Defender

      Драко чувствовал себя шестнадцатилетним студентом, нарушающим правила после отбоя. Шагая через альковы Хогвартса, он задавался вопросом, когда все успело выйти из-под контроля. У него было ощущение, что он просто ходит во сне. Все казалось странным и неподвижным, а он не понимал, как здесь оказался. Пройдя мимо теплиц во внутреннем дворе школы, Драко увидел возвышающиеся стенды квиддичного поля. В темноте вечера, освещаемого только луной и тусклым светом из комнат замка, он прищурился, хотя и знал, что не сможет ничего разглядеть с такого расстояния.       Шагая мимо трибун, он различил крошечную фигурку Грейнджер недалеко от раздевалок. Сегодня на ней был свитер на несколько размеров больше, маггловские джинсы и шарф. Она стояла к нему спиной и с запрокинутой головой ее волосы доставали до поясницы. Драко видел ее без преподавательской мантии только несколько раз за эти годы, все были в рождество, когда ученики покидали замок на праздники.       Пока он думал, как не напугать ее своим присутствием, она обернулась, наблюдая как он сокращает оставшееся расстояние.       — Малфой.       В ее голосе смешалось удивление и немного испуга. Как будто она тоже не могла понять, как они здесь оказались. Драко знал, что она не сможет разглядеть выражение его лица, но все равно напустил на себя беззаботный вид.       — Грейджер. Ты позвала меня для того, чтобы закопать на этом поле, а затем занять мою должность? — она фыркнула, ее плечи опустились, а ноги, казалось, стали тверже держать ее на земле.       — Доставай свою палочку, Малфой, — брови Драко взлетели, и он сверкнул на нее кривой усмешкой. Смущение и раздражение в равных пропорциях смешались в ее голосе, когда она продолжила: — Волшебную.       Сдерживая рвущийся наружу смех, Драко сунул руку в карман брюк и достал палочку.       — Можешь не надеяться, что я буду называть тебя профессор Грейнджер. Ты не сможешь играть в эту игру.       Гермиона встала рядом с ним и откинула голову назад, чтобы лучше его рассмотреть.       — Я думала о том, что ты сказал, и поняла, что тебе нужно вспомнить что-то другое. Я понимаю, что воспоминания со старших курсов омрачены теми… событиями, но как насчет четвертого курса?       Драко моргнул и изгнал из своей головы единственную мысль, которая возникала в его голове при мысли о годе, когда проходил Кубок.       — И что же я должен вспомнить? Как сумасшедший ненастоящий Грюм превратил меня в хорька?       Гермиона хихикнула и повернулась к нему спиной.       — Это могло бы быть моим воспоминанием для патронуса, знаешь ли, — легкое веселье пузырилось вокруг нее, мерцало, как светлячки. — Я подумала о… Не знаю, как насчет святочного бала? Ты же был там с Пенси, не так ли?       Драко моргнул и на секунду подумал, что она использует на нем легильменцию. Как черт возьми, ей всегда удавалось отыскать то, что он старательно прятал даже от себя?       — Мимо, Грейджер.       — Но почему нет? Это был один из лучших моментов того года, даже для такого самодовольного брюзги, как ты.       Почему нет, действительно? Драко опустил взгляд куда-то в район ее живота. Моргнув, он увидел призрак лавандового шелка, вспорхнувший вокруг ее талии.              ***       Нет ничего хуже светских мероприятий, Драко усвоил это еще в детстве, когда Нарцисса и Люциус заставляли его присутствовать на приемах в поместье. С того времени он свыкся с галстуками-бабочками, накрахмаленными рубашками и узкими туфлями. С чем он не примирился до сих пор, так это с ужасной скукой.       Пенси прижималась к его локтю и щебетала что-то о каждой девушке, которая попадалась им на пути в большой зал. Она выглядела сногсшибательно в своем черном платье-футляре с открытой спиной. Недалеко от дверей их остановила Макгонагалл. Драко закатил глаза и даже не пытался вслушиваться в разговор, пока острые ногти не впились в его предплечье, и где-то сбоку послышался задушенный вдох. Он бросил взгляд на Паркинсон, и увидел на ее лице настолько непередаваемое выражение, что тут же вскинул голову в направлении ее взгляда.       