Инфанта кристального неба

— Наконец-то Вы пришли, господин Доктор. Воздух сегодня особенно морозный, не правда ли? — не поворачивая к нему лица, говорит она. — Госпожа Дамслетт... Как прикажете это понимать? «Чёрт подери», — едва не добавляет Дотторе, но говорит сдержанным, холодным тоном, дабы не показать, как его задело её гнусное ребячество. Молчание. А после лениво: — Доктор, о чём Вы? — Что значит, о чём я? Леди Дамслетт, ваши детские игры меня совсем не впечатляют. Извольте-ка объясниться. Пришли сюда на экскурсию, как в музей, отослав его владельца замерзать на сорокаградусном морозе. Какая низость, недостойная благородной грации! Что Вы надеялись здесь найти в моё отсутствие? Пока говорит, он медленно к ней подходит. На его губах вырисовывается едва заметная самодовольная ухмылка, которая многие годы почти не сползает с его лица. Разочарование и злость сменяются азартом. Раз Коломбина здесь — не придется долго ждать и выпытывать объяснений, к тому же в этой огромной лаборатории девушка напоминает птицу в золотой клетке, а он, войдя в неё, отрезал собой единственный путь к выходу — зрелище весьма занимательное, достойная награда за два часа стояния на пронзающей стуже. Удивительно, что девушка сама сюда пришла, чем поставила себя в довольно опасное положение. — Ваши слова ранят подобно ледяным иглам, господин Дотторе! — она поворачивается к нему и склоняет голову набок сокрушенно. — Однако меня не в чем обвинять. Она выглядит так спокойно, благопристойно и безмятежно, что невольно закрадывается сомнение, действительно ли она могла сделать что-то подлое? Тем не менее, именно так и случилось. Либо она прекрасно владеет собой, чем вводит своего оппонента в заблуждение, либо она попросту забыла, что назначила встречу в беседке. Но нет, не может быть. Здесь явно что-то другое. Своим поведением она позиционирует некую максиму, какой-то моральный принцип. Что ж, пускай сама расскажет. Дотторе надменно молчит и через некоторое время девушка действительно продолжает: — Вам интересно, почему я не пришла в беседку? Хм... Я полагала, Вы уже поняли. Он продолжает молчать. — Скажите, вам действительно нужны друзья? Такому могущественному и независимому предвестнику необходима поддержка в моем лице?.. Вы думали я не пойму? Она подходит ближе. — Ведь это именно Вы пытались обмануть меня. Наверное, Вы думали, что я ещё слишком молода и наивна... Однако я разгадала: ваши намерения далеко не так кристальны, как это видится вначале. Вы всего лишь хотите использовать меня в угоду вашим собственным амбициям и интересам. Я пришла сюда затем, чтобы проверить, до какой степени то, что говорят о вас, правда. И пришла к выводу: те слухи не могут ни в какой мере сравниться с тем, чем Вы на самом деле являетесь. Она понижает голос. — Надеюсь, Вы понимаете сейчас, что вам не удастся управлять мною, Доктор? Дотторе издает странный звук, похожий на сдавленный выдох. — Госпожа! Вы... не совсем правильно меня поняли. Ваши слова несут истину лишь отчасти. Дотторе задумался: а зачем в действительности он вчера заговорил с ней? Он привык использовать в своих интересах буквально всё и всех, однако... Когда вчера он заговорил с ней, ему было скорее просто любопытно — сможет ли он заинтересовать эту девушку, сможет ли переманить на свою сторону? Неведомая сила влекла его к ней, как свет влечёт путника, блуждающего в сумраке леса. Хотел ли он использовать её свет и подчинить себе? До сих пор он не сильно задумывался над этим. Возможно, в глубине души он надеялся прийти к такому, но не это, нет, совсем не это явилось причиной его попытки сблизиться с Юной Девой. То огромное отличие, что существовало между ним и ангелами, тот чудовищный вселенский разрыв, отделяющий беса от Невиновности, та бездонная пропасть, по краям которой стояли их абсолюты, — вот что влекло его своей бросающей в дрожь искренностью и грандиозностью, своей ужасающей соразмерностью противоборствующих принципов. Даже находясь по разные концы мироздания, супротивные силы стремятся найти друг друга, дабы воссоединиться в бесконечном круговороте. Даже дьявол не лишен тоски по светлому Раю. Жажда того, чего у него не было, переполняла Доктора. Противоположные материи неизбежно притягиваются, преодолевая время и пространство — нити судьбы по странной прихоти Фатума свели этих двоих под сводами заледенелого дворца. Из всех предвестников именно Доктор был олицетворением всех зверств Эреба, и именно Коломбина, как никто, была близка к божественному сиянию Эмпирея. Но как объяснить это ей? — Оправдываться, я знаю, не имеет смысла. Однако уверяю, я не планировал никак вами управлять, госпожа Коломбина. Вы можете думать обо мне всё, что захотите, но то, что Вы решили прийти сюда, уже говорит о том, что вас всё же привлекают мои «амбмции и интересы». Признаться, увидеть вас здесь было весьма неожиданно. В первую минуту я был поражен наглостью и смелостью такого поступка. Вы и вправду удивительны, леди Дамслетт. Однако, согласитесь, кто мне скажет, что вы не собирались украсть из моего кабинета какие-нибудь сведения? Вы подозреваете в нечистом меня, а я совершенно естественно подозреваю вас. Почему бы нам не заключить сделку? Девушка молчит и, по виду, слушает очень внимательно и спокойно. — Допустим, Вы нашли то, что искали. Род моей деятельности, то, какие исследования я провожу, как их провожу, мои методы и инструменты теперь не секрет для вас. Что ж, прекрасно! Согласитесь, было бы справедливо позволить и мне быть удостоенным чести увидеть хотя бы одну из ваших тайн. Например, ту, которую Вы с обосой тщательностью ото всех скрываете. Итак... леди Дамслетт, мне страшно не терпится узнать, что же с вашими глазами? И он подносит руку к её лицу, чтобы снять с него узорчатую повязку. В тот же момент её маленькая рука резко хватает его за кисть и останавливает её движение. То ли мех с его шубы, то ли шелк ее платья, накопив статическую энергию, вызывает сильный электрический разряд от контакта их рук. Это было их первое прикосновение, и законы зимы сделали его столь символичным. — Нет! Не смейте!.. Вам нельзя смотреть в мои глаза! — Это почему же? — Вы... Даже если я вам скажу, Вы всё равно не поверите. Прошу... оставьте эту идею! Не пытайтесь!.. Дотторе усмехается. Он терпеть не мог тайн и стремился всегда открыть их все как можно быстрее. Позволить загадке остаться загадкой — такое было не в его духе. Особенно сейчас, когда ответ стоит прямо перед ним, нужно лишь протянуть руку и сбросить туманный покров... Верить на слово он никому и никогда не будет. Дотторе опускает руку. — Тогда убирайтесь! — холодно и надменно бросает он. — Вы не слышали? Прочь из моего кабинета! Похоже я ошибался на ваш счёт, мадемуазель. Вы ничем не способны отплатить за то щедрое гостеприимство, которое получили обманув меня. Это всё, что Вы можете! Мелкие интриги — вот ваша стезя. Ну что ж, друзьями нам однозначно не стать, поэтому будьте любезны покинуть это место. Я позабочусь о том, чтоб вас впредь не впускали ни под каким предлогом. — Доктор... Коломбина выглядит ошеломлённой и расстроенной от такой резкой перемены, произошедшей с Доктором. Она протягивает руку, берет его за рукав. — Господин Доктор, я ничем не заслужила таких оскорблений. Прошу вас, поймите: эту тайну я никак не могу раскрыть. Ни под каким предлогом этого делать нельзя, понимаете?.. Ну, простите меня за мою выходку! Я правда сожалею, что обманула вас! Пожалуйста... Если быть предельно честной, мне очень интересна дружба с вами, я всего лишь... я вовсе не имею представления, как дружить... — ...Уходите. Тихо и равнодушно. Коломбина вздрагивает и опускает голову. Ей досадно, оттого что её слова не возымели над ним ни малейшего эффекта. Дотторе остался чёрств и холоден. Возможно, от стыда и бессилия у неё уже выступили слёзы, но правду скрывает повязка. Несколько секунд леди не двигается,  затем, не говоря ни слова больше, лёгкой поступью идёт к двери. Она проиграла и больше не явится сюда. Вдруг её хватают за локоть. — Куда же Вы, леди Дамслетт? Девушка поворачивает к Доктору полное недоумения лицо. — Неужели так быстро сдадитесь? Почему не спорите? Почему не добиваетесь своего? Коломбина молчит и не двигается. — Если Вы чего-то хотите, так возьмите это, как сделали это ранее, но никогда больше не оправдывайтесь, слышите? Если вас оскорбляют, так ответьте. А если не знаете, что сказать, тогда молчите, но делайте это высокомерно. Ни один предвестник не станет искать оправдания своим поступкам. Делайте всё, что считаете нужным, леди Дамслетт, и никому никогда не подчиняйтесь. Подчиняться чужой воле всё равно, что сгорать заживо, не правда ли? Вы не можете оказаться сломленной. Вы же просто не способны на это, так ведь? — Да. Вы меня понимаете... — Вы ещё слишком молоды, и не знаете что нужно отвечать и как держаться в таких ситуациях. Со временем Вы осознаете, что все, абсолютно все, кто вас окружает, ведут грязную игру, манипулируя и используя друг друга, каждый как может. Этот проржавевший механизм не остановить. Поэтому чтобы добиться успеха, вам нужно играть по правилам этого отсталого общества. Ну, так и играйте! Делайте, как они. Делайте лучше их. Используйте всех так, как использовали сегодня меня. И никогда не сомневайтесь — сегодня вы поступили правильно. И я вами горжусь, не смотря на то, что Вы жестоко провели меня. — Так значит, Вы признаётесь, что хотели меня использовать? — А вы признаётесь, что ваш поступок был бесчестен. — Но ведь вы сказали, что он правильный. — Это не отменяет его гнусности, когда речь заходит о моем самолюбии. Но будет об этом... Леди Дамслетт, я уверен, вы вовсе не лишены зрения, и предназначение некоторых увиденных предметов здесь было вам не совсем понятно. Что ж, если уж Вы находитесь у меня в гостях, то позвольте же мне, как благопристойному хозяину, оказать Вам достойный приём и всё тут показать. Смотреть с закрытыми глазами, должен признать, довольно неудобно, но мы справимся.