив.       — Гарри и Рон пошли работать в аврорат, потому что мечтали об этом еще со школы. Я не знала, чем конкретно хотела заниматься, а после финальной битвы я знала еще меньше. Дом моих родителей был уничтожен, сами они находились в другой стране, а Хогвартс был разрушен. У меня не было ни дома, ни семьи, а мне отчаянно было нужно и то и другое. Я решила, что хочу помогать в восстановлении школы. Хогвартс был моим домом с двенадцати лет, а когда я приняла предложение Макгонагалл занять должность преподавателя, люди здесь стали мне семьей. Это не то, чего от меня ожидали, но с меня было достаточно попыток изменить мир и угодить всем. Я просто хотела жить счастливо и спокойно, иметь то, о чем всегда мечтала, и применять свой интеллект так, как считаю нужным.       Опустив глаза куда-то в район его пальцев, держащих бокал, она немного помолчала, а затем, слова выскочили из нее против воли:       — Я разрабатываю противоядия в свободное время и публикую свои исследования в научных журналах.       Драко молча уставился на нее. Он никогда не слышал от нее столько слов, не похожих на возмущения и сарказм, что сейчас его мозг просто взрывался. Не зная, на чем из ее содержательной речи он хотел заострить внимание, Драко запомнил каждое слово, чтобы позже обдумать все еще раз.       Не давая ему времени на размышления, она быстро выпалила:       — О чем ты думал, когда вызывал патронус? Сомневаюсь, что проблема в технике или способностях направлять магию.       Драко не был идиотом, и не пытался улизнуть от ответа. В их отношениях был идеальный баланс намерений. Колкость за колкость, откровенность за откровенность.       — Я перебрал все подходящие воспоминания. Первый полет на метле, то, как Нарцисса читала мне историю Хогвартса, как мы с Забини выдернули павлинье перо в нашем саду, а потом носились от разъяренных птиц по всему поместью, еще несколько воспоминаний из школы. Все, что должно было сработать, не сработало.       Гермиона смотрела на него, брови были напряжены, и у нее было странное выражение лица. Как будто она прилагала усилия, чтобы не поднимать брови и не округлять глаза. Драко напомнил себе, что в этом не было ничего такого. Она тоже была с ним честна. Пока он вглядывался в ее лицо, в голову ему пришло нечто стоящее:       — Ты сказала, что твои родители были в другой стране, а потом, что у тебя не было семьи. Почему?       На мгновение, Драко захотел взять свои слова назад, потому что какое ему было до этого дело? Интересоваться ее выбором карьеры преподавателя — это одно, а спрашивать детали ее семейной жизни — совсем другое. Он немного пожалел об этом, но решил, что если Грейнджер не захочет отвечать, он напомнит ей об их договоренности.       Драко смотрел, как она поднесла к губам кубок и выпила щедрый глоток. Подняв подбородок и сжав вилку в руке, она села прямо, будто готовясь к сражению. Он положил руки на стол и наклонился ближе.       — Чтобы защитить родителей во время войны, мне пришлось стереть им память и отправить в Австралию. Они не помнят, что у них есть дочь. Восстановить память после войны не удалось, но я смогла спасти их от пожирателей смерти. То, что они живы — более, чем утешение для меня. Если ты кому-нибудь расскажешь…       — Я понял.       Драко ощутил укол вины, и, хотя он знал достаточно об этом ощущении, сейчас это чувство имело немного другой оттенок. Как если бы его ударили ножом в живот, а потом ударили тем же ножом, но дополнительно окунули его в яд. Драко знал, что не имел прямого отношения к истории с ее родителями, никогда их даже не видел, но… Он был тем, из-за чего она пожертвовала столь многим в своей жизни. Драко всегда отмечал схожесть их характеров, и сейчас их столь значимые различия накрыли его с головой. Он никогда не забывал, кем они были, но за последние десять лет это не так уж и часто бросалось в глаза.       — Моя оч…       — Мне очень жаль, Грейнджер.       Она так резко вскинула голову, что все ее тело дернулось.       — Я понимаю, что это ничего не исправит, но мне нужно, чтобы ты знала, что я действительно сожалею.       Гермиона еле заметно вздрогнула, и сгорбив плечи посмотрела ему в глаза. Драко не думал ни о чем, напрягая разум только для того, чтобы не воспользоваться по привычке окклюменцией. Если он мог предложить ей такую малость как искренность, когда она столько потеряла, то он так и сделает.       — Хорошо, — тихо сказала она, прокашлялась, и вернула себе налет уверенности. — Примерно в каком временном диапазоне находятся все воспоминания, которые ты использовал?       — Шесть-восемь лет. Парочка с первого курса.       Гермиона задумчиво склонила голову на бок и кивнула. Драко решил, что не будет снова заставлять ее использовать вилку в качестве оружия.       — Из чего состоит твоя палочка?       Она выдохнула, и ее плечи полностью расслабились. Гермиона убрала волосы за уши и улыбнулась.       — Виноградная лоза и сердечная жила дракона. Десять и три четверти дюйма. А твоя?       Она спохватилась позже, чем Драко открыл рот.       — Из боярышника, с волосом единорога.       Грейнджер весело подняла бровь, когда поняла, что он не собирался продолжать.       -И?       Драко закатил глаза.       — Десять дюймов.       Он прищурился, когда она хихикнула. Серьезно?       — Тебе что, двенадцать? Сейчас ты скажешь, что у тебя больше, — Драко смотрел на нее сверху вниз.       Из нее вырвался еще один смешок. Когда она открыла рот, ее прервал шум на другом конце зала. Обернувшись, они оба уставились на домовых эльфов с тележками, как будто увидели их впервые. Эльфы уставились на них в ответ, и всем казалось на секунду стало неловко.       Просто невероятно. Они с Грейнджер сидели тут, как два подростка на свидании в сладком королевстве, не замечая, что ужин уже давно закончился, все преподаватели и студенты ушли, а эльфы пришли отлевитировать посуду на кухню.       Казалось, она подумала о том же, и с неловким смешком подхватила сумку и встала из-за стола. Драко поднял голову, все еще спокойно сидя за столом. Головой он понимал, что только усугубит ситуацию, если вскочит так же поспешно. Он не хотел, чтобы все выглядело и ощущалось так, будто происходило что-то странное. Они просто разговаривали. Все кругом постоянно разговаривали. Что тут такого?       Грейнджер тем временем уже повернулась к нему вполоборота, и он не видел, как шевелятся ее губы, когда она сказала:       — Встретимся завтра после занятий на поле для квиддича. Возьми палочку.       Драко тряхнул головой и бросил взгляд на зачарованный потолок большого зала. Безоблачная звездная ночь сверкала на него с вопросом «После стольких лет?».       Он опрокинул в себя остатки из кубка, и не оборачиваясь назад вышел из зала.