Нежный фиолетовый цвет заслонил все зрительные рецепторы Драко, и он сощурился, как будто глядел на солнце. Он не знал, шум стих только в его голове, или тишина опустилась на коридор по-настоящему, когда он медленно поднимал глаза мимо бесконечно струящегося шелка вверх. Драко на секунду подумал, что ткань была зачарована, потому что двигалась, покачивалась и вспархивала в воздухе, как если бы платок уронили на водную гладь — прежде чем утонуть, он будет повторять движение волн. Его укачало, и дезориентация достигла своего апогея, когда спустя вечность он скользнул взглядом по ключицам, завиткам, обрамлявшим шею как колье, аккуратному подбородку, носу и скулам, прямо к глазам.       Не помня себя, Драко отвернулся, а затем вновь вернул зрачки на прежнюю точку и убедился в том, что это не кошмарный сон. Она насмехалась над ним, черт возьми. Жестокость, с которой она раз за разом заставляла смотреть на нее так, думать так и желать, чтобы…       — Она что, сделала себе пересадку волос? — надменный голос Пенси утонул в вакууме его разума.       Драко наблюдал, как Грейнджер спускается с лестницы, такая счастливая и немного неловкая, как лавандовый шелк струится вокруг ее лодыжек, как она немного сгибает локти, очевидно не зная что делать со своими руками, как наклоняет голову в сторону и нежно улыбается, и ему чудится, что его раздробили, раскрошили, рассыпали и пустили по воде, как тот нагрудный платок, случайно упавший в озеро.       Когда Грейнджер вложила свою ладошку в протянутую руку Крама, Драко схватил Пенси за предплечье и потащил в большой зал.       Под его веками взрывались вспышки всех оттенков фиолетового и складывались в неизбежную мысль:       Тебе не убежать от этого.              ***       — Так что?       — Ничего, Грейнджер, — в темноте воспоминания обретали форму, и Драко снова как будто стоял там, в коридоре, наблюдая как она спускается по ступеням замка, и перебирая в голове все, с чем он готов был расстаться за возможность стоять в конце лестницы и протягивать ей руку. — Ничего особенно стоящего.       — Но разве вы с Паркинсон…       — Я сказал нет! — его рык пронесся по пустому полю и потерялся у границы запретного леса. Втянув воздух, он продолжил спокойнее: — Не было ничего, что могло бы вызвать даже отголосок счастья.       Она взглянула на него из-под бровей, выглядя испуганной, разочарованной и сожалеющей. Как будто это она только что накричал на него, а не наоборот.       Не в силах выносить ее разочарование и жалость, Драко повернул в сторону раздевалок, не видя перед собой ничего кроме черноты, и чувствуя, как заледенели руки.       — Малфой, куда ты?       — Прогуляться.       Он шел мимо кладовых с метлами и душевых комнат, пока не очутился в большой летней раздевалке. Здесь было теплее и темнее, чем на улице, и чувства Драко, без того обостренные, в кромешной тьме становились болезненными.       — Драко, ты…       — Что ты сказала? — он обернулся так резко что хрустнули позвонки.       Внезапно он почувствовал легкое прикосновение пальцев к манжете рубашки. Драко опустил голову и посмотрел на свою руку так, как будто она ему не принадлежала. Он не смог разглядеть даже свои пальцы. Когда он втянул носом воздух, волосы, пахнущие травяным чаем, защекотали нос. Пальцы Гермионы пробежали по его запястью.       — Грейнджер, что ты…       — Я тогда думала о том, что хотела бы танцевать венский вальс с тобой.       — Я не понимаю.       Драко физически ощутил на себе ее взгляд. Этот безумный сон зациклился, и сейчас он отдал бы что угодно, все, что имел и мог иметь, в обмен на возможность увидеть выражение ее лица.       Ладонь Гермионы двинулась выше, и когда его рука согнулась, как животное, которое изгибается, подставляя спину под руки хозяина, она сжала рубашку Драко в кулак чуть ниже локтя.       Драко наклонился вперед прежде, чем она потянула его за ткань вниз, а сама приподнялась к его уху. В воздухе висело напряжение, и сотни, тысячи несвязных слов, он кожей чувствовал, что Гермиона хочет что-то сказать, и никак не решается. Она все еще сжимала ткань рубашки на его предплечье, стояла на носочках, и все выглядело так, будто она хочет поделиться с ним секретом.       — Я… — Драко почувствовал вибрации звука у самой шеи, и волосы на его затылке, казалось, наэлектризовались.       Грейнджер сделала вздох и едва заметно покачнулась, свободная рука Драко взлетела и обхватила ее выше талии. Когда ее нос на выдохе задел кожу у основания шеи, терпение, сдерживающее его годами, дало трещину.       Схватив ее за запястье, он развернул ее с такой скоростью, что Грейнджер судорожно втянула воздух только тогда, когда ее спина уже прижималась к его животу, ее тонкая кисть была поднята вверх, сжимаемая в тисках его ладони. Грудь Драко расширилась, а затем еще и еще, когда он, не думая, опустил голову к ее плечу. Все тело Гермионы тряхнуло, когда его губы разомкнулись на местечке возле ее шеи, и Драко крепче сжал ее запястье.       В его голове промелькнули тысячи случайностей, мыслей, и мимолетных непристойных желаний, ничем не ограненных, ничем не сдерживаемых, смутных вещей, которые он представлял себе в своей кровати, в слизеринской спальне на четвертом курсе. Все они, как тысячи точек соединись в одно огромное, светящееся космическое тело и с силой ударили его под дых, когда он коснулся языком ее кожи. Чистый, сладкий вкус на его языке, и ее резкий вскрик заставили его не думать дважды, прежде чем скользнуть губами выше, а затем еще и еще.       — Драко, что ты, — Гермиона сдавлено и рвано дышала, ее запястье дрожало в руке Драко, а все ее тело трепетало как пергамент, брошенный с башни.       — Ты не можешь говорить, что когда-то хотела, — вторая рука Драко скользнула с ее ребер на живот, и прижалась к солнечному сплетению, он чувствовал глухие удары сердца под пальцами, — танцевать со мной на том балу.       — Но я, — он пососал чувствительное местечко чуть ниже ее уха, и голова Гермионы безвольно откинулась на его плечо. За веками взрывались вспышки белого.       Пальцы скользнули выше, пробежали по ребрам и остановились чуть ниже груди. Драко как в бреду функционировал только на энергии бившегося под пальцами пульса, запаха, и рваного дыхания, которое сотрясало все тело Грейнджер.       Он разжал хватку на ее запястье, скользя пальцами вверх по руке, плечу и ключице, и как только его ладонь легла на шею Гермионы и легонько сжала, ее освобожденная рука рухнула вниз и вцепилась в его бедро. От ощущения ее ногтей, впивающихся в мышцы, вспышки красного и фиолетового пронеслись по оголенным нервам. Нечеловеческое рычание врезалось прямо в нежную шею девушки, и она казалось, собиралась рассыпаться сквозь его пальцы.       — Драко, я не….- он скользнул пальцами по тонкому материалу лифчика под ее свитером. Большой палец описывал круги ровно по середине.       -Я так долго хотел услышать, как ты зовешь меня по имени.       Обе ладони легли под свитер, он погладил ее соски, едва касаясь, только подушечками пальцев, а затем внезапно сжал.       Спина Гермионы выгнулась с резким стоном, голова вжалась в его плечо, а задница уперлась прямо в…       -Господи, — ее тихий вскрик заставил Драко захотеть вцепиться зубами в нежную кожу ее плеча. Какой-то ненормальный голод царапал его горло и позвоночник, ощущаясь как кипяток в его крови.       Грейнджер встала на носочки, когда он легко и нежно ущипнул чувствительные соски. Ее колени дрожали, а руки взлетели к его кистям.       — Это слишком, — она дернулась и задохнулась.       — Ты выдержишь больше.       Драко шагнул вперед, и Гермиона едва не споткнувшись врезалась бедрами в столешницу. Без опоры сзади, она наклонилась, перегнувшись через край стола. Секунда — и пальцы Драко вплелись в волосы у нее на затылке и потянули назад. Его губы прижались к уху Гермионы, напряжение собралось в глубине горла, но он уже не видел границ.       Рывок — и свитер Грейнджер упал в черноту ночи. Драко только коснулся ее поясницы, и живот девушки соприкоснулся с холодным деревом. Он ничего не видел перед собой, и все равно его губы безошибочно нашли ее позвоночник. Он половину жизни пялился на ее неестественно прямую спину, и ему казалось ничто не может ее согнуть. Он хотел поцеловать каждый острый позвонок. Какой-то звук вырвался из его горла, когда голова Гермионы упала вперед, а спина сгорбилась, чтобы прижаться к его губам.       Драко скользнул языком по ямке над копчиком и закрыл глаза. Чувствуя губами дрожь, он сжал руками талию Грейнджер и прочертил дорожку вверх, пока его рот не прижался к местечку за ухом.       -Ты хотела знать, остались ли у меня воспоминания со святочного бала? — пальцы Драко переплелись с распластанной ладонью Гермионы на столе, одной рукой он расстегнул пуговицу на ее джинсах. Звук расстегивающейся молнии заставил его сглотнуть. — Я отчетливо помню, как мечтал задрать твою шелковую юбку и встать на колени. Я хотел увидеть тебя такой, — его пальцы погладили Грейджер чуть ниже пупка, очертили резинку белья, и в следующую секунду прижались прямо к центру. — Дикой, распростертой передо мной, — он надавил пальцем на клитор и выдохнул прямо ей в ухо: — Влажной и дрожащей.       Когда он начал описывать крошечные круги в мучительно медленном темпе, Грейнджер вскрикнула и ее спина напряглась до предела. Он хотел мучать ее так же, как она мучала его все эти годы. Фрустрация. Отторжение. Игнорирование. Взрыв.       Он чувствовал влагу на кончиках       пальцев, и Грейнджер повернула голову к нему.       — Драко, пожалуйста.       Он уменьшил давление до едва ощутимого скольжения по хлопку, но увеличил темп.       — Нравится? — Гермиона зажмурилась и ее брови сошлись в выражении боли. Она тяжело сглотнула, и несколько раз кивнула стиснув зубы.       Драко сильно сжал ее грудь свободной рукой всего на секунду, а затем принялся выводить круги на ее соске в такт кружению пальцев на клиторе. Едва ощутимых. До болезненности интенсивных.       — Скажи это.       Грейнджер уронила голову вперед.       — Господи, Драко.       Он что-то сделал, что-то, что ощущалось как легкий укус на ее клиторе, и она всхлипнула.       — Скажи.       Гермиона застонала громко и протяжно, и Драко стиснул челюсти.       — Сильнее, — ее шипение сквозь зубы заставило Драко врезаться в нее бедрами.       — Хочешь еще? — он медленно надавил на ее клитор, и ноги Гермионы раздвинулись с неконтролируемой дрожью.       — Да, черт возьми, пожалуйста, пожалуйста, — она заскулила, как только он покрутил ее сосок между пальцами.       С рычанием, поднявшимся из глубины горла, Драко пальцами отодвинул белье в сторону. Несколько легких поглаживаний по обнаженной коже, а затем Драко резко вставил два пальца внутрь. Полукрик, полустон вперемешку с царапанием по столу ударили по его барабанным перепонкам. Драко сходил с ума, удерживая ее дрожащее, влажное от пота и возбуждения тело, и решил, что он достаточно представлял ее лицо в момент оргазма, когда дрочил в спальне слизерина. Он представлял Грейнджер так много раз, что сбился со счета. И не собирался упускать шанс увидеть это своими глазами.       Он развернул ее так резко, что она пошатнулась. Призвав палочку, он наколдовал несколько свечей в воздухе, одновременно применяя эванеско к ее джинсам и кроссовкам.       Гермиона вцепилась в воротник его рубашки, чтобы не упасть, и в тусклом свете ему показалось, что на несколько секунд по ее лицу пробежало смущение.       Драко был полностью одет, в то время как она стояла напротив только в нижнем белье. Она прищурилась, напуская на себя беззаботный вид.       — Я знала, что ты только делал вид, что спал на уроках трансфигурации.       Драко молча поднял руки и отвел ее волосы за спину. Раскрасневшаяся, с дикими кудрями, веснушчатыми плечами и подрагивающими ресницами она показалась ему самым прекрасным, что он когда-либо видел.       Большие пальцы легли ей на скулы, и Драко склонил голову в поражении. В своих фантазиях, они пожирали друг друга в страстных порывах, но в реальности, едва он почувствовал ее неровное дыхание на своей щеке, Драко понял, что у них все будет не так. Гермиона хотела облизать свои пересохшие губы, и ее язык случайно задел его нижнюю губу.       У него не было шанса.       Жар, влажность и неуверенность снесли ему голову быстрее, чем самый страстный поцелуй. Она наклонила голову в сторону и осторожно приоткрыла рот.       Драко мягко погладил ее нижнюю губу языком. Она выдохнула, нежно сжимая его волосы, и последние капли самоконтроля просочились сквозь ее пальцы.       Посадив ее на стол и встав между бедер, Драко огладил ее ребра, и ниже, колени, икры и лодыжки, везде, куда смог дотянуться.       Оторвавшись от ее рта, он прямо уставился в глаза Гермионы.       — Я так сильно тебя хочу, что не знаю, с чего начать.       Она выглядела беззащитной, когда отпустив его волосы, потянулась к руке Драко, направляя ее по своему животу, и ниже, к сдвинутым на бок трусикам.       — Прикоснись ко мне.       Он сглотнул.       Драко прижал большой палец к центру, а средний погрузил прямо в ее горячую влажность. Бедра Грейнджер пришли в движение, глаза закрылись.       Рука Драко двигалась быстрее, палец внутри немного согнулся.       — Драко, я… Мне кажется, что я, — он перебил ее нечеловеческим голосом:       — Смотри на меня, когда будешь кончать.       Ее глаза расширились. Драко запустил пальцы в ее волосы и оттянул назад, чтобы видеть лицо Грейнджер. Он чувствовал, что находится на грани самовоспламенения. Его твердый член упирался в ее бедро сквозь ткань брюк, но ничто не могло отвлечь его от лица Грейнджер, когда он почувствовал, что ее стенки задрожали вокруг пальца.       — Вот так, Грейнджер, — Драко сглотнул, и его кадык болезненно дернулся, — Объезди мою руку. Кончи для меня.       Тело Гермионы взбрыкнуло, дернулось, и мелко задрожало. Она закричала, позвоночник выгнулся, брови сошлись на переносице, расширенные зрачки невидяще столкнулись с глазами Драко. Пока тело Грейнджер тряслось и выгибалось, Его тяжелые глаза впились в нее таким взглядом, который проскальзывает на лицах людей, которые силятся навсегда запомнить уникальное мгновение.       Грохотание сердца отдавалось у Драко в ушах.       Когда в ее глазах появилась крупица ясности, он молниеносно расстегнул свои брюки и спустил их вниз вместе с бельем. Ему не понадобится много времени. Когда он потянулся к своему члену, Гермиона дернулась к нему.       — Что ты делаешь? — Драко уловил испуг в ее голосе и распознал его по-своему.       — Я не… Мне это нужно. Я не буду к тебе прикасаться, мне просто нужно тебя видеть. Пожалуйста, Грейнджер.       Она сглотнула, и так много эмоций пробежало по ее лицу, что Драко не успел распознать ни одну из них. В таком состоянии он бы не смог. Отчаянное желание обладать ею забрало все остатки контроля.       Драко сжал ствол в руке и низко застонал. Резко двигая кулаком от основания к головке, он смотрел на ее бледный живот, вздымающуюся грудь с идеальными розовыми сосками, на острые тазовые кости, раздвинутые ноги, и блеск влажной промежности.       — Твою мать, Гермиона, — он зажмурился и зашипел.       Драко еще не успел открыть глаза, когда почувствовал, что ее рука схватила его запястье и потянула вперед. Грейнджер прижала его ладонь к своему бедру там, где нога переходила в пах. Он уставился на свою руку, лежащую в дюйме от ее киски.       Дыхание сбилось, мурашки сбежали от затылка к позвоночнику. Он сжал головку и поднял взгляд к ее лицу.       Грейнджер облизнула губы и приподняла таз. И тогда его большой палец сдвинулся, скользнув прямо между ее влажными опухшими губами, чувствуя спазмы ее недавнего оргазма.       Все его естество содрогнулось и рухнуло. Перед глазами взорвались все фантазии о ее теле в разных позах, которые он воображал много лет, и его тело подкинуло вверх, а затем швырнуло вперед, когда он мокрый и дрожащий толкался в свой кулак. Драко стукнулся лбом о ее плечо, прижавшись носом к ямке ключицы. Кровь ревела в его ушах. Ватные руки упирались в стол и чудом удерживали его над телом Гермионы. Хрипло дыша, Драко вдыхал запах ее кожи. В эту минуту он понял, что ему никогда не стать прежним. Но тут она пошевелилась и его глаза распахнулись. Кое-как выпрямившись он опустил глаза вниз. Мутные капли были разбросаны на ее животе выше пупка, и реальность обрушилась на Драко в ту же секунду. В полумраке он увидел красные засосы на шее, спутанные волосы, опухшие губы, дюймы ее кожи, которая покрывалась мурашками от холода. Ужас пробрал его кости и добрался до горла. Он отшатнулся, открыл рот что бы извиниться, объяснить, умолять, но оттуда не вырвалось ни звука. Не глядя ей в глаза он молниеносно наколдовал очищающее, согревающее, призвал одежду и вылетел из раздевалки, как будто его пятки облизывали палочки пожирателей